Отрывок 1. Роман Кладбище живых и мёртвых

Перебежавши через ров,
Пошёл я тихо по кладб;щу,
Душе моей давало пищу
Спокойствие немых гробов.
М.Ю.Лермонтов

Пролог

Мелкий пыльцевидный дождь шел с утра. Земля уже не принимала воду. Множество ручейков, со всех концов двора устремляясь в сторону  ворот, сливались в один поток, исчезая где-то на улице. Намокла скамейка у второго подъезда. Мокрыми были старые кирпичные стены дома, крыши сараев и деревянный туалет. На мокрых бельевых веревках висели капли.
Мальчик любил такую погоду. Ему нравилось бродить по улицам или во дворе, пока одежда не намокала, и он бежал домой греться и смотреть в окно.  Вот и сейчас надев резиновые сапоги, пиджак и кепку он  появился во дворе. Ему не было скучно. Он мог часами наблюдать за ручейками. Они представлялись ему бурными реками, несущими свои воды в океан. По ручейкам плыли какие-то мелкие щепки, спички и подобный мусор. Мальчику они представлялись кораблями. Иногда он и сам пускал в воду свои кораблики и  шел за этим корабликом за ворота, где ручейки сливались в бурный поток, исчезавший в конце квартала в большой трубе под улицей. Мальчик перебегал улицу и гадал, выплывет ли его  кораблик с другой стороны трубы. Если кораблик выплывал, то можно было следит за его судьбой уже в следующем квартале. Но мальчик обычно туда не ходил, там была школа, где он учился, и ему не хотелось, чтобы кто-то оттуда видел его игру.
...
Дом был на месте, но в нём уже никто не жил. Магазины занимали оба этажа старинного здания с толстыми, почти метровыми стенами. Скрипнула калитка в железных воротах и я вошёл в проход между моим и ещё одним одноэтажным домом. В последнем тоже уже никто не жил, не было там уже и овощного магазина,с бочками солёных огурцов и квашеной капусты, а было подсобное помещение какой-то коммерческой фирмы. Выйдя из проулка я вдруг увидел, каким маленьким был наш двор, словно с годами он становился от меня всё дальше и дальше. Не было в нём уже ничего от того старого двора. Не было фонарного столба, который устанавливали всем домом, не было деревянного туалета, который все называли белым домом, так как его белили каждый год белой известью, не было поленниц дров, исчезли сараи, а они были у каждой семьи, не было двух садиков, где я любил ходить летом, наблюдая за жизнью насекомых. В большем садике рос молодой дубок, который безжалостно использовался для привязывания бельевых верёвок, а рядом  был столик со скамейками, где мужчины обоих домов летними вечерами играли в домино. Не было ничего, за что мог бы зацепиться взгляд, чтобы потянуть ниточку воспоминаний из клубка той жизни. Но мальчика того, в странных, на сегодняшний взгляд, чёрных сатиновых шароварах, пиджачке, сандалиях на босу ногу, шапке, похожей на танкистский шлем, я ещё помню.  Мальчик запоем читал романы Жюль Верна и Майн Рида, и каждую неделю ездил на велосипеде в городскую детскую библиотеку за новыми книгами, а когда возвращался, то весь путь до дома сердце его сжималось от предвкушения встречи с новым романом и новыми героями, которые обязательно должны были преодолеть все опасности на своём нелёгком, но захватывающе-интересном пути. 
Это всё ушло. Утеряны важные детали, без которых трудно понять последующую жизнь. Жизнь...кладбище памяти, которая ещё жива.