Та, что в земле

В тот незапамятный год всю осень стояла мерзкая погода. Земля сильно напиталась влагой, а постоянно меняющийся в направлении ветер выл в печных трубах, как недорезанный поросёнок, удравший подранком от пьяного резака в конце сентября. Но тот случай уже порядком подзабылся. Сегодня в селе намечалось более важное и глобальное событие. Казнь ведьмы.
Ее звали Марфа. Она томилась в общинном каменном подвале больше недели без еды и воды. Она была бы рада пожевать даже прелую солому из ее подстилки, но не могла. Руки были крепко связаны, а голова скрыта мешком. Община ждала, когда она полностью обессилит и не сможет навести порчу на тех, кто будет исполнять решение общего схода. А решение было единогласным – утопить ведьму. Место исполнения приговора – старый каменный колодец на окраине селения. В том, что из него почти ушла вода, тоже обвиняли Марфу.
Хороший был колодец. Старый. Его ещё при последнем барине сделали. Глубокий настолько, что воды не было видно, только холод из него прет. И вода была в нем отменная. Если у кого хворь с животом, то водичка эта помогала. И на засол огурцов и помидор в бочках только отсюда брали. Но ушла водица. Совсем немного осталось, да и та была грязная.
Кроме порчи общинного колодца, грехов, связанных с ведьмой, скопилось немало.
Во-первых, у неё корова перестала доиться ровно в тот день, когда у старосты Фёдора пропал из дома самогон. Совпадение? Староста так не считал. А самогон был, между прочим, двойной перегонки, ещё с лета заготовленный.
Во-вторых, у кузнеца Филиппа из погреба пропали солёные рыжики. Три ведерных бочонка! Марфа клялась, что не брала, но кто ведьме верит? А рыжики были знатные - хрусткие, засоленные по особому рецепту с укропом и чесноком. Филипп до сих пор плачет ночами, особенно когда выпьет.
В-третьих, (и это самое циничное, по мнению собрания), Марфа отбила жениха у Стешки. А Стешка была самая видная невеста в округе. И приданое богатое за нее давали. Три подушки, две козы и медный самовар с трубой и сапогом для розжига. Жених, правда, сам сбежал ещё до свадьбы. Говорят, чтобы не жениться, в город подался и записался в солдаты на самую дальнюю от села границу. Но Стешка точно знала - это Марфа сглазила и отворот наслала. Потому что больше некому!
И ладно бы только это! У попадьи на Пасху куличи подгорели. А у дьяка недочет в церковной кассе. А белая пушистая кошка Марфиной соседки трижды за год привела черных котят! Короче, набралось обвинений выше крыши. Кстати, в соседнем селе, когда сгорела крыша в бане там даже думать не стали, чья в том была вина. Но все же главное, что вода из колодца ушла. И вот это уже был не просто грех, а диверсия против народного хозяйства.
Она не кричала, не плакала и не просила пощады. Только скулила по-собачьи.
- Ну, чего вылупились? - спросил кузнец Филипп, глядя на остальных мужиков, замерших в нерешительности. Ему хорошо, он для храбрости уже три граненых стакана самогона успел хряпнуть. Ему можно, он же холостой. Другим даже для казни ведьмы жены не разрешили. Знают, что только дай повод чуточку пригубить, неделю всё самим по хозяйству придется делать.
Наконец все собрались духом и сообща подняв связанную женщину, столкнули вниз. Всем казалось, что Марфа летела бесконечно долго. Наконец до них долетел звук падения тела.
- Захлебнулась, - деревенский староста Федор торопливо перекрестился.
Теперь колодец надо было запечатать, то есть засыпать глиной. Толстым слоем. Чтобы ни вода не просачивалась, а главное, чтобы ничего оттуда наверх не вылезло. Сила ведьмина чтобы вместе с ней внизу и сгинула. Говорят, что она сто, а то и двести лет может сохраняться.
Заброшенный колодец постепенно заполнялся мусором. Камень обветшал и осыпался вниз. Новые поколения забыли, что там вообще был когда-то. А потом и село пропало. Народ разъехался и всё заросло бурьяном.
***
Дед Матвей купил этот участок земли через аукцион. Дёшево, потому что «неликвид». Территория заброшенного давно сгинувшего села считалась «неугодьем» для сельскохозяйственной деятельности, которой он планировал тут заняться. И в слухи, что «земля плохая» он не верил. Он верил в коровий навоз, севооборот и скидки на семена и удобрения в садовом центре. А еще он через пару лет рассчитывал вытеснить с районного рынка всю привозную сельхозпродукцию. Если выгорит с районом, то можно и на областной рынок замахнуться.
