Турбина

 Короткая взлётная полоса аэродрома в островной столице городе Южно-Сахалинске , тогда в середине 80-х, не позволяла загружать борт Ила — шестьдесят второго в соответствии с инструкцией по эксплуатации. В этом случае тяжёлый гружённый лайнер просто бы не сумел разогнаться на коротком подскоке и с рёвом четырёх турбин уйти в плотную насыщенную синеву дальневостоного неба. Поэтому Ил-62-ой грузили лишь только процентов на шестьдесят, не больше и уже в Хабаровске салон и багажные отсеки дополняли в соответствии с проектом. Он любил ночные полёты, когда самолёт как бы догоняет ушедший с низкого старта вчерашний день. На взлёте тело привычно вдавливалось в спинку удобного кресла. Какая мощь была у этого гиганта , а надёжность, будто за пазухой у Бога…
 
 
 
 
  Поколение Серёги уже не застало послевоенную разруху. Великая страна  в самые короткие сроки   залечила рваные раны в душах людей, в горах и на равнине, позаботилась о сиротах, о вдовах и инвалидах и продолжала по восходящей траектории  полёта двигаться дальше. В город , где жили у Серёжки  дед с бабкой, война не  добралась. Дед прошёл всю войну до самой  Праги и вернулся в сорок шестом больной и   израненный. Жили  они   в старом добротном дореволюционной постройки одноэтажном доме. С детства Серёга помнил, что из бытовых удобств в доме только был водопровод и электричество. Туалет на улице, а во дворах ещё были выгребные ямы и когда приезжала  цистерна для откачки , то запах стоял на всю округу. Готовила бабушка свои кулинарные шедевры на двух керосинках. Топили печи пресованными брикетами, которые с аппетитом тут же пожирал огонь, а на пламя в печи можно было смотреть бесконечно долго и обязательно при этом появлялись добрые хорошие мысли и желания. Помочь бабушке с уборкой, покормить голодную дворовую кошку или вынести мусор. Печи в доме были отделаны белой керамической плиткой , которая щедро передавало своё тепло озябшим ладоням. И, наверное, да, совершенно точно, именно такая вот жизнь в доме с печкой и удобствами на улице была самым настоящим простым человеческим счастьем и весь  этот  незамысловатый быт, до краёв наполненный добрым светом,  не заменит ни безбрежный интернет, ни заморское джакузи, ни пляжи Бали и Касабланки…
 
  Над головой , прижимая рёвом турбин к палубе  ребят из сдаточной команды , прошёл МиГ- 29. Вот и случилось! Серёге просто невероятно  повезло, что оказался  здесь , на авианесущем крейсере в составе заводской сдаточной команды. Черноморский судостроительный завод- это настоящая легенда советского корабле и судостроения и когда ты, ещё будучи студентом, попадал на это знаменитое предприятие, то тебя поражало абсолютно всё. Люди, блоки цехов, строящиеся громады судов и боевых кораблей, а участок по изготовлению судовых валопроводов с длинными, с металлическим блеском стальными сигарами валовых линий, казался каким-то нереальным и фантастическим производством. Именно здесь,как прорыв в будущее, началось производство советских тяжёлых авианесущих крейсеров и трамплином уходящее в небо взлётная  палуба дарила добрую надежду на то, что Великая Советская цивилизация после небольшого ремонта  продолжит свой удивительный полёт в небо и ещё дальше к звёздам. Но безжалостное и беспощадное время распорядилось по- другому и полёт не состоялся, а разобранный в 1992 году на стапеле, недостроенный советский тяжёлый атомный авианесущий крейсер проекта 1143.7 «Ульяновск» подвёл, наверное, жирную черту под нашим замечательным и прекрасным прошлым. Мы сами не знали чего хотели и, конечно же, пока тогда ещё  не понимали, что мы все в конечном итоге потеряли. Но как бы там ни было, спусковой крючок был спущен и началась новая, непонятная жизнь. В портовые города от Калининграда и до Сахалина, Камчатки и Владивостока начали приходить суда различного назначения , обвешанные будто новогодние ёлки игрушками, подержанными автомобилями различных зарубежных производителей. Тойоты, Ниссаны, Форды, Мерседесы, Рено и Вольво начали быстро вытеснять с наших дорог скромные Жигули, Москвичи и Волги. Жизнь стремительно со скоростью курьерского поезда мчалась вперёд и если ты, вдруг по какой либо причине, не успевал во время вскочить на подножку, то навсегда оставался на перроне вокзала, с тоской глядя вслед на красные огоньки крайнего вагона, уходящего в туманное и непонятное будущее, скорого курьерского проезда...