Сказка о том, как Серого Волка и Конька-Горбунка з

Сказка о том, как Серого Волка и Конька-Горбунка заставили помогать Ивану-царевичу и Ивану-дурачку



Случилось это али не было неведомо, но сказки сказывают. Так послушаем же историю о двух волшебных существах, что, взявши под опеку указанных, прошли чрез испытания и сделали негодных царями.


…………………………………………………………………………
 


Давным-давно, далеко-далеко, за кипучими морями, за скальными горами стоял лес – первобытный дремучий бор. На ту землю никогда не ступала нога человека, те деревья были настолько громадные, что едва не доставали неба. И правил тем лесом Великий Леший.

Ростом Великий Леший был с трёхсотлетнюю сосну. Он походил на одно из своих древних деревьев – руки и ноги цвета дубовой коры скрывались за платьем длинного, подобного речной тине, свисающего вниз лишая и мха. Лицо Великого Лешего было искажено под весом времени, и его лоб с бровями сдвинулись вперёд настолько, что закрывали глаза. А видел он всё, что происходило в бору.

Страж, старинный настолько же, насколько древны и могучи его владения, всё больше сидел на одном месте. Когда же ему надобно было идти, он медленно и тяжело поднимался, отчего птицы и звери вокруг содрогались и расступались, освобождая дорогу. От шагов Великого Лешего тряслась земля и повсюду раздавался мерный глубокий шум. И обитатели лесной чащи успокаивались – их хозяин бодрствует и здравствует, а значим им не о чем беспокоиться, о них есть кому позаботиться.
Сколько лет и зим прошло, как Великому Лешему понадобилось встать и пойти по важному делу. В несколько шагов он обогнул треть бора и очутился у водопада с пещерой. Реку, что падала со скалы, питало несколько родников: Западный, Северный, Восточный и Южный. Великий Страж наклонился к замедлившемуся в углублении потоку и сразу понял неладное. Воды как будто стало меньше. Он шагнул ещё раз, мгновенно оказавшись на вершине утёса, и неспешно побрёл дальше. Один за другим Великий Леший осмотрел все четыре родника. Трое находились в порядке, но четвёртый, Восточный, похудел.

Тогда Великий Леший отправил  гонцов на Восток, чтобы тамошние хранители исправили неполадку.



Ворон по небу летал, ворон витязя искал. А нашёл – сел на плечо и давай шептать про то, как за дальними краями машет дева рукавами, гонят ветры корабли и летают колдуны. Это приконец, а сказка продолжается.



…………………………………………………………………………….



В Тридевятом царстве жар-птица летала-летала, да в клетку попала. Это присказка, а сказка впереди.



Стоял тогда посреди опушки Большой Леший – значительный, плотный, местами поросший мхом. Ростом он был с тридцатилетнюю яблоню. В левой руке он держал пергамент с затейливыми письменами, а в правой посох из могучего дуба. Стоял-стоял так посреди опушки Большой Леший и ждал чего-то.

Вдруг прилетела к нему стая чёрных воронов и кинула вниз что-то. Это слуги-посланники Большого Лешего привели к нему двух востребованных – Серого Волка и Конька-Горбунка. Маленькую лошадь они принесли, держа его за два горба, поэтому, когда грубые птицы его отпусти, Конёк-Горбунок успешно приземлился на четыре ноги. Серого Волка же чёрные вороны несли, держа за хвост, так как он был не в восторге от того, что понадобился Большому Лешему, всё время дёргался и норовил цапнуть летящих рядом посланников. Естественно, что при облегчении своей ноши, чёрные вороны злорадно похихикали, а Серый Волк стукнулся о землю носом.

Однако у Большого лешего имелось не то настроение, чтобы смеяться. Он жестом прогнал стаю воронов, а оставшись наедине с двумя прибывшими, развернул пергамент и строго взглянул на подопечных.

- Что за дела, начальник, – зароптал Серый Волк, – посреди белого дня хватают, несут куда-то! Я небось не мешок картошки!
- Цыц! – Пригрозил взглядом Большой Леший. Его глаза ещё не застлал груз веков, отчего Серый Волк и Конёк-горбунок застали на недовольном лице два больших пытливых глаза.

Конёк-Горбунок тоже хотел возразить, что птицы, пусть они и вестники самого Большого Лешего, не объяснили причины срочного вызова, что с их стороны это было, по крайней мере невежливо, а в полном смысле непрофессионально. Но малый да удалый смекнул, что глава сейчас не в настроении, и его лучше не злить ещё больше. А Серый Волк не понял, или ему было всё равно: полцарства вверх тормашками пролететь – это кого хочешь возмутит.

- Это ущемление моего достоинства! – Продолжил говорить Серый. – Сам попробуй полетай на своих птичках! – При сих словах Конёк-Горбунок благоразумно отодвинулся от товарища по несчастью, и весьма кстати, потому что в следующую секунду на спину Волка приземлился длинный тяжёлый посох Большого Лешего.
- Я кому сказал – молчать!

Пока Серый потирал больной бок, Большой Леший принял позу уважаемого волшебного существа, ещё раз многозначительно развернул пергамент и строго посмотрел на подчинённых. Он ещё задолго до начала встречи решил, что всё должно пройти в официальной форме, как положено.

- Приветствую, Серый Волк из Тридесятого царства-государства, и Конёк-Горбунок из Тридевятого царства-государства. Я известный вам Большой Леший, администратор Восточного Леса, вызвал вас для поручения важной работы и восстановления пошатнувшегося положения магических сил на Восточном Меридиане.

Серый Волк поначалу слушал внимательно, чтобы найти за что зацепиться и отплатить начальнику за тумак, но последнюю часть речи он просто не понял.

- Что случилось? – Забеспокоился Конёк-Горбунок.
- Это вам знать не нужно. Но причиной тому вы!

«Хочет заставить нас ботрачить за даром под предлогом, что это мы устроили, мол, разлил молоко, так сам и вытирай. А я, может, никакого молока и во сне не пролил!» – Подумал про себя Серый Волк, а рта решил не раскрывать.

Большой Леший перевернул страницу в пергаменте.

- Начнём с тебя, Конёк-Горбунок. Один твой старший брат Илье Муромцу служит. Второй твой старший брат Добрыне Никитичу служит. Третий твой младший брат Алёше поповичу служит. А ты чем занимаешься? – Малой немного смутился. Не первый раз в жизни ему ставят в укор неприглядный вид и отсутствие товарища, так что он почти привык к своему незавидному положению. Горбунок отвёл взгляд от начальника, чтобы не давить на себя ещё больше.

- Ты позвал нас сюда, чтобы отчитать? – Вставил Серый Волк, которому вообще не нравилось общество Большого Лешего, а выходящее положение тем более.
- А ты, Серый Волк, какие твои заслуги? Твой отец известен по случаю с лисой. Твой дядя семеро козлят съел. Даже твой кузен, Жюльен, слопал Бабушку с Красной Шапочкой. А ты все дни по лесам да по полям валяешься, на траву глядишь, да под нос свистишь! 
- А ты следишь за мной что ли, может, я чем-то важным занят! – Отпарировал Волк, прекрасно помня, что он именно тем и занимался, что перечислил Большой Леший.
- Да за тобой и следить не нужно! Круглые сутки на одном месте лежишь! Хоть бы ухом поводил, но нет! Какие только мои слуги мимо тебя не проходят, всё одно! И не стыдно – взрослый детина, а бездельем занят!

Выговорившись, Большому Лешему полегчало, словно он только что сам себе доказал, что в напасти виноват не он, а эти двое. Чувство вины с его стороны было допустимо, так как за недостачу потребовали с Большого Лешего.

- Раз вы сами не способны найти себе дело, я назначу каждому из вас кое-какую работёнку. Серый Волк, ты поможешь стать царём безнадёжному слюнтяю, третьему царскому сыну в Тридесятом государстве. Конёк-Горбунок, ты сделаешь царём крестьянского сына – Ивана-дурачка из родного Тридевятого.

Тут оба несчастных внутренне запротестовали. Серый был категорически против, что на него вообще повесили какую-то работу, а Конёк-Горбунок обиделся тем, что задание Волка проще, чем его, ведь сделать царём царского сына намного легче, чем крестьянского.