Посевной материал пришел в ярком пакетике с надписью: «МЕГА-СЕМЯ. Урожайность +500%. Не боится засухи. У нас - технологии будущего!».
Тут была морковь, свёкла, арбузы, дыни и капуста. Бонусом – пакетик с семенами репы. Матвей даже усмехнулся подарку.
- Еще кто-то ее сажает?
- Пусть будет, - махнула жена. – Там всего-то пять зернышек.
- Из репы можно пятьсот блюд приготовить, - проходя мимо выдала их внучка, тут же проштудировав тему в интернете.
- Ну-да… Вы наготовите…
Матвей вскрыл пакетик на крыльце, затянулся «Беломором» и высыпал семечки в потную ладонь.
Одно семечко провалившись сквозь пальцы, покатилось по доскам, упало в траву.
- Да и хер с тобой, - сказал дед Матвей, ссыпав оставшиеся обратно в пакет, и пошёл ставить самовар.
Семечко лежало в траве до вечера. Ночью прошёл недолгий, но сильный дождь и небольшой ручеек переместил семечко на несколько метров, пока оно не провалилось в небольшую по ширине, но глубокую трещину в земле.
Через несколько дней во влаге и темноте семя, как ему и предписано законами природы, начало прорастать.
Остроконечный корень рвался в глубины земного шара, словно бур ударников-нефтедобытчиков. Метровый слой слежавшейся глины с некоторой задержкой был проткнут, после чего развитие корневой системы прекратилось.
***
Дед Матвей заметил репку в густой траве (именуемой бабкой бурьяном) не сразу. А когда заметил так охренел, что выронил окурок, едва не упавший ему за ворот рубашки.
- Ну ни хрена себе, - сказал он, обходя корнеплод по кругу. - Это ж надо такому чуду уродиться! ГМО, епта!
Репка торчала из земли как небольшая неразорвавшаяся бомба. Жёлтый бок лоснился на солнце, напоминая блеском плешь старика на темени, точно так блестящую на солнце. Густая ботва в размерах тоже не уступала.
Пакетик с надписью «МЕГА-РЕПА» он давно выкинул, а надпись на обороте, очень мелким шрифтом, не прочитал. Да и кто у нас мелкое читает? Правильно - никто. Любая инструкция читается или когда уже всё поломали, или в туалете, если забыли в него взять телефон. А там было четко указано: «Для использования только в гидропонных установках. Не сажать в грунт глубже 5 см. Не сажать над древними захоронениями. Не сажать над колодцами. Не сажать возле сортиров. В принципе лучше не сажать вообще».
- Бабка! - заорал Матвей. – Иди-ка глянь!
- Ох! Ты ж, - сказала. - А мы её тут не сажали вроде.
- Само выросло! И раньше тех, что в огороде, - гордо сказал дед. - Генетика, мать её. Не зря я в этот угол по малой нужде каждое утро ходил!
Он поплевал на ладони, ухватился за ботву и дернул.
Ничего не произошло. Репка даже не шелохнулась, а ботва держалась за корнеплод словно приклеенная суперклеем последней модели.
- Крепкая, падла, - признал слабость своих рук дед. - Бабка, помогай!
Бабка Клава помогать не хотела. У неё радикулит, артрит, три межпозвоночных грыжи и принципиальное убеждение, что дед, загубивший ее молодость и зрелый период жизни, должен всё делать сам. Но через пару минут любопытство пересилило, и она тоже вцепилась в ботву.
Потянули, а вытянуть не могут. Отошли в сторону, вытереть пот и немного передохнуть.
Со стороны растения послышался странный звук, напоминающий смесь звуков, издаваемых рыгающей кошкой и воркующих на крыше голубей. Очень низкое, но идущее из-под земли.
- Ты слышала? - спросил дед. – Она словно смеется над нами!
- Неа. Не слыхала, - сказала бабка. – Это у тебя от усталости глюки. Или от самогонки.
- Внучка! – не сговариваясь дуэтом заорали старики.
