Дальний Свет Гл. 03. 11 декабря 1988 года

11 декабря 1988 года.

Был дома и никуда не собирался. Звонок по телефону. Позвонил дежурный. Приказал срочно в Батальон.
Я пишу это слово — Батальон, всегда с большой и это не ошибка. Это дань уважения и чести, к службе и ребятам, которые рядом. Это личное, а я не могу писать и думать по-другому. Ладно, прочь сантименты.
Пришёл в дежурку. В коридоре Серёга Добрых, мой напарник, милиционер-водитель и двое парней из четвёртой роты. Тоже экипаж: Андрес Аускюла, редкий в Батальоне эстонец, но спортсмен, кандидат в мастера спорта по биатлону. Ещё, водитель азербайджанских кровей, мастер спорта по дзюдо, Фархад Мамедов. Смекалистый и надёжный. Им уже сказали причину, а мне не успели.
Заходит наш комбат Антонов Анатолий Михайлович, с ним старшина Батальона, Витя Плыта. Дядька, лет на пятнадцать меня старше.
— Мужики, про Спитак все знают, ни мне вам говорить. Там сейчас уже наши спасатели из Эстонии. По линии гражданской обороны, врачи из Тарту, спасатели, строители из Кохтла-Ярве и Нарвы, из Силламяэ, из Йыхви шахтёры, комсомольцы из республиканского комитета. Принято решение отправить наших милиционеров для поддержания порядка и законности на местах. Дело не простое. Там грузы, материальная часть, бытовки, домики. Ответственность. Техника тоже пошла. Самоотводы есть?
Я открыл рот. Не чтобы отказаться. И мысли такой не допустил. Просто, как-то неожиданно. Хотя, мне то, десантуре, сам Михаил Архистратиг бы повелел. И не такое в жизни было.
— Так что Василевский, сомнения?
— Никак нет, товарищ комбат. Готов выполнить долг.
— Вот и хорошо, ребята. Василевский назначаешься старшим. Аускюла заместитель. На сборы парни. Получите оружие, по пачки патронов к ПМ, на всякий случай один АКС. Василевский, за него ты отвечаешь. Боекомплект выдадут. Бельё потеплее, комплекты водителей для всех. Добрых?
— Я.
— Заливайте бак и к часу на два-три-четыре в аэропорт. Спецрейс, военный борт.
У нас времени своих предупредить почти нет. Быстро переоделся, получили что положено и дальше. Позвонил Ленке. Надо предупредить, но девушка трубку не взяла. Досада. Уже перед отлётом по рации, попросили дежурного обзвонить своих.
Маршрут на Спитак, а там найти наших. Из Эстонской ССР.

Аэропорт это не куда захотел, туда и поехал. Пропустили через основные ворота. КПП со стороны Тартуского шоссе. Нам говорят, стоянку и номер. Подкатили туда, куда обычную машину не пропустят. Стоянка для грузовых самолётов. Впереди, ни много, ни мало, Ил-76МД. То есть, натуральный Ил-76, военно-транспортный, огромный десантный самолёт.
Подъехали к нему. Там экипаж. Командир подошёл, спрашивает:
— Сколько весит ваша штука?
— Сколько весит, Серёга?
Тот жмёт плечами.
— Тонны две, — допустил Фархад.
— Да нет, скорее полторы, — что-то вспомнил командир. — Мы поставим на рампу «патрульку».
Это сходня такая, что открывается. Две железные колеи, по которым техника тяжёлая заезжает. После, поднимается внутрь перед закрытием самолёта.
Заглянули внутрь, а там уже три жилых домика разборных, штабели, фонари, ещё много всего.
Сидит дядечка в кепке. Гражданский. Возрастник, за пятьдесят лет.
Волнуется. Привстал гражданский.
— Tere p;evast poisid!
— Здравствуйте, товарищ.
— Юхан Ваба. Таллинстрой. — потянулся в карман за документом. — Я вашему офицеру уже показал.
— Не надо, — остановил его я. — Наперевес висит АКС-74У.
Автомат смутил строителя.
Нормальный дедок. Впрочем, какой дедок? Это он для нас старичок, а на деле вполне крепкий и в командировку способный.
И тут, из-за штабелей деловито так, показался неожиданный капитан милиции. В Батальоне нас не предупредили. Товарищ не знакомый.
Представились.
— Капитан Бабий. Пётр. ГАИ.
Прозвучало так, будто он хотел чтобы запомнили верно фамилию, или удивились сочетанию. Как же, Бабий капитан. Красиво. Это почти Казанова, по-нашему.
Пётр Бабий интересный человек. Старше нас, лет на пятнадцать. Похож на актёра Евгения Леонова в фильме «Джентльмены удачи» и голосом и ростом, и сарказмом. Только чуть похудее. Расскажу о нём позже.
Формально, он старший, по факту, ведомство другое.