- Э, так не пойдёт! Я ни на что не согласен! – Закричал Волк в негодовании. – И где это видано, чтобы лешии за отдых отчитывали! Много, брат, на себя берёшь!
- Молчать! – Мигом Большой Леший замахал дубовым посохом и давай колотить Серого. Твёрдая палка попадала по шкуре раз через раз, Волк старался уворачиваться, даже попутно пытался схватить длинный предмет зубами, но рука у Большого Лешего была тяжёлая и сильная. Пока начальник размахивал посохом, с раздражением приговаривал:
- Я окончил магистратуру по направлению «Управление магическими ресурсами»! Вы обязаны меня слушаться! – И бац Волка по голове, бац, бац! – Я администратор Восточного Леса, вы все находитесь у меня в подчинении, я выше и опытнее вас! – И хрясь Волка по лопаткам, хрясь, хрясь!

Конёк-Горбунок сочувствующе смотрел на Волка и думал: «Как хорошо, что я промолчал».

Когда Большой Леший выговорился и настукался посохом о землю и бокам Серого Волка, то вернулся к своей возвышенной величественной позе, открыл на пергаменте очередную страницу (теперь было не важно какую) и как мудрый хозяин поглядел на подчинённых.

- Теперь вы знаете, что от вас требуется. Ступайте, и выполните поручение!
- А если откажусь? – Потирая бок поинтересовался Волк.
- А если мы не справимся? – Заволновался Конёк-Горбунок.
- Приступайте немедленно! Сейчас! – Закричал Большой Леший.
И хозяин Восточного Леса стукнул дубовым посохом о земь, и расступились корни деревьев, разверзлась земля перед Коньком-Горбунком и Серым Волком. Не успели они опомниться, как Большой Леший одним махом втолкнул их в портал и был таков.



Там колодец на деревне люди вырыли безмерный. Воду вёдрами черпали, водяного поминали. Это приконец, а сказка продолжается.



……………………………………………………………………………



В Тришестом царстве в государевом саду Елена Прекрасная ходила. Ходила-ходила и замуж вышла. Это присказка, а сказка впереди.



Серый Волк открыл глаза: они с Коньком-Горбунком очутились на границе между Тридевятым и Тридесятым царствами. У Волка всё ещё ныли бока.

- У, чёрт, погоди у меня, и на тебя найдём управу!
- Стало быть мне налево, а тебе направо, – сказал Конёк-Горбунок, чтобы сказать товарищу по передряге хоть что-то. Направления соответственно деревянному указателю связывались с родными государствами Волка и Конька.
- Ещё кузена какого-то припутал, Мутьена, я и не знал, что у меня кузены имеются, тьфу… – Ворчал Серый, не замечая дружелюбно стоящего рядом.
Горбунок вздохнул и потопал в Тридевятое царство исполнять приказ Большого Лешего.
- Эй, только не говори, что ты и впрямь собрался трудиться по прихоти этого нахала?
- Разумеется, – просто ответил Конёк-Горбунок, оборачиваясь, – и тебе советую. Это он сейчас тебя легонько потрепал, а представь, что будет, если его веления ослушаться.
- Начальник, тоже мне! Если чего-то надо, пусть сам идёт и делает!

Конёк-Горбунок медленно зашагал в свою сторону. Скоро к нему прилетел ворон, слуга Большого Лешего, и сообщил где именно живёт искомый Иван-дурак, а то в местных царствах таких уйма.

Делать было нечего, и Серый собрался в путь-дорогу. Гнев и унижения Волк быстро выронил из сердца, он вообще был характер незлобивый и отходчивый, так что, когда бока поутихли, он и вовсе забыл, как началось его маленькое приключение.

Долго ли близко ли, шёл Волк, искал Ивана-царевича, а сам думал: «Этакий болван, должно быть, этот Иван-царевич, раз ему в том, чтобы занять отцово место помощь нужна».

Вдруг из кустов выходит к Волку Конь, обычный, богато убранный здоровый конь. Волк недовольно посмотрел на него и промолвил:

- Давай, брат, дорогу не загораживай, не до тебя сейчас.

Тут добрый Конь взмолился:

- Волк, милый Волк, съешь меня! Мучает меня хозяин, мочи моей нет! Всё время ноет и ноет! Царь-отец послал его за Жар-птицей, так он всю дорогу плачет, себя жалеет, говорит, бедный я, несчастный, а слёзы из глаз так и брызжут, так и брызжут, посмотри у мя вся грива мокрая, точно из реки вылез!

«Во дела! – Подумал Серый. – Это, верно, и есть мой царевич!» Волк, конечно, Коня не съел, а дальше идти направил, мол, сам в размазню не превращайся, другого хозяина найди и дело с концом. Конь совета послушался, побрёл дальше по лесу нового спутника искать, а Волк направился к Ивану-царевичу. Тот сидел себе на камушке и плакал:

- Отец меня никогда не любил! Никого не отправил, одного меня послал за этой злосчастной Жар-птицей! Гадкая птица, зачем ей понадобилось у батюшки в саду яблоки клевать! Да где же я её искать буду, я же ничего о Жар-птицах не знаю! Ах, бедный я, несчастный, и за что мне такая печальная доля! Братья мои сейчас в белокаменном дворце с расписными потолками: вино пьют, мёдом запивают, жареных фазанов кушают, а я тут в лесу! И птица на стрелу не саживается, и зверь в руки не бежит, голодный я! И мамушек-нянюшек, и мужиков нет огонь развести и печку растопить, холодный я! И Конь мой пропал куда-то, бросил меня, окаянный предатель! Всем плевать на бедного Ивана, и ниоткуда помощи нету! Стало быть, сгинет бедный Иван на злой чужбине!

Волк стоял и слушал, как Иван-царевич плачет: «Ну, это было ожидаемо». Серый подошёл к царевичу ближе и кашлянул пару раз. Молодец воспрянул с камушка и с испугом уставился на зверя.

- Здравствуй, Иван! – Начал Серый. – Я услышал, как ты горюешь-печалишься по Коню своему статному. Так это, оказывается, твой Конь был? А я его нечаянно съел, не ругай товарища попусту, нет в том его вины, что один ты остался, – лукавил Волк, чтобы аккуратно подвести, ему же нужен был повод, чтобы пристроиться к Ивану. – Давай так: раз я твоего Коня съел и тебя на произвол судьбы оставил, значит я стану тебе верным другом и с ловлей Жар-птицы подсоблю.

Обрадовался Иван, что теперь его ноша полегчала, и без задней мысли принялся благодарить Серого Волка за сердечность.

- Та-ак, – протянул Волк, – нам надо достать Жар-птицу. Я слышал в Тривосьмом царстве государь ухитрился поймать одну, вот туда и направимся.

Иван тотчас же согласился, ему было всё равно куда идти и что делать, лишь бы тяжёлое положение наконец закончилось. Молодцу было приятно, что теперь ему не надо ни о чём беспокоиться, всё придумали за него.

Только выдвинулись в путь, как царевич попросил у Волка, чтобы тот его понёс, как лошадь. Серому это пришлось не по нраву, к тому же Коня он встретил дня два назад, самое большое три. Вот что значит царский сын.

- Что я тебе, жеребец что ли? – Возразил Серый, не желая становиться извозчиком.
- У меня давно скакуна не было, своими ногами ходил, вот ноги и устали, – пожаловался Иван.

Делать нечего, Волк уступил и посадил царевича на спину. Благо, бока зверя уже зажили. Шли они близко ли, далёко ли, а добрались до Тривосьмого царства и давай Жар-птицу в дворцовых покоях высматривать. Днём огонёк от ярких перьев был едва заметен, зато ночью освещал половину хором. 

- Ты, Ванюша, смотри, – наставляет попутчика Волк, –  чудо-птицу хватай, а клетку не трошь. Нам чужого добра не надо. На золото вообще зариться никогда не следует – от него все беды у людей, это я тебе как волк говорю.
- Послушаюсь твоего совета, Серый Волк, – покорно ответил царевич и потихоньку пролез в светлицу.