Внучка Ленка сидела в телефоне. Ей было пятнадцать, и весь этот огород бесил её до зубовного скрежета. У нее была маленькая, но светлая мечта – сначала залить огород сильным гербицидом, чтобы вся растительность, которую ее заставляют то поливать, то пропалывать, выгорела, а потом всё заасфальтировать. Увы, но денег на химикаты и знакомств на асфальтовом заводе у нее не было.
Дважды она игнорировала призывные крики предков, однако, когда дед пригрозил, что заберёт вайфай, Ленка вышла. Правда с гримасой человека, которого заставляют нюхать тухлые яйца.
- Чё надо?
- Хватайся рядом и тяни.
Ленка брезгливо прикоснулась к ботве двумя пальцами. Дед вцепился в неё с новой силой. Бабка кряхтела как паровоз.
Репка не сдвинулась.
Зато из земли изрядно пахнуло. Запах был сложнокомпозитный: мокрая шерсть, вездесущие тухлые яйца и немного горелых перьев.
- Фу, - сказала Ленка. - Это вы, что ли, газами округу травите?
- Типун тебе на язык, - обиделся дед. – В хороших людях и газы обязательно хорошие. Но я их не выпускал.
- Признавайся, старый! Ты и по большой нужде под репку наверняка не раз хаживал? – выдвинула свою версию появления репы-гиганта и странных запахов бабка.
- Иди ты к чёрту! – Матвей высморкался и незаметно вытер пальцы об бабкину юбку.
- Жучка! - крикнула бабка в отчаянии. Ею уже овладел нездоровый азарт.
Ленка кричать не стала, а отправилась за дом, чтобы саморучно приволочить собаку. Ею завладела идея снять ролик, чтобы с ним прославиться в интернете, набрав стотыщмиллионов просмотров и столько же лайков.
Жучка была недоласканной людьми дворнягой с заниженной самооценкой. Она подбежала радостно, ожидая, что её погладят. Дед несильно пнул её ногой, направляя в сторону объекта работы. Жучка обиделась, но вцепилась в ботву по-настоящему.
Дед тянет. Бабка кряхтит. Внучка дергает одной рукой, второй удерживая селфи-палку с телефоном. Жучка рычит и дергает листья, упираясь четырьмя лапами.
- Не выходит проклятая, - констатировал дед. - Кошку давайте привлекать к общественно полезному труду.
Кошка Мурка сидела на заборе и давно смотрела на всё это с выражением интеллектуала, случайно попавшего на собрание неанонимных дебилов.
- Мурка, иди сюда, - позвала бабка.
Мурка не пошла. Включив «дурочку», сначала уставилась на воробья, а потом начала облизывать хвост.
- Мурка, тварь! - взревела бабка. – В подвал на всю ночь отправишься!
Мурка лениво спрыгнула, подошла, потерлась о ногу деда и села. Тянуть она не собиралась. Она вообще не собиралась ничего делать. Она же кошка, и у нее лапки. Причем уже чистые.
- Бесполезное животное, - подвёл итог дед.
Еще несколько попыток справиться с репкой больше напоминали конвульсии зомби.
- Всё, хватит! - скомандовал дед Матвей, вытирая пот сразу и с лица, и с лысины. - Живьём её брать будем. Надо копать!
Но не успел он за лопатой сходить, как внучка Ленка, которую в этот момент осенило, заорала:
- А если мы все вместе? Дед, бабка, я, Жучка, Мурка... У нас сейчас при одной точке приложения силы вектор направления усилий разнонаправленный.
- Ты, девка, не умничай, а пальцам показывай, что предлагаешь, - дед нахмурил брови. Бабка просто кивнула, поддерживая супруга.
- Не всем за ботву хвататься, а цепочкой выстроиться. Тогда будем тянуть в одну сторону.
Они тут же выстроились в цепочку. Дед, поплевав на ладони, ухватился за ботву. Бабка вцепилась за ремень деда. Внучка, приладив телефон на старую бочку, за бабку. Жучка зубами за штанину внучкиных джинсов (порвала, между прочим, ее любимые). Мурка, доказав, что дед был неправ, высказавшись о ее бесполезности, приволокла в помощь мышь и из своей вредности ухватилась когтями за Жучкин хвост. Мышка, получившая заверения, что после достижения положительного результата ей будет объявлена амнистия, схватилась кошачью шерсть на кончике хвоста.
- Раз, два, взяли! - рявкнул дед.
И они потянули.
