Дальний Свет Гл. 09. 15 декабря 1988 года

15 декабря 1988 года.

Курсали. В лагере кипит работа. Собираем домики. Часть уйдёт пострадавшим. Мы отвечаем за это село. Расстояние от центра Спитака — примерно семь километров. Почти пригород. Но есть важные и интересные моменты.
Первое. Пострадавших не так много. То есть дома завалены, но деревня на момент трагедии почти пустовала.
Без малого год назад, в феврале, Облсовет Нагорно-Карабахского автономного округа проголосовал о выходе из состава Азербайджанской ССР и вхождении в Армянскую ССР. Решение приняли большинством голосов. Население Карабаха — армяне, близко к девяносто процентам. А дальше — митинги в Ереване, митинги в Баку. Обстановку быстро разогнали так, что страна затрещала. Ни тектонически, а социально.
Сумгаитский погром.
Страшно. Одна страна, советские флаги, одна армия, милиция, партия, комсомол — и вот вам резня. Вдруг оказалось, что кровь важнее комсомольского билета... История уходит корнями веками в прошлое. Семья народов породнила, заставила позабыть вражду, и тут — инициатива на местах. Демократия, перестройка, ускорение — и понеслось.
Массовый исход азербайджанцев из Армении, армян из Азербайджана. Ощущение, что тут скоро война. Настоящая. На смерть. Землетрясение — как предтеча. Будто отсрочило на время приход…
Курсали — село азербайджанское до недавнего момента. Этнически. Местные почти все уехали, а беженцы-армяне, покинувшие Азербайджан, не успели занять их дома. Но село не пустовало совсем, и проверяем каждый дом.
История гадкая.
И с самолётами история не ясна. И это — второе. Тот, что разбился за два дня до нашего прилёта, шёл из Баку. Там почти восемьдесят человек, и погибли. В основном азербайджанцы, кто откликнулся помочь братьям-армянам. Значит, ребята наши — советские интернационалисты. Были там и евреи, и русские, и даже армяне. Один кто-то выжил. Чудо.
На следующий день разбился самолёт ВВС Югославии, но вылетел он из Анкары. Поговаривают разное, но я в диверсию не верю.
Тут быть не просто ещё из-за этого межнационального дерьма и разных слухов.
Третье. Спитак, Курсали — высоко в горах. Выше полутора километров от уровня моря. Нет солнца. После Таллина воздух тут заметно другой, непривычный. Сухой мороз, горный холод. У многих кашель от пыли и трескаются губы. Быстрее устаёшь, а печки и дизеля работают как-то иначе.
Отряд из Эстонии — семьдесят два человека и мы.
Подходит Лёнька Лядов. Звеньевой.
— Привет, командир. Проблема у нас.
Лицо тревожное, глаза дикие.
— В чём беда? — Сам чувствую, дело серьёзное. Иначе бы не такой заход.
— У нас парень тут. Из Маарду. Классный парень, работает хорошо. Но есть момент.
— Ест «Момент»? — притворился, мол, не расслышал. Была надежда, что не всё там так серьёзно, как Лядов накрутил.
— Да не ёрничай ты, прошу! Ничего тут смешного.
— Говори тогда.
— Он азербайджанец. Но наш, эстонский. В Эстонии родился. В Азербайджане не был никогда. Родители, крест знает когда, в Эстонию приехали. Местные тут прознали, подошли. Говорят, зарэжэм. Сутки у него срок, чтобы уехать и всё забыть.
Сердце тихой поступью в пляс. Сделал глубокий вдох и выдох. Говорю:
— Понял. Ты, Лёня, подожди. Я перетру тут кое с кем.
Рассказал всё Валентину Ильичу.
— Вот вылупки! Давайте тогда, это… — Не знаю, почему вылупки, но говорил это как великое ругательство, мат не позволял. — Давай так, Игорь. Бабий из Ленинакана вернулся?
— Лежит, отдыхает в спальнике.
— Поднимай. А ребята твои, Андрес и Фархад?
— В Спитаке. Скоро будут.
— Тогда вы это… Есть недалеко, с той стороны, город. Газах. На границе, но уже Азербайджан. Там у меня родственники. Я позвоню, объясню. Заряжай свой наряд, и пусть гаец с ними. Потому что везде блокпосты. Ладно тут у нас, но ещё ведь махач этот местного разлива. Отправляй своих, и парня вывозите. Это лучше, чем по судам и моргам. Что здесь, крови ещё мало…
— Понял. Сделаю.
— Заправятся пусть и с собой канистры возьмут. Ещё поесть в дорогу. Ну, не маленькие. Я бы Фархада тоже там оставил. Ты поговори, объясни опасность. Пусть решает. Там это, я позвоню, предупрежу. Ребят встретят. А дальше приютят на время и денег на билет в Таллин дадут.
Я молчал. Слушал. Что тут скажешь?
— Если Фархад останется в Газахе, назад твой Аускюла с Бабием вернётся. А Бабий, между прочим, правительственные эскорты сопровождал. Водила от Бога. И главное, пусть идут через Грузию, а не напрямую. Так оно безопаснее. Я дам верный маршрут…
Через сорок минут «лайка» взяла курс на север Армении, в сторону Грузинской ССР.