Жар-птица спала, уткнув голову под правое крыло, а её свет озарял всю комнату так, что Ивану пришлось зажмуриться. Осторожно он подкрался к диво-птице и аккуратно, вытащив из клетки, ещё спящую сунул себе под мышку. Молодец уже собрался было уходить, но его взгляд упал на клетку. Ах, какая красивая она показалась ему в отблесках огней Жар-птицы: тонкие золотые решётки, извивающиеся ниточками паутинки, а на них, как распустившиеся на рассвете цветы, самоцветы – бирюза, малахиты, рубины, сапфиры, бериллы, топазы. Не сдержался Иван-царевич и схватил клетку, чтобы унесть с собой.

Волк тем временем сидел у стен дворца: «Жир-птицу, предположим, мы достали, да как же мне этого паренька царём поставить?» Так думал Серый, пока дворец не зазвенел колоколами. Отовсюду стрельцы набежали, Волк видел их горящие факелы и острые длинные алебарды. Волк с досады стукнул себя ладонью по морде: «Говорил же не трогать клетку!»

Вернулся Иван на рассвете и с плачем молвит:

- Мне царь из Тривосьмого государства велел привести ему чудо-коней из Триседьмого царства, а не то он мне голову отрубит! Хе-хе-хе! – И пустился царевич в слёзы и сопли, как удалец в пляс на гулянке.

Волк с укоризной посмотрел на молодца, чего последний совершенно не заметил по причине залития глаз слезами, и дал такое наставление:

- Хватит нюни распускать, знать не девочка! Пойдём, значит в Триседьмое царство за конями. Вот любите вы, люди, коней! Лучше бы сами ходить научились!

Так пошли Иван-царевич да Волк Серый в соседнее государство за диво-конями. Приходят к царской конюшне, и зверь молодца учит:

- Ты, когда коней уводить будешь, жеребцов за гриву веди, а уздечки не трогай. Звери, знаешь, свободу любят, как увидят, что ты уздечки тащишь, мигом шум поднимут!
- Послушаюсь твоего совета, мудрый Волк, – безропотно согласился Иван-царевич.

Ночью пробрался молодец на царскую конюшню, взял двух диво-жеребцов за шёлковую гриву. Кони были красивые, статные, мощные, испугался царевич, что с ними не сладит, и схватил уздечки, чтоб связать жеребцов. Тут кони встали на дыбы да как заржали, копытами о стены затопали, Ивана от себя отшвырнули. Вскоре стража набежала, и схватили трусишку Ивана.

А Волк тем временем сидел у стен дворца и заботился: «Как же мне из него царя сделать?» Посреди ночной тишины раздалось громкое конское ржание, крики людей, снова звон колокола. С досады Серый тюкнул себя кулаком по голове: «Он, что, только притворяется, что меня слушает? Сказал «послушаюсь совета», так это делать и следует!»

Воротился Иван с пустыми руками и зарёванными глазами и молвит:

- Горе-горе мне, Серый Волк, выручай! Царь Триседьмого государства велит добыть ему Елену Прекрасную из Тришестого царства! У-у-у-у! – И заплакал царевич, как девица по покойном батюшке.

Волк был очень недоволен тем, что его маленькое приключение затягивается, но делать нечего.

- Утри сопли, кавалер! Пойдём в соседнее царство и украдём Елену Прекрасную, делов-то.

Далеко ли близко ли, дошли они до белокаменного дворца Тришестого царства. Тут Волк царевичу и говорит:

- На этот раз я сам пойду. Тебе, брат, я вижу, доверять ничто нельзя. Сиди здесь и не высовывайся. – А сам соображает: «Как же я уведу Елену Прекрасную, она чай не птица и не лошадь?»

А пока голова думала, ноги через каменную стену перескочили и в царский сад привели. Волк пробрался в кусты и притаился. Неподалёку гуляла Елена Прекрасная – в шёлковой белоснежной рубашке, кокошнике, ушитом бирюзой, и сарафане, расписанном серебряными нитями. Коса смольная, крепкая по спине спускалося, до земли касалося. Глаза зелёные, бойкие, точно насквозь зрели. Дева неспешно ходила по саду, любуясь цветами, в окружении мамушек, нянюшек и подруженек. Волк дождался, когда женщины отвлеклись от девицы, и еле слышно произнёс:

- Пс, эй, Елена, Елена Прекрасная! Не пужайся, дело есть!

Красавица услыхала, как её позвали, и почти сразу поняла, что голос принадлежит Серому Волку. Она притворилась, что ничего не происходит и мерно продолжила гладить и рассматривать цветы.

- Что тебе нужно, Серый?
- У меня для вас выгодное предложение! – Запел Серый. – Я привёл вам, уважаемая, идеального супруга! Царский сын, наследник престола, ума, что воды в пересохшем колодце, покорность максимальная, берите, пока не разобрали!

С виду на Елену Прекрасную это предложение не произвело никакого впечатления, однако Волк, чуя, что на верном пути, продолжил.

- Можно ли такой красавице в сарафане с серебром ходить? Вам положено расхаживать в пышном платье, ушитом золотом и жемчугами! Вот выйдите замуж, Ивашка вас как икону расписывать будет! Ничего для вас не пожалеет! Всё, что прикажете, исполнит!
- Прям-таки всё? – Красавица заулыбалась. – И ты уверен, что царе станет слушать женщину?
- Пф, он говорящего волка слушает, а уж жена над ним как генерал встанет!

На лице Елены Прекрасной заиграли радость и довольство. Она подала Волку едва заметный жест, чтобы он подобрался к ней. Серый незамедлительно подполз к ней под кустами, наглотавшись листьев и нацеплявшись разнообразных колючек. В секунду он выскочил на тропинку, девушка с достоинством села на его спину, и Волк в пару прыжков унёс её за стены. Во дворце зачался переполох: мамушки и нянюшки завыли, стражники забегали, а Волк с девицей был уже далеко.

Приходит Серый к Ивану-царевичу, приносит Елену Прекрасную, та с крепкой спины слазит и Ивану улыбается.

- Вот, Иван, достал я тебе Елену Прекрасную. Только тут, это, небольшая оказия – не сможем мы её в Триседьмое царство отдать.

А Иван перед Еленой Прекрасной на колени бух:

- Не надо никуда отдавать! О, Елена Прекрасная, столь великой красоты я не видал больше нигде! Жить без тебя не буду! Выходи за меня!

Елена Прекрасная ласково и нежно улыбалась, только нежность эта не тёплого сердца была, а холодного гладкого шёлка.

- Я выйду за тебя, Иван-царевич, если ты станешь царём.
- О, я стану, стану, свет моих очей! Ради тебя сделаю что угодно!

Красавица одобрительно поглядела на Волка: мол, правду сказал. А волк сел и стал соображать, как быть с царями из соседних земель – они же Ивану голову оттяпают, коли не даст, чего потребовали. Подумал-подумал Волк и решился. Он знал, что все эти Елены Прекрасные, Василисы Премудрые, Царь-девицы на чародейство мастерицы, и обратился к стоявшей перед ним красавице с такой просьбой:

- Уважаемая Елена Прекрасная, не сизволите ли вы оказать мне одну услугу? Превратите меня в вас, то есть дайте мне ваш облик, чтобы обмануть царя из соседнего государства.
- Так и быть, – согласилась Елена Прекрасная, – раз это нужно для дела, и я даже не стану спрашивать для какого.

Тут красавица провела рукой по собственной роскошной косе, собрала ненужный волос, дунула на него и пустила на Волка. Тогда же обернулся Волк Еленой Прекрасной и пошёл к царю в Триседьмое царство.

О том, что изначально задумывалось отвести красавицу тамошнему правителю, Елене Прекрасной наши герои не открыли, да она, небось, сама догадалась, нежели в том нашла потребу. Привёл Иван-царевич Волка в образе Елены Прекрасной, а государь Триседьмого ему за то вручил чудо-коней. Молодец поблагодарил и скрылся, а облапошенный царь днём свадьбу сыграл, а ночью Серый от него убежал.

