Дальний Свет Гл. 01. 20 января 1989 года

Посвящается всем ликвидаторам стихийных бедствий, военных конфликтов и войн.
ДАЛЬНИЙ СВЕТ
Фрагментарий.
«Вам ведомы ль законы милосердья?
Там сказано: за зло плати добром
И проклинающих благословляй». Уильям Шекспир, «Король Ричард III»

20 января 1989 года.

За нами в очереди ещё семь человек. Всем нужно говорить. Возможность по спискам. Запись, согласование. А как иначе. Положение, как после войны в прифронтовой полосе.
Особого приглашения не нужно. Человек вышел, следующий поднялся. Лесенка из прочного металла. Фургон военной радиосвязи.
ЗиЛ-131. В армии надежда и опора.
— Здравия желаю!
— Кто вы? Доложитесь по форме. – Сидит у радиста слева прапорщик, пишет в журнал.
— Сержант милиции. Василевский Игорь, ОБППС Таллина, вторая рота. — Отдал честь. По уставу. Как забудешь. Из армии с полгода.
Прапорщик оторвался от писанины. Бросил взгляд.
— Срочную где служил?
Вот, что за вопрос? Где-то точно же служил. А в милицию по-другому нельзя. Условие. Если в армии не служил мужчина, как попадёшь? Исключение только одно, если через флот. Вот, после военно-морского флота тоже можно. По-другому, ты для милиции не мужик, и не воин. Но прапору знать зачем?
— В провинции.
— В какой ещё провинции?
— Зарубежной. – Я мог позволить себе небольшую вольность. — Нангархар, под Джелалабадом.
— О, как… — прапорщик как-то сразу подобрался. Уважал, значит, шурави. — Куда звоним, товарищ сержант?
Одобрительно кивнул. По-свойски улыбнулся.
Я назвал номер дежурки в Батальоне и городской код.
Аппаратура здесь не простая. Шумит, гудит, передаёт. В стороне телетайп: клавиатура, как на печатной машинке. По соседству, стучалка Морзе, — телеграфный ключ. Большего не скажу. Техника всё-таки военная, грифы и всё прочее. Время суровое. Особенно, здесь.
Через минуту буквально, соединили. Прошипели динамики.
— Старшина Севастьянов у аппарата. Дежурный ОБППС. Назовитесь.
— Паша, здравствуй! Игорь Василевский. Экипаж из Курсали. — Связь хорошая, чистая, без помех. — У нас всё в штатном порядке. Живы, здоровы, потерь нет. Есть что для нас?
— О! Привет, Игорёня! Сейчас минутку.
— У тебя там это, номера наших есть? Отзвонись после, предупреди, что хорошо здесь у нас всё. Сами не можем сейчас. Очередь, всем нужно. На один звонок право.
— Понял. Сделаю, конечно. Жди.
Потом щелчок. Переключил.
Армейский бог только знает, и милицейский, пожалуй, тоже, через какие участки, инстанции и системы доступов идёт сейчас эта наша связь. Дотянуться так можно в любое место по всей большой стране. Да и от коробочки этой армейской, тянет какой-то силой, прочностью…
— Да. — перебили мысль на той стороне. Я узнал голос нашего комбата, Антонова Анатолия Михайловича. — Василевский, ты?
— Так точно, товарищ командир Батальона.
— Как здоровье? Самочувствие? Все живы?
— Без серьёзных происшествий. Всё в порядке.
— Вот и хорошо. Решение есть, закончить командировку. Возвращайтесь. Паёк вам выдадут. Знаешь где. Билеты на самолёт получите через ГУВД в Кировакане. Записывай адрес…
— Это как? Разрешите обратиться. У нас же тут УАЗик наш патрульный, два-три-четыре.
— УАЗик в ГУВД там и оставите под расписку. Им сейчас нужнее. Здесь, новую получим. А вашу два-три-четыре, в гумпомощь. С транспортом обратно, ну, ты и сам понимаешь…
— Есть.
Продиктовал адрес.
— Всё тогда. Конец связи.
Спустился к своим. Прыгнул в утоптанный снег.
Стоим на дороге, которая недавно ещё, в мирное время, улица. Теперь, одни руины, накрытые белым слоем. Мороз, –20 °C, примерно. В кунге хотя бы тепло. Военная печурка и моторный отопитель.
— Это как же? — возмутился приказу Серёга Добрых. — Машина новая почти. Сколько раз в Таллине нас выручала, да и здесь ни разу не подвела. Я же родимую… Отвечаю я за неё, братцы. Да и как это добро государственное так просто оставить?
Серёга Добрых старше нас всех лет на десять-пятнадцать. Хороший, честный мент, искусный водила. Принципиально не снял значок ВЛКСМ.
— Да правильно всё. Приказ, есть приказ, Сергей. Сказали самолёт, значит, самолёт. — Андрес Аускюла, весёлый, ветреный блондин в командировке осунулся и сник. Единственный среди нас эстонец. — Как ты представляешь на машине? Десантный борт в обратную сторону никто не подаст.
Серёга сплюнул под ноги, пнул камень.