По дороге из Лавры

     30-е октября. Быстро темнеет, зато от несущейся навстречу снежной крупы полотно шоссе становится светлым с чёрными полосами. Внезапно в груди возникают беспорядочные толчки, будто что-то там крутится и качается туда-сюда. Меня охватывает страх, это аритмия. Что делать?
     Впереди показывается автозаправка, и я немедленно сворачиваю к ней. Продолжаю сидеть, вцепившись в руль, ещё на что-то надеясь, а жена уходит звонить. Возвращается и мы молча ждём машину скорой помощи, в появление которой здесь на трассе я не сильно верю.
     Да и что сможет врач скорой? Отвезти в ближайшую больницу в Пушкино или в Ивантеевку. А там прелести приёмного покоя, койки в общей реанимации, потом палаты на восьмерых, ночного храпа, шестичасовых градусников, манной каши на завтрак...Или отказаться, а сын отвезёт домой. Вызвать скорую, и все те же ужасы, но в московской больнице. Хотя чем раньше мной займутся, тем скорее результат. Тянуть не хорошо.
     Всё это крутится в голове, а метель усиливается. Наша стоянка покрывается слоем снега. Вдруг из темноты под свет фонарей показывается колымага, напоминающая санитарные машины из фильмов про войну.
     Выхожу и высокая пожилая женщина подходит, щупает пульс и указывает пройти в кузов машины с красным крестом. Вытаскиваю руку из куртки и засучив рукав выше локня, ложусь на скамью внутри. Врач, уже набрав шприц, ждёт пока укладываюсь. Отворачиваюсь в сторону, я никогда не смотрю. Зажим, "кулачок", ватка со спиртом, лёгкий укол. Спустя немного, в мошонке разливается жар, голова стискивается болью. Её приходится терпеть. Понемногу боль отпускает, послушно лежу, слушая шум ветра и близкой трассы,
     Не проходит и полчаса, как в груди становится тихо... я боюсь шевельнуться, спугнуть тишину внутри себя, не веря,что пульс ровный, его практически не слышно. Меня отпускают к себе в "четвёрку" с врачебными напутствиями, наполненными обязательно предлогом НЕ. Колымага трогается и исчезает в косой пляске метели. А вскоре оттуда же вышагивает наш сын, добравшийся на электричке и на автобусе. Едем домой.
     Но как, почему, откуда прилетело мне это чудесное исцеление?... ни тогда, ни сейчас я не понял. Зато теперь, по прошествии двадцати с лишним лет я точно знаю, что это была не медицинская услуга. Это была настоящая скорая помощь!