Посадил Волк Елену Прекрасную на одного статного коня, Ивана-царевича на другого, а сам идёт преспокойненько, свою спину с облегчением поздравляет – не для того волки родятся, чтобы на них верхом катались.

Шли Волк с Иваном и Еленой Прекрасной в Тривосьмое царство жеребцов на Жар-птицу менять. Жеребцы ступали рядом с Еленой Прекрасной и специально перед ней вальяжной походкой, шёлковой гривой покачивали, молодыми копытами с золотыми подковами постукивали. Тут Елена Прекрасная, сидя на роскошном коне, Волка за ухо притянула и шепчет:

- Во-олк, а Волк. Свататься ты ко мне приходил, сладкими обещаниями умасливал, да как до дела дошло – в грязь лицом ударил.
- Чем не угодили, красавица? – Забеспокоился Волк, почувствовав, что красавица оторвёт ему ухо, коли он скажет или сделает что-нибудь не то.
- На свадьбу ведёшь меня из знатного дома в знатный дом, а ведёшь как? Как оборванку, как нищенку? Из всего добра на свете у меня сейчас только то, что на мне. Дома у меня были платья расписные и расшитые, кокошники, туфли, браслеты, ожерелья, да домой не воротишь. Так что ты, Волк, должен мне достать приданного.
Волк не удивился подобной просьбе, только почесал затылок: «Да где же я его тебе добуду?» Елена Прекрасная решила не взваливать на прислужника столь мудрёную задачу указала пальцам на коня под собой.
- Хочешь оставить коней? – Спросил Серый.
- И Жар-птицу, – заключила Елена Прекрасная – Сам понимаешь, я невеста не простая, так и приданное должно быть в пору. Правда, Иванушка? – И девица обернулась к царевичу своими ясными глазками.
- Истинная правда! Давай, Волк, их себе оставим, девичью гордость не посрамим!
- Любой каприз за ваше заклинание. Придётся, вам, красавица, наколдовать мне образ двух коней, проведём царя из Тривосьмого государства.

Так и поступили. Для Елены Прекрасной не составило труда наворожить Волку облик жеребячий, и Иван-царевич поручил двух чудо-коней соседнему царю. Получил Иван Жар-птицу и невесте своей отдал. Жар-птица, оказавшись в руках у красавицы, так и прильнула к ней, так и закурлыкала. А царь Тривосьмого днём чудо-конями любовался, а ночью Волк улизнул из конюшен.

Далече, коротко ли довёл Серый Ивана с Еленой Прекрасной до окрестностей царских хором и так их и оставил:

- Дальше добирайтесь сами, а волков в палаты не звали.

Поклонился низко ему Иван-царевич, да Елена Прекрасная с миром отпустила. Отошёл Волк довольный, что задачу выполнил, так и шёл удовлетворённый, пока не вспомнил, что должен был Ивана на трон царский посадить. Остановился тогда зверь, как вкопанный, и давай думу думать, как выправить положение.

Откуда ни возьмись к нему спустился Ворон и сказывает:

- Ты почто Ивана-царевича оставил, убили его на мирской дороге собственные братья. Ворощайся к нему.

Волк с досады помянул Иванушку крепким русским словом: «Тьфу, только отошёл, а он и откинулся! Это надо же ухитриться!» Воротился Волк на дорогу, где покинул Иванушку с Еленой Прекрасной и видит: молодец его на спине лежит бездыханный, руки-ноги вытянул. Кричит Волк на Ворона:

- Чего летаешь рядом, к Большому Лешему лети за живой и мёртвой водой! Я, по-твоему, царём чего должен Ивана сделать, страны мёртвых?

Ворон спешно слетал и вернулся с бутыльком живой и флакончиком мёртвой воды. Брызнул Волк сначала одной, затем другой водой на лицо царевича, он и ожил. Потянулся Иван, царский сын, по сторонам поглазел.

- А где Елена Прекрасная, и диво-кони, и Жар-птица?
- Украли братья твои кровные.

Заплакал горько и протяжно Иван, что братья нехорошо с ним поступили.
 
- Оставь нюни, – приказал Волк, – мы дело быстро исправим. Есть у меня одна идея.
 
С момента встречи с Иваном-царевичем Серый всё думал, как того правителем сделать, наконец решение пришло к Волку так просто, спасибо кровожадным братьям: «Раз они смогли Ивана убить, значит и я могу их разок растерзать. Как сделать третьего царского сына царём? Очень просто – сделать его единственным царским наследником».
Во дворце старшие братья Ивана рассказывали, мол, Ивана недалече разбойники убили, а храбрые царевичи их перебили и добро Иваново у них отобрали. Елена Прекрасная слушала молча, она знала больше, чем кто бы то ни было в Тридесятом царстве. Когда вошёл Иван-царевич с Волком в белокаменные палаты, остолбенели братья и все присутствующие, а Иван закричал во всё горло:

- Мои братья – подлые предатели! Они убили меня, пока я спал и забрали мою невесту и её приданное!

Волк тут же бросился на братьев-царевичей и одного за другим прикончил, пустив в брюхо. Иванушка подошёл к Елене Прекрасной, та дала ему знак, что всё в порядке, они взялись за руки, и Иванушка попросил благословления у царя-батюшки жениться. Царь оплакал погибших сыновей и, конечно, дал своё благословление и приказал готовиться к свадьбе. Волка тоже пригласили, как почётного гостя, на что он ответил:

- На свадьбе я посижу, но не за общим столом. Я буду видеть и слышать всё, что происходит, но вы меня видеть и слышать не будете.
С тем и ушёл. А во дворце начались свадебные и похоронные хлопоты.



Рано утром петушок вдруг забрался на шесток. Просидел там целый день, на закате ушёл в тень. Это приконец, а сказка продолжается.



………………………………………………………………………….



В синем море-океане Чудо-юдо Рыба-Кит глотал корабли без разбору. Глотал-глотал, да доглатался. Это присказка, а сказка впереди.



Коротко ли, долго ли вёл Ворон Конька-Горбунка к дому Иванушки-дурачка. Да только пришли они за полночь, и сказал Горбунку Ворон:

- Вот, здеся и живёт-поживает, добра не наживает твой Ванюша-дурачок. А теперь позволь мне откланяться, устали крылья мои дни и ночи тебя за собой вести.
- Благодарствуй, Ворон, за то, что в нужде не оставил. – Склонил головушку Конёк и проводил посланца-птицу.

Огляделся Горбунок: видит поле вспаханное, да не плодородное, избу рубленную, да накренившуюся и под землю уходить начавшую. «Да, – подумал пришедший, – живут пребедно. Ну, мне же лучше – проще уговорить на приключение будет. О том, что я обязан его царём сделать, я, конечно, не скажу, а то зазнается».

Тихонько обошёл Конёк избу, в окошки заглядывая, Иванушку высматривая. Окошки тканью затянуты – видно плохо, потому решился Конёк дверь маленько отворить. В щель дружок узрел: старик-отец на печи кости греет, два брата-крестьянина на скамьях храпят, а Иван-дурак на полу лежит да в нос сопит. Ушёл незаметно Конёк и стал полагать, как ему Ивана царём поставить.

На следующий день попросил Конёк помощи у Ворона:
 
- Лети, Ворон, к моей матушке и скажи, что особа её понадобилась. Скажи, сын её делом занят, подсобить чуточек нужно.

Улетел Ворон, а на следующий вечер вернулся, ведя Сивку-Бурку, вещую каурку. Встретил мать Конёк-Горбунок поклоном до земли.

- Почто позвал меня, сыночек? Чем же я могу тебе пригодиться? – Мелодичным голосом спросила прекрасная лошадь.
- Ты, для меня, матушка, вот что сделай. Потопчи, попорчи поле здешнее, крестьянское. Пусть старик спохватиться, да сыновей сторожить отправит. Когда выйдут первые два, ты не кажись, обожди. А когда третий явиться – Иван – ты явись, да позволь себя схватить. А затем пообещай Ивану, что коней ненаглядных ему дашь и меня в придачу.

