Дальний Свет Гл. 05. 12 декабря 1988 года

12 декабря 1988 года.

Утром, около семи нас разбудили. Быстро собрались, как по тревоге. Юхан торопился, собирался чуть дольше. Вспоминал армейские годы.
Отвезли на стоянку нашего самолёта в своём капонире. Механик дал нам кофе. Спешки уже нет. Есть готовность. Там в самолёте специальные печки. Тушёнка, гречка. Подкрепились.
Сидим, приказ ждём.
Разговоры. Погода есть? Погоды нет. Было абсолютно армейское чувство, а не то что мы вот здесь сидим, а там люди страдают. Уже спокойно и нет внутри суеты, как вчера.
Будет погода — полетим. Не будет — обратно в номер поедем. Но нас вот уже здесь никто не бросит, на этом участке жизни. Мы уже в системе.
Запустились и ушли на Ленинакан.
Потом, карусель. Очередь на посадку. Мы были вторыми или третьими. Сели. Катимся.
Выбегает механик. Грузовой отсек для техники и десанта. Там боковая дверь слева, позади рампы с нашим УАЗом. Через эту дверь экипаж в самолёт попадает и выходит тоже. Там лестница ещё. И рядом вешалка. Лётные зимние куртки камуфлированные. Начинает их быстро снимать, грести в охапку.
— Что такое? — встревожился наш капитан.
— Уносить надо. Иначе… Был у нас уже опыт прилёта в Армению. Зеванули, куртки украли. Их тут любят.
А дальше…
Только встали. Только мы открыли эту дверь, снаружи влез чёрт. Нос огромный сунул в чужое.
— А что привезли?
Механик ему:
— Ты кто такой? Уйди. Выйди из самолёта.
— Эй, я пострадавшее население. Не ори на меня! Я на своей земле!
— Что? А я на своём борту! Наш самолёт, наши правила.
— Хрень какая-то, — говорю. — Пошли.
Выдвинулись вперёд. Чёрт увидел. Опешил. Не ожидал, что с грузом милиция идёт. Отступил.
Там в аэропорту информация уходила, что везут. Были люди, может, работали там кем, сообщали другим.
Вокруг бардак и хумовщина. Страшная вещь.
Выгнали чёрта.
Нас разгрузили. Домики поставили на колёса. Встали на стоянку. Вышли. Пошли посмотреть, что вокруг. Для понимания обстановки.
И страшно. Вокруг штабеля гробов. Ящики, контейнеры с вещами. Выброшенные тетрадки, детские книжки. Такое барахло никого не интересует в этом мире.
А в этом мире интересуют лекарства. В этом мире интересует новая одежда, наши вот домики интересуют в этом мире...
Нашли нам «Кировец». К-700 — трактор Ленинградского завода, на огромных колёсах. Универсальный работяга. Нам он — тягач до места назначения. Зацепили наши домики.
Мы на УАЗике идём следом. Юхан Ваба в тракторе, впереди.
Напрямую нельзя. Там пробки. Вокруг страдания и горе. Двинулись по дороге на Кировакан. Город, как после бомбёжки. На некоторых перекрёстках гробы штабелями, только уже заполненные, не пустые.
Потом, вырулили на дорогу к Спитаку. Впереди небольшой горный перевал. Спустились. Проезжаем какие-то базы продовольственные, и комбинат хлебопродуктов. Это недалеко от элеватора, который накренился, но не повалился. Возводили его не армяне. Министерство заготовок СССР, «Спецжелезобетонстрой». Элеватор выстоял, потому что не панелями строен, а по технологии непрерывной бетонной заливки, скользящая опалубка. Выстоял, но покосился, как Пизанская башня.
Вокруг всё строго оцеплено военными. Иначе бы растащили добро.
Спитак завален ещё плотнее. Самый эпицентр. Кировакану не так досталось.
Кругом местные спасатели и только прибывшие с разных мест. Техники ещё мало. Погибших свозят на стадион.
Чтобы такое представить, как тут: это не дай бог, если по региону война пройдёт и жить дальше нельзя.
Дороги в крошку. Асфальт местами разбит.
Мы уходим дальше. Почти на месте. Регион ответственности — деревня, а может быть, село неподалёку. Теперь это не важно, потому что вокруг тоже руины.
Вид страшный. Кировец ползёт со скоростью тридцать километров в час. Из окна наблюдает весь этот ужас, наш представитель «Таллинстроя». Он почти такое ещё в войну увидел. Ребёнком застал. Картинки из прошлого вновь вторглись в память. Достал капли, которые всегда при нём. Первый горький шок.
Мы замыкаем, и вкус горя ничуть не меньше.
Курсали. От Спитака всего семь километров. Можно сказать, пригород. Наши комсомольцы в чистом поле. Колонна с техникой ещё не пришла. Набор: есть армейские ротные палатки и резкое похолодание.
Это наше начало.