Закрепились, закрылись, пошли на взлёт.
Два пилота, штурман, механик. Механик сзади сидит. У него там целый щит управления.
Штурман сидит спереди, в этаком яйце управления стеклянном внизу. И там, масса удовольствия лететь. Серьёзно!
Нам где сидеть? Отсек для грузов и десанта. Пошлялись взад-вперёд. Мне не ново, для других наших, в первый раз. Потом, разлеглись на длинных сидухах.
Лететь примерно четыре часа. К восьми вечера должны быть в Ереване.
Набрался наглости.
— Серёга, — говорю, — пошли к штурману. Небо посмотрим.
— Пошли.
Там гермодверь такая в перегородке. Дальше подкабинный отсек.
Бушлаты сбросили на пол. Сели, в облака смотрим. Нас не гнали. Хоть и нельзя вот так. Авиаторам понятен интерес. Такое в жизни не каждый увидит. А мы тут, мы смотрим, разглядываем всё. Облака, небо! Красиво!
И техника серьёзная. ЭВМ впервые там увидел. Штурман сидит, стеклянное это яйцо. Вся аппаратура. Нога на тангенте, педали радиостанции. А рядом гарнитура. Клац-клац-клац-клац-клац по клавишам так. Не простые клавиши. Как он нажимает, те залипают и остаются внутри. И после берёт ладонью по этим всем клавишам так. А они хоп! Выпрыгивают…
Смотрю, понимаю. У нас реально очень мощный ВВС.
Как же так?
— Тридцать второй поворотный...
— Опять встречный ветер сносит, пересчитываю…
— Купол считает, сейчас точки обновлю…
Слушаем диалог, влезать не смеем. Ждём, чтобы уж долететь.
Штурман общается с командиром по связи, а мы то на кнопки те, то в облака...
Они с землёй общаются. Потом нам говорит:
— На подлёте упал югославский военный самолёт с помощью. Что-то они там не дорулили. Трахнулся. Разбился. Теперь мы будем там заходить. Сейчас увидим скоро. Там заход очень сложный. Там с одной только точки.
Мы с Серёгой на бушлатах своих сидим тихо, ровно. Воздух глотаем. Ментовскому богу молимся. Лучше бы сюда не выползали. Это гораздо хуже, чем если в очереди к зубному ждёшь, когда позовут.
Но из очереди теперь не уйти.
Вход рубль деревянный, а выход червонец золотом.
— Вон, ребятки, там огни видите?
— Да.
И правда, где-то внизу светился большой город.
— Это Тбилиси. А Ереван у нас во-он там будет.
Пальцем так в другую сторону и тоже огни.
А потом опять рация.
Аэропорты перегружены. Мы витали по кругу в очереди. На посадку огромное количество со всех уголков мира.
Монитор радара на потолке. В зоне высветился гражданский самолёт. Смотрим, как плывёт точка. Сами сидим на полу. Он практически весь там стеклянный. И страшно, и интересно. Особенно когда посадка и взлёт.
Управление в Ил-76 двухэтажное. Сверху пилоты, внизу штурман. За стеклом ветер и холод, а внутри здесь тепло, человечно. А ещё, к Богу поближе.
Пошли вниз к земле.
— Вон, клубы дыма. — Штурман указал прямо по курсу. — Югославы. Скоро мы на посадку.
Я сглотнул ком.
— Может, порулить хотите? — Штурман наш романтик. Молодой парень.
Ну и юмор.
Самолёт ещё был на автопилоте.
И минуту спустя:
— Не, товарищи милиционеры. Все полёты на кнопку поставили…
Я покосился на его странный пульт.
— Внизу югославов собирают. А Ленинакан забит до предела. Вчера ещё один борт погиб. Шёл из Баку. А нам приказ — идти в Мелитополь.
И внутри как-то попустило.