Мать, нечего делать, согласилась, начала жатву топтать, да сторожей накликать. Когда вышли первые два брата, она не явилась, а притаилась. Когда же Иван в дозор вышел, Сивка-Бурка, вещая каурка, предстала во всей своей красе – жемчужношёрстная, с гривой, точно рассветные нити паука, копытами из чистого серебра, и глазами, как два небесных озера. Поймал её Иванушка да отвёл в стойло.
Чрез три дня пришли братья Конька-Горбунка: Ночь и Вечер, шкура – чёрный бархат, грива, точно туман над речкой. Конёк им о своём плане рассказал, братья условились подсобить, им тоже дело найти надо, да и братцу подмогнуть сподручно. Оставила Сивка-Бурка трёх своих детей Ивану, а сама на добру волю ушла и успехов Коньку пожелала.

Стал Конёк с Иваном беседовать, про продажу чудо-коней втолковывать: ты, мол, Иван, продай дивных коней, вот увидишь, польза от того будет великая. А Иван лежал на травке рядом со стойлом, на небо глядел, да тростинку во рту ворочал. Вдруг взял Иван тростинку и Горбунку показывает:

- Смотри, это пшеница дикая, нехозяйская, растёт в ничьих полях и урожая не даёт. А там у нас наша, хлебная, потому что мы за ней уход держим, она большая и много урожая даст. Но ведь не всему на свете урожай давать положено. Пусть чудо-кони просто будут, мне и этого достаточно.

«Так, – начал рассуждать конёк, – ты, у нас, значит, философ». И стал Конёк за братьями Ивана наблюдать – вот это крестьяне так крестьяне, о хлебах постоянно говорят, отданную копейку чуть ли не со слезами поминают. Шепнул тогда Конёк сначала одному брату чрез плечо: «Зайди в стойло, погляди как там что», потом другому то же: «Загляни в стойло, авось там есть чего». И пошли старшие братья глядеть, что там в стойле. Открыли дверь и как стояли, так и упали – два дивных жеребца оказалися пред ними, словно тени в сумерках, едва не прозрачны, а двигались плавно, будто дым от фимиама. 

Порешили тут же братья-крестьяне чудных коней на ярмарке продать и втихушку от Ивана и отца-старика увели прекрасных на базар в столицу. Как повелось Иван приходит в стойло коней проведать – а их нет. Встрепенулся Иван, оглянулся – куда делись? Тут Конёк-Горбунок к Иванушке подходит и убедительным выражением сообщает:

- Это братья твои коней увели на базар продавать. Мы ещё поспеем их нагнать.
- Само собой, пойдём их искать! Только как мы их настигнем?
- А ты, Ванюшка, сядь на меня, я тебя куда хочешь в миг доставлю, не смотри что я маленький и горбатенький, любую штуку выкручу. Как в народе говорят, мал да удал.
 
Сел Иван между горбов, да поскакали – один прыжок Конёк сделал – деревню позади оставил, второй скачок ссилил – леса и пашни сзади скинул, третий раз прыгнул – настиг двух братьев на дороге к столице. Слез с дружка Иван и давай братьев отчитывать, а братья головушки склонили, повинились, разнылись, что жизнь их рабская, тяжёлая, лишней копейки нету, сахар по полгоду только снится. Пожалел их Иван, почесал в голове:

- Ладно, всё равно они мне задаром достались. Жаль аж тьма, но так уж и быть, отдам.

И пошли они все вместе на базар-столицу. Каких чудес там только не было: всех цветов материи, золотая и серебряная утварь, заморские яства, животные. Встали братья с Иваном да чудесными конями поодаль, а к ним мигом народ сбежался. Два коня всех своей необычностью прельщали. И кто только не подходил ими любоваться: и барышни-купчихи, и богатыри-странники, и малые дети. Наконец пришёл сам царь.
Иван с братьями ему в ноги поклонились. Царь дивится:

- Что за любо! Эх, какие бегуны!

А Конёк-Горбунок сбоку пристроился, чтоб не замечали, и сам себе думает: «Конечно, чудесные, у меня все братья пригожие». У него уже сготовилась затея представить миру Ивана-дурачка с помощью двух чудных жеребцов, а после удачно женить на какой-нибудь царевне. 

Первая часть плана реализовалась успешно – сделал царь Ивана царским конюхом. По задумке Горбунка два прекраснейших коня не дались государевым слугам, и царю пришлось дать Ивану должность. Однако прибыв на место, Конёк узнал, что никаких подходящих царевен поблизости не находилось. И поставил Конёк сделать Иванушку государевым наследником: царь Тридевятого оказался бездетен и гол роднёй на все стороны. нужно было лишь выслужиться пред царём и завоевать его расположение.

Ускакал Горбунок ночью в тайне ото всех в чисто поле, во ничьи владения. Кружил-кружил над равнинами, пока не отыскал кое-что дивное – перо Жар-птицы. Взял Конёк зубами нечаянно брошенное пёрышко и поскакал обратно во дворец.

Пришёл Горбунок к Ивашке и расписывает:

- Ты Иван ко дворцу попал, конюхом стал. Теперь, Иван, сможешь ты царя порадовать – подари старичку перо Жар-птицы. Этакого чуда он отродясь не видывал, за то благодарность его заслужишь, а там поглядишь, благо большое выиграешь.

Иван-дурачок сидел на снопах сена, да живот почёсывал. Рядом распрекрасные полуночные кони в стойле прикорнули. Иван повертел дивно пёрышко, да ответил:
 
- Царь – это богатый и державный человек, коли захочет, сам себе что угодно добудет. А раз до сих пор сие чудо ему не открылось, знамо то ему не надобно. А перо я себе оставлю – диво дивное мне радость великая!

Конёк пожал плечами – прав-то Иван, только дружку его царём сделать нужно. Раз не смог Конёк уговорить, то решил пока перо оставить, но один холоп при дворце за Иваном подсмотрел и государю донёс, что прячет от него дурак-конюх жароптицево перо.

Когда царь приказал отправляться на поиски Жар-птицы Конёк обрадовался, потому что это хорошая возможность заслужить почёт при дворце.  О том Конёк и сказал Ивану, пока до места добирались:

- Смотри Иван, словишь Жар-птицу и получишь от царя признание.
- Да почто царю Жар-птица? – Возмущался Иван. – Птицы – созданья вольные, пущай себе летают по белу свету. Мне совсем охоты нету их неволить, да царь погрозил: «Коли дивную птицу мне в клетку не посадишь, я твою голову на кол насажу!»

Так, насупившись, всю дорогу Иван на Горбунке и просидел.

Примчались на место, приготовили приманку: по совету Горбунка разложил Иван овса. Ночью налетели яркие летуньи. Подбежали к ним Иван с Коньком один с одной стороны, второй с другой, взяли в клещи да засунули в мешок. Трепыхалася Жар-птица, всё рвалась порвать мешок, да он крепкий, не давался. Поскакал тогда Конёк в белокаменный дворец, а на Коньке Иван сидел и мешок держал.

Притащили в государевы палаты чудо-птицу, царь дивится:

- Эко диво! За то, что выполнил указ, назначаю Ивана, царского конюха, стремянным! 
Все знатные бояре Иванушку с повышением поздравляли, по плечам хлопали, а Конёк в стороне стоял и ждал, когда Ванюша один останется. Тогда и дружочек ловца с новым чином похвалил. А Иван смущался: так уж ничего стоящего и не сделал ведь, и место высокое досталось.

Много ли мало ли утекло времени, а придворный холоп снова донёс на Ивана, мол, знает, как достать одну заморскую барышню – Царь-девицу. И послал государь Ивана-дурачка на поиски некой Царь-девицы. Приуныл Иван от такой просьбы:

- Мудрит царь – сам, значит, и с места нейдёт, а меня за девкой посылает!
- Не серчай, Иванушка, – Конёк его успокаивал, – сослужишь царю службу, он тебя, увидишь, наградит. 
- Да было бы дело ладное, а то – тьфу!

Поскакал Конёк с Иваном на поиски Царь-девицы. Слышал ванюшкин дружок, что красавица та по небу, что по тиху озеру плавает в серебряной лодочке да с серебряным веслом. По утром в небесном царстве просыпается, вечером к Западным горам у буйна моря-океана приземляется. Там её и надобно искать.

