Дальний Свет Гл. 06. 20 января 1989 года

20 января 1989 года.

Пошёл мелкий снег. А у нас пауза.
Кинуть УАЗ и самолётом назад? Приказ есть приказ. Ночлег в Ереване и билеты за счёт МВД. Сухпай в дорогу. Или… Другая доля: спасаем транспорт и почти безумство — гоним в Таллин своим ходом. И тогда всё довольствие, включая бензин, за свой счёт. Побираемся на дорогах, ждём случая и фарта. Заправляемся на карманные деньги, которых почти нет.
— А что ребята в Батальоне потом скажут? Угробили боевую единицу.
Добрых сказал это как-то в сторону, не нам. Отвернулся к заваленному дому, будто спрашивал у духов, обитавших теперь тут вместо бывших людей.
— Нет, ну приказ же… — Андресу явно надоело претерпевать все тяготы.
Я молчал. Ждал. И Фархад молчал.
Долгая, растянутая, как пластинка жевательной резинки «Калев», пауза.
— Мы им «лайку» же оставим. Чего ещё? — наконец Мамедов подал голос. Наверное, всколыхнул в душе осадок про спасённого от казни земляка.
— «Рига» -то и не наша. Права не имеем на угон. Ещё и «Ригу» забрать — бесчеловечно, — я тронул весы выбора на стороне Андреса.
Тот посмотрел на меня с надеждой и удивлением. Неужели самолёт?
— Предлагаю голосовать, командир. — Серёга слегка подпрыгнул, как боксёр на ринге. Ноги подмерзали в яловых сапогах. До последнего верил в победу.
— Тогда ответь, если решим на самолёте, ты с нами? — я испытывал. Чтобы согласиться на авантюру, нужна уверенность в людях. Она и так велика. Без неё и Батальон — не Батальон. Но всё-таки…
Он тяжело втянул морозный воздух. По-прежнему не отвёл взгляд от каких-то призраков, которых будто бы видел сейчас. А на самом деле общался с совестью.
— Будет решение самолётом, я вас до Еревана, конечно, довезу. Дальше скажете, что разбили машину. Получите билеты и в путь.
— Угу, вот ты как. Тогда голосуем, братцы.
Потянул спичечный коробок. Выдал каждому по спичке. Кто за самолёт, ломает спичку и держит в кулаке. Кто за УАЗик, тоже в кулак, только целую. Так честно, чтобы не передумать.
И в целом, у Андреса есть теперь шанс. Голоса могут стать поровну. И тогда от решения командира, то есть меня, всё. Это честно и без потаённой после злобы. Разобрали спички. Разошлись. Время на решение — минута. Потом собрались в круг. Момент истины.
Не могу сказать, как Андрес просчитал итог. А скорее всего, подумал, что в Батальоне потом уважать перестанут. Да и как своих бросишь? Это ведь и сам уважение к себе потеряешь. К себе!
Раскрыли ладони, и у всех спичка целая. Некалеченная.
Андрес улыбнулся:
— Что там Антонов последнее сказал, если точно?
— «С транспортом обратно, ну, ты и сам понимаешь…». А что перед тем, я не расслышал. Связь хреновая тут. Горы. — Пожал я плечами, понимая его намёк.
— Вот значит и всё. — Андрес похлопал ладонями в рукавицах. — Тут хочешь не хочешь, а надо выбираться на УАЗике. Приказ есть приказ.
Добрых полез в карман, вытащил портсигар.
— А ну, дай и мне одну, — попросил Мамедов. В голосе нотка восторга. А мы с Андресом не курим вовсе.
Сборы — несколько минут. Поставили в курс приказа начальника отряда и кого нужно. На территории почти никого не осталось. Прошло время, наступили морозы. Шансов кого-то найти живым теперь никаких. Последних в бетонных пустотах нашли девять дней назад, и то — везение и чудо. У ребят была еда и тёплая одежда. Главный враг после травм — холод.
Порядок почти полностью перешёл в руки армии и республиканского МВД. В Ленинакане ещё оставался наш гаишник, Бабий капитан. Но у него своё начальство.
Курс на Грузию. Залили полные баки и шестьдесят литров запаса в канистрах. Для начала нам хватит. Взяли в дорогу снедь на первое время: тушёнку, хлеб, воду.