Раздался треск, и земля вокруг репки покрылась трещинами. Что-то щёлкнуло в недрах, будто лопнула струна и репка вылетела из грунта с таким звуком, словно открыли бутылку шампанского после того, как её трясли три года.
Все попадали в одну кучу, вызвав вопли оказавшихся в самом низу животных. А сверху на них рухнула репка. И тут же рассыпалась в труху, потому что внутри неё ничего не было. Совсем пустая оказалась!
- ГМО, епта! – хмыкнул старик.
- Всё из-за того, что обсыкал ее два раза в день, непутевый, - сделала однозначный вывод старуха.
- Блииин! Телефон свалился на самом интересном месте, - внучка, потеряв надежду на получения Оскара и Греми, готова была рыдать.
Собака молча вычесывала блох. Кошка умывалась, одновременно придерживая решившую свалить мышь.

Из земли, из той самой трещины, потянуло таким холодом, что у деда зубы застучали.
- Спасибо, что выпустили, - донесся из-под земли картавый старческий голос. - Триста лет лежать - утомляет. Поделюсь с вами своей силой, да и упокоюсь. Держите!
На смену холоду пришла волна тепла.
- Тебя, старик, одариваю пониманием языка запахов, включая тонкие социальные оттенки чужого перегара и собачьи «дипломатические ноты».
Дед Матвей медленно поднялся, отряхнул колени и втянул носом воздух.
- Сейчас у меня странное чувство. Кажется, что теперь я понимаю, почему собаки друг другу под хвосты нюхают. И меня это совсем не пугает. Мне это интересно. Жучка наша вот-вот кобелей со всей округи соберет. А у соседа через огород брага к утру будет готова к перегонке.
- Бабке, - продолжил скрипучий голос, - за старание и усердие дарю гибкость и забираю боль из всех суставов.
Бабка Клава странно улыбнулась, и подобрав подол юбки, без разбега сделала обратное сальто, после чего села на поперечный шпагат.
- Эх… Лет бы двадцать назад, с таким умением, Клава, тебе бы цены не было! Репка, или кто ты там, а можно поменять обоняние на интимные способности?
Голос, проигнорировав вопрос деда, обратился к его внучке.
- Для тебя, красавица, два варианта. Можешь стать или очень умной, или очень веселой.
- А красивой? – фыркнула в сторону дырки в земле Ленка.
- Выбирай, что предлагаю.
- Я и так умная. Давай веселости добавим.
- Животным вашим выбора не даю, ибо ответить не смогут. Собаке Жучке дарю избавление от блох до конца дней ее. А то даже мне надоело ее постоянное чесание, хотя свободна я только пять минут.
Мышь безымянную одариваю неуязвимостью к ядам, капканам и зубам любых хищников, что на нее покушаться будут.
Чуть не забыла о кошке Мурке. У нее всё есть. И ум, и красота, и здоровье с силой и ловкостью. Докину, пожалуй, ей терпения, потому как терпеть такую компанию теперь ей будет весьма сложно.
На этом прощаюсь. Чмоки-чмоки, ваша ведьма Марфа.
Хриплый голос замолк и яма от корня мега-репки тут же затянулась, словно ее и не было никогда.
- Может привиделось это всё нам, - прошептала внучка.
- Признавайся, старая, на чём ты окрошку сделала, что нас так забористо всех накрыло? – прикрикнул Матвей на жену, но тут же принюхался. – В магазин колбасу привезли. Краковскую. И халву.
***
Дух ведьмы Марфы наконец-то упокоился.
Матвей бросил курить, потому что теперь мог точно сказать, что в папиросах нет табака, а набиты они подкрашенной химикатами соломой. Обоняние так раскрылось, что спать приходилось с затычками в носу. Иначе никак. Чуял, что на другом краю поселка люди из холодильника доставали.
Бабка Клава
Внучке не очень повезло с даром. «Веселье» её с подвохом оказалось. Знала она теперь огромное количество пошлых анекдотов и матерных частушек. Правда исполняла их при надобности весьма артистично. Жаль, что с таким репертуаром в театральное училище соваться нельзя.
Жучка перестала чесаться, а мышка, пережив за пару месяцев дюжину ударов мышеловкой, благополучно умерла своей смертью, потому что к моменту событий имела преклонный для своего вида возраст.
Чуть не забыли о Мурке. С ней всё хорошо. Она даже не поняла, что ее дополнительным терпением одарили. Ей и так было всё глубоко пофигу.