Приземлился Горбунок на утёс у Западных гор и велел Ванюше готовиться. Разложил парниша приманку: расстелил шатёр бело-алый, золотом вышитый, с кисточками и звонкими бубенчиками, да наложил яств с ярмарки лучших: сахарный лукум, имбирных пряников, гречишного мёда, пастилы свежей яблочной и кувшинчик парного молока. Притаились други по пригорочке, стали ждать, когда к ним спуститься красавица Царь-девица.

Вечером глянул Иван на небо да увидел: сияет лодка остроносая, а за ней хвостом голубая лента величаво вьётся. В лодочке девица в скромном, но богатом платье с кокошником в камнях неписанных, и под кокошником узоры чудные из нитей золотых и серебряных. Весло у девицы жемчугами усыпано, коса предлинная, такая, что со стана Царь-девицы спускается и на полу лодки ещё тремя кольцами увивается.

Спустила Царь-девица лодку, подошла к шатру, осмотрела сначала снаружи, следом внутрь заглянула. Отведала красавица сладостей и кувшинчик выпила, да как достала гусельки из слоновой кости, и принялась водить по струнам, из лёгкого восточного ветра сотканных. Играла Царь-девица сладко-сладко, так что у Конька глаза слипаться начали, уж померещилось ему, что он дома, на прекрасных свежих лугах и просторах. Только у Ивана-дурачка слуха не было, поэтому его мелодия Царь-девицы не тронула.

- Тоже мне диво нашлось! Барышня сидит, пряники с мёдом кушает и на гуслях побрякивает. Этак и мы можем.

И достал Иван-дурак дудочку из-за пазухи, да как зачал у шатра дудеть светлу-русскую, танцевальную. Поутихла внутри Царь-девица. Горбунок испугался, что сейчас она сберётся и умчится на своей лодке, но красавица, тканями шатра укрытая, вдруг сменила песенку и давай в такт Ванюше  играть на гусельках. Так и пели – он на дудочке, она в шатре на гусельках.

Как закончилась мелодия, подустал Иван плясать да крикнул Царь-девице:

- Эй, выходи, красавица! Не бойся, не кусаемся!

Царь-девица покинула шатёр. Медленно руками отодвинула ткани бело-алые, золотом ушитые, да глазами на Ивана хлоп.

- Ты что ли играл на дудочке? – Вопросила она ласково.
- Знамо мы, больше тут никого и нету.
- А зовут-то тебя как? – Царь-девица улыбается, приглянулся ей Иванушка. А тот уж смущаться начал, запустил пятерню под шапку, да лапочет:
- Знамо, звать меня Иван, крестьянский сын, нынче царский стремянной. Вот что, девица чудесная, повелел мне царь мой светлый привести ему тебя.
Подумала, помолчала Царь-девица и решила:
- Вы меня накормили, напоили, как гостью уважили, за то мой вам благодарственный поклон, – и она легонько поклонилась. – Раз уж велено царём, я отправлюсь с тобой, но сначала ты должен кое-что для меня сделать.
- Говори, Царь-девица, не стесняйся, раз царю мы служим, и тебя по дружбе уважим, – одобрил Иван.
- То ли ночью, то ли днём уронила я перстень в море-океан, будь любезен, милый друг, достань его со дна морского.

Почесал Иван затылок: «Я, конечно, плавать умею, но не до дна морского, я ж не рыба». Тут Конёк его окликнул:

- Соглашайся, найдём способ.

И Иван в ответ кивнул.

- Иди за мной, – повелела Царь-девица, – я покажу, где примерно перстень утерян.
И полетели они в море-океан: Царь-девица на своей серебряной лодке с серебряным веслом, а Иванушка на Горбунке, он знай себе бежал по воздуху, словно по земле-матушке. Прибыли к нужному месту, красавица кистью показывает:

- Здесь я перстень обронила, достань его Иванушка, да на гору, где мы познакомились вернись, меня уважь.

Царь-девица серебряным веслом махнула, лодку разом развернула и исчезла в облаках. Остался Иванушка с Коньком посреди моря-океана, и спрашивает второго первый:

- Что же делать, как же быть, как же перстень мне добыть?
- Есть у меня одна мысль, держись крепче.

И Конёк мигом увёз Иванушку далеко-далеко к югу, где часто можно встретить корабли чужеземные.  Прискакал Горбунок к чему-то большому, с три горы размером, и невиданному и другу молвит:

- Смотри, Иван, это Чудо-юдо Рыба-Кит, у него на спине три селения с людьми и скотиной. Много страдал он, если ты поможешь, он, повелитель всей морской живности, отыщет перстень Царь-девицы.

И приземлился Конёк Киту на голову. Встал Иванушка посередь глаз, снял шапку и криком спрашивает у великана:

- Здравствуй, Чудо-юдо Рыба-Кит! Меня звать Иваном, и пришёл я помочь в нужде твоей!

Потревожился Рыба-Кит, пробудился:

- Здравствуй, Иван. Чем ты можешь мне помочь, если я сам своей беды не знаю.
- Как так? – Не понял Иванушка.
- Наказал меня Господь, посадил на спину три селения, а за какие такие грехи мои тяжкие мне неведомо. Жил я себе обычной жизнью: во всех солёных водах власть имел, всяку рыбу от мала до велика в подчинении держал, по морям странствовал, с царём морским дружбу водил, да порой животом развлекался – корабли купеческие и посольские поглатывал.

Встал Иван-дурачок на голове Чудо-юдо Рыбы Кита и помыслил, затем вопрос задал:

- А ты, батюшка, чай много судов-то во чреве сокрыл?
- Да, Иванушка, чем-чем, а этим могу похвастать: за жизнь свою свободную поневолил я тридцать кораблей!
- Ба! Да это же больше, чем царский флот! – Воскликнул Иван. – А ты попробуй, братец, отпустить кораблики-то. Негоже так послов и купцов неволить.

Тут затряслась земля под ногами Ивана – зашевелился Чудо-юдо Рыба-Кит. В домах у крестьян горшки на пол попадали, с яблонь яблоки посыпались, с крыш сено свалилося. Открыл чудо-Кит пасть, и выплыли на волю тридцать разных кораблей: средних и великих, с хлопково-белыми и расписными парусами, а гребцы со своих мест Ивану с Коньком махали и Рыбе-Киту благодарно кланялись.

В тот миг, когда последнее судно покинуло чрево китово и взошло на воду, все селяни стали собираться и с Кита съезжаться. Враз пожитки собрали и скотину прихватили, и деревья из земли выкопали, и свёклу с огорода собрали, да на обозах уехали. Иван с Коньком тоже съехали на всякий случай.

Потянулся Чудо-юдо Рыба-Кит, ударил привольно хвостом по водной глади, вздохнул свободно и говорит:

- Спасибо, мудрый Иван, за то, что в беде не оставил. Я в долгу не останусь: проси, что хочешь, если мочи моей хватит, всё сделаю.
-  А мне как раз кое-что надобно. Достань перстень Царь-девицы со дна морского, и мы расквитаемся. – Пояснил Иван.
- С этим я в три дня управлюсь. Подожди на берегу, я перстенёчек принесу. – С тем Кит и нырнул в пучину.
Иван с Коньком послушались знакомца и отправились к берегу. А Кит собрал всех своих рыб и велел им добыть перстень:
- Слушайте, други мои званые, мне один молодец помощь великую оказал, и я хочу отплатить ему тем же. Обыщите все моря и скажите, где лежит перстень Царь-девицы.
Рыбы-подданные его наказ выполнили, все моря обошли, перстень отыскали и владыке принесли. На всё про всё ушло три дня. Приплыл после Чудо-юдо Рыба-Кит к Ивану с Горбунком на берег и молвит:
- Вот твой перстень, Иванушка, ещё раз благодарствую за помогу, век тебя помнить буду, а если нужда какая замучит, ты ко мне приходи, чем смогу, помогу.

Поклонился Киту и Иван, да проводил глазами морского владыку. А потом сел на Конька да к Царь-девице помчался.

Приближаются они к красавице, Иван с Конька слазит, золотое кольцо с камнем – перстень с малахитом – ей протягивает. Царь-девица перстень свой взяла у Ивана, надела на праву руку на безымянный палец, да в ответ парнишке весло серебряное с жемчугами подаёт:

- Уговор есть уговор: вези меня, Иван, к своему царю в Тридевятое царство. Возьми весло, моей лодкой править будешь, на ней меня и отвезёшь.
- Как же я тебя везти буду, – удивляется Иванушка, – я же волшебной лодкой править не умею?
- А я тебя научу, – улыбнулась Царь-девица.
- Соглашайся, Иван, – одобрил Конёк, – не перечь Царь-девице: если откажется идти с миром, хлопот не оберёмся.

Пришлось Ивану-дурачку ступить в чудо-лодочку из сребра сделанну и каменьями усыпанну. Стушевался наш парнишка перед такой прелестью, неловко ему было прикасаться к роскошной вещице. Только Конёк его сзади подталкивал, а Царь-девица звала ласковым голосом. Залез он на лодку, махнул веслом, лодка и поднялась с земли, вверх взлетела. Царь-девица тут же говорит, как и в какую сторону веслом махать надобно. Слушает её Иван и плывёт лодочка да светлые цвета вокруг разливает. Горбунок рядом скачет и одобрительно кивает.

Быстро ли долго ли добирались до дворца, а когда прибыли, царь самолично вышел Царь-девицу встречать.  Ухватил красавицу под руку, как только та сошла с лодочки и увёл в палаты белокаменны. Тут у Иванушки возник вопрос:

- Царь-государь, а что делать с лодочкой?
- Отвести сие диво в царскую светлицу, пущай стоит рядом с покоями Царь-девицы!
Набежали сорок молодцев, ухватились за серебряну лодочку, да поднять не смогли. Сообщили о том царю, и повелел царь решить ту неприятность Ивану. Иван снова залез в лодочку, пару раз махнул веслом, судёнышко взлетело, ещё раз Иваша махнул веслом, и судёнышко в палаты через окошки полетело. Правда Иван ещё не настолько хорошо научился с ним управляться, так что драгоценный металл покрушил немного стены. Царь-девица это увидела и захихикала тихонько. А Иван встал посреди разрушенного коридора дворца, отряхнул шапку от пыли и кусков кирпича и пошёл восвояси. Потом царь Ивана, стремянного, назначил в воеводы.
 
Выделил государь Царь-девице отдельные покои да десять слуг. Каждую минуту мамушки-нянюшки рядом с Царь-девицей ходили, всюду за ней догляд держали, да желания у неё выпрашивали, мол, не угодно ли чего. Царь всё к красавице сватался: «Выходи за меня, выходи за меня! Краше тебя на свете никого нету! Сделаю царевной! Страсть как ты мне люба!» А Царь-девица всё качала головой: «Не пойду, не хочу, не проси».

Так прошли день за днём, неделя за неделей, и как-то подозвала Царь-девица Ивана да говорит:

- Слушай, милый Ванюша, сделай милость, удружи. Слетай к моему батюшке и к моей матушке, скажи, что со мной всё ладно, я в порядке, живу во дворце при старом царе. Отец – Солнце наше дневное красное, а мать – Луна ночная прекрасная. Ты найдёшь их на рассвете, когда сходятся они. Да ещё возьми с собой гостинцев, подарков, чай в гости с пустыми руками не ходят.

На что Иван сказал:

- Ничего не обещаю, ты прости уж, Царь-девица, наша, может быть, царица, но я с Солнцем и Луной говорить, как мы с тобой, аль пока не научился.
- В том поможет твой дружок – поскакун да горбунок, – успокоила девица. – Отправляйся же в дорогу.

Пришёл Иван к Коньку и выкладывает, что красавица попросила.

- Я знаю, где сходятся вместе Солнце и Луна, оттуда родом Царь-девица, – уверил Горбунок.  – А в гостинцы мы возьмём золотую чашу с золотой ступой.

Отправились Конёк с Иваном за облака, в небесное царство, где правят Солнце да Луна. Конёк бежал по облакам, а Иванушка диву давался, какое всё наверху воздушное, мягкое и плывучее. Добрались до ворот в небесно царство, Иван и кличит: «Эй, царь-Солнце, царица-Луна, отворяй ворота! Я пришёл от вашей дщери!» Отворились ворота, впустили Ивана с Горбунком. Парнишка тогда слез с дружка, а Конёчек притаился, за Иванушкой укрылся.

Прошли дружки в царские золочённые палаты, глядят вокруг: стены золотом утянуты, каменьями-самоцветами украшены, колонны из перламутра чистого, полы из камня небесного, так что на них звёзды полночью видны, с потолка громадный прибор свисает, а на нём бесчисленные светлячки алмазов вместо свечек сияют. Подошли Иван с Коньком к царским тронам – справа жаркого солнца, слева спокойной Луны. Царь Солнце в яркой красно-оранжево-жёлтой протяжённой накидке, царица Луна в нарядном бело-голубом длинном платье.

Поклонился Иванушка в пол хозяевам знатным да молвит:

- Здравствуйте, небесный царь и небесная царица! Иваном меня звать и пришёл я по поручению вашей дочери, Царь-девицы. Она велела передать, что с ней всё в порядке, живёт при дворце при старом царе. Вот подарочки мои вам в знак признания. – И Иван подал золотую чашу, усеянную снаружи бериллами, малахитами, аквамаринами и золотую ступку, усыпанную рубинами, турмалинами и гранатами. Поманили Солнце с Луной сие подарочки руками, и полетели к ним дары скромные от Иванушки-посланца.

- Благодарствуй, Иван, за то, что весть нам передал. Очень мы за дочку беспокоились. – Произнёс царь жгучее Солнце.

- Скажи, это ты увёл Царь-девицу из-под нашего взора и поместил ту во дворец царёвый? – Вопросила небесная царица Луна.

- Да, в том Конёк мне помогал, – согласился наш Иван.

Оба повелителя доброжелательно головами качнули и Ивана с товарищем проводили.

Много ли али чуть-чуть Ивана во дворце не было, да только, когда он вернулся, его к себе вызвал царь. Пока царский воевода, Иван-дурачок, исполнял волю Царь-девицы и к её родичам летал, сама она с царём побеседовать успела. Красавица время даром не теряла и царю прям в лоб сказала:

- Коли хочешь ты жениться, потрудись уж ухитриться в трёх сосудах побывать, для меня помоложать.
Царь довольный:
- Всё что хочешь сделаю, ты, чтоб вышла за меня!
- Слушай, царь, я, не шутя. Изготовь-ка три котла: первый с ледяной морской водою, второй с кипятящимся вином, третий с тёплым коровьим молоком. Побывай-ка в трёх сосудах очерёдно – будет чудо, станешь вновь ты молодым и красавцем удалым. Вот тогда пойду желанный, царь, я за тебя отрадно.

Царь с девицей согласился, молча вышел из светлицы, а сам мыслил: «Как я в трёх котлах-то побываю? В холодной воде да во тёплом молоке ещё сгодится, но, чтоб царь в кипящи соки лез – это дело небылица! А пущу-ка я Ивана пред собою, будет ладно, сам отведаю навара!»

Так и вышло, клич Ивана. Подошёл Иван к царю, тот и требует:

- Прошу, я тебя, Иван, по дружбе, услужи-ка мне, царю, а не то тебя убью. Справишься, я чин добавлю, из воеводы в миг поставлю в барина и так оставлю, в жизни больше не спрошу, не заставлю на работу. Как, согласен, милый друг, подсобить в последний раз?
- Эх, царь, ты скажи сперва чего делать надобно. – Отпирался наш Иван, враз почуял он подвох.
- А всё просто, ты, Ванюша, искупайся для меня в приготовленных сосудах. Первый будет с ледяной морской водой, второй с кипятящимся вином, третий с тёплым коровьим молоком.
Почесал Иван затылок:
- Больно что-т второй котёл меня смущает и беду мне предвещает. И зачем, скажите, мне бултыхаться во вине?
- Цыц! Повелю – плескаться будешь! Сам не прыгнешь, слуги сбросят! А пока ступай к себе, да помысли обо всём.

Набежали тотчас слуги, выпроводили Ванюшу-дурачка, чуть не дав ему пинка, даром нынче воевода. И пошёл Иван Горбунка скорей искать. Рассказал дружку про дурость, что затеял старый царь. Негодует паренёк: «Что-то нужно – сразу Ваня! И ведь глупости одни!» Горбунок себе подумал и ответил: «Ты же ещё не ходил к Царь-девице, не отчитывался о визите к небесным владыкам? Сейчас самое время это сделать». И повёл Конёк Ивана на свидание с Царь-девицей.

Та их радостно встречает и вареньем угощает.

- Не до сладостей сейчас мне! – Возразил Иван ей было, но она взяла и засунула ложку малинового варенья ему прямо в рот. Иван распробовал – знатно вкусное – после сам стал уплетать. А пока Иван жевал, Горбунок всё рассказал.

- Выручай нас, Царь-девица! Иван не может ведь томиться во кипящемся вине!
- Вы мне, други, услужили и родных мне навестили, я за то вам помогу, отведу от вас беду. – Успокоила девица, а сама тихонько веселиться. – Дам я снадобье, что поможет беду Ивану избежать. – И достала Царь-девица из-за пазухи бутылёк. – Незаметно надо вылить во все три котла бутыль, и тогда Иван выйдет цел и невредим.
- Благодарствуй, Царь-девица. – Поклонился Горбунок. А Иван жевал варенье, так, жуя, шапку снял и поклонился. Позабавил Царь-девицу, та хохочет над Иваном, у которого вареньем всё измазалось лицо.

Утром перед царским дворцом собралось много народу – по столице быстро разлетелся слух о том, что парнишка при дворе будет пробовать в трёх котлах купаться и в кипятке не отвариться. Вышли царь и Царь-девица. Принесли слуги котлы и до краёв наполнили. Привели в конце Ивана. Тот народу поклонился:

- Ты смотри, честной народ, эк забаву приготовил наш великий царь!

Пред царём нагой явился наш первопроход Иван. Помахал Иван руками и потопал чуть ногами – будто тело разминал. А Конёк меж тем тихонько, в тайне ото всех, легонько к трём сосудам подбежал и бутыль к ним примешал. Незаметно растворилось чудо-снадобье от Царь-девицы. Горбунок дружку кивнул, Иван ему в ответ махнул и как в первый сиганёт котёл – брызги разом разлетелись. Затем выплыл наш Иван из морской воды, как был низкоросл и простоват, и в вино бурляще сразу кинулся, не зная страху. Вынырнул оттуда тож, и мигом в третьем оказался.

Вышел, наконец, Иван из третьего сосуда молодцем расписным: высок, пригож и статен. Подивился на него царь, сам одежду сбросил и в котлы те сиганул. Только туго царю стало – его беда не миновала, обварился в вине царь, Тридевятых земель государь.

Тогда встала Царь-девица, взяла за руку Ивана, который уже накинул рубашку, и собралась с ним уходить. Тут смекнул Конёк к чему дело клонится и окликнул парочку. Он сначала собирался Ивана выгодно женить, потом по служебной лестнице продвинуть, а тут случай – можно разом обе задумки воплотить.

- Подождите! Царь-девица, уж не хочешь быть царицей? Вот тебе и царь готовый! – И кивнул он на Ивана. Царь-девица призадумалась, да рада.
- Что ж, идея ничего. Можно и царём с царицей нам с Иваном окреститься. – И глядит на избранника своего. Иван не понял в чём тут дело, стоял и молча взглядом мерил.
 
А Конёк пошёл к народу и вскричал:

- Слушайте, люди добрые! Старый царь умер, вам нужен новый царь! Возьмите на это место Ивана! А женой ему станет Царь-девица, дочь Солнца и Луны, невероятная красавица!

Поглядел народ на Царь-девицу – чудо как хороша, право небесная красавица, всем на свете нравится! Кричит толпа:

- Так и быть! Мы Ивана признаём нашим царём! Но с условием, что царевной станет Царь-девица!

Так люди кричали. Царь-девица довольно улыбалась, Конёк одобрительно кивал (аж тяжкое бремя с его шеи свалилось), а Иван ничего не понимал. Стоял наш  парнишка да думал: «Какого Ивана царём? Никого тут кроме меня и не стоит. А царь пропал, так меня сделают барином, как тот обещал, али нет? Ну, быть не может, чтобы крестьянский сын вдруг царём заделался! Это точно не про меня кричат!»

Так стоял Иван, пока его Царь-девица под руку не взяла и с помоста с котлами не увела. А там прежнего царя похоронили и свадьбу молодым смастерили.

Конёк рядом с Иваном ходил, да за ним догляд держал, где надо подсказывал, где следовало поддакивал. Напоследок поздравил молодых с венчаньем, Иван с Царь-девицей его тоже отблагодарили сердечно, многого наобещали: и сундук золота, и хоромы барские, но Конёк от всего отказался и, когда начался пир, тихонько скрылся.



На пиру бывал холоп, пригласил его тот поп, а попа прислал купец, что приехал во дворец свой товар скорей продать да все денежки считать. Это приконец, а сказка продолжается.



………………………………………………………………………….



На высоком холме древний Дуб, на древнем Дубе Кот-учёный. Кот-учёный на бел-свет глядит, да всё сказки говорит. Это присказка, а сказка впереди.



На вершине холма, откудово дворцы Тридесятого и Тридевятого государств лежали как на ладони, сидели Серый Волк и Конёк-Горбунок да на пиры своих подопечных глядели. Хорошо им было видно и слышно, как пируют во дворцах люди. Волк лежал, пастью позёвывал, лапой бока почёсывал. Горбунок сидел унылый и печально так глядел вдаль то на Ивана своего, то куда-то от него.

- Чего грустишь, товарищ? – Поинтересовался Волк. Теперь, когда работа была сделана он чувствовал себя молодцом, имел хорошее настроение и был не прочь с кем-нибудь поболтать, неважно о чём. Его настроение было приподнято не только потому, что он разделался с задачей и теперь свободен, но и потому, что он свободен навсегда. Теперь, когда Большой Леший его спросит: «Что ты сделал?» Волк гордо и твёрдо ответит про знакомого Ивана, и никто больше к нему не придерётся и чёрти куда не отправит. Всё, квоту выполнил, может валяться на траве целыми днями напролёт и ни о чём не беспокоиться.

- Я всё думаю, – начал Конёк, смотря на далёкие просторы, – мы вот историю сделали, а ведь она рано или поздно забудется.
- Да? – Уточнил Волк.
- Помнишь байку про летающую печку, что щука наколдовала? А вот люди уже не помнят. Одно время хитом по миру ходила, а потом пришли новые чудеса, и щука с её летающей печкой осталась в прошлом. Я почему и думаю: не зря ли мы всё это сделали? Кому это надобно? Иваны бы и без нас место под солнцем нашли, людям всё равно кто над ними царём встанет, распрекрасные девицы и так бы не пропали, женихов отыскали. А мы с тобой, Волк, рано или поздно канем в Лету.
- Ишь как загнул! – Оскалился Волк, его рассмешили столь глубокие размышления. – А я думаю не зря! Зря в этом мире ничего не происходит. А если про нас забудут, ну и начхать! Что мне от этого, кости заноют что ли? И, кстати, кое-что я всё-таки получил с этого дельца. Теперь я Волк, который слопал двух царевичей. Видано ли дело – слопать царевичей, это вам не какую-то девчонку с её бабкой в глухом лесу застать! 

Подул тёплый летний ветер, Конёк ещё раз глянул на гулянья в разных царствах, как все танцуют, поют, едят и веселятся. Подумал: «Теперь я тоже кое-что сделал. Да. Неплохо вышло».

А в дремучем древнем бору Великий Леший вновь пошёл проверять порядок во владениях. Глядит – родники точно меру дают, нигде не оскудевают. А Восточный родник особенно заискрился в тёплых солнцевых лучах, и бежит от него ручей всех звонче и горячей.



Вот и сказочке конец, а кто слушал – молодец!