Дальний Свет Гл. 12. 28 декабря 1988 года

28 декабря 1988 года.
Из Курсали в Кировакан расстояние без малого 20 километров. За полчаса по дорогам местным и скользким. Пробок таких, как в первые дни, теперь нет.
Двигаемся на встречу с военным комендантом Спитакского района. Валентин Ильич с отчётом о делах и за координацией действий.
Железная дорога тянется параллельно. Станция даже есть с мало нам понятным названием «Арчут». Железнодорожные войска восстановили сообщение весьма быстро. Встряхнутые бедой земли просып;лись, приходили людской силой в себя.
— Валентин Ильич, смотрите налево!
Добрых притормозил наш УАЗик.
В стороне видим: группа мужиков, человек восемь, облепили вагон открытый, с пшеницей. А может, с мукой, сахаром, цементом. Отсюда не поймёшь. Бегают шустро. Как саранча таскают добро в грузовик.
— Да чтоб его! — выругался Валентин Ильич. — Среди белого дня, вылупки! Ну, Серёга, давай туда! Игорь, автомат к бою. Одиночными в воздух на подходе.
Серёга включил мигалку. Сделали разворот, смотрим: им в лоб почти ГАЗ-66 «шишига», и ребят из ОМСДОН полная коробка. Дзержинцы. Действуют быстро, слаженно, и главное — без огнестрела. Попёрли цепью, сгоняя мародёров в стаю плотную и перепуганную. И потом, без предупреждения, палками, длинными шестами студят жадность.
— Тормози, Добрых. Отставить. — Перевёл дух Валентин Ильич.
Приехали почти, но система сработала быстрее. Стоим, смотрим на урок воспитания. Сбили несунам грех. Поставили в ряд. Старший из ОМСДОНа что-то приказал, отсюда не слыхать. Потом ворьё эти мешки опять на спину и плечи — и назад к вагонам. Вернулись за следующими к грузовику. Много взять не успели.
— Разворачиваемся на курс. — приказал полковник.
Успокаиваюсь. Автомат с предохранителя снять не успел.
— Правда, что мародёров им приказ стрелять на месте, без суда и следствия? — голос Сергея на нерве.
— Я здесь пока не видел. — пригладил усы Валентин Ильич. — полез в карман за папиросами. — Может быть, местные. Если, допустим, вооружённый налёт на сберкассу или ювелирный магазин. Вот там такое возможно было в первый-второй день. Приказов чётких нет, управления нет. Всё бы могло быть. Местная милиция есть. Какая есть, такая есть. Но она есть.
Легли на свой курс.
Ильич чиркнул колёсиком зажигалки о кремень. Потянуло бензином и копотью. Затянулся от огня.
— Другое видел. Там дальше, по дороге, — блокпост, за ним поле. В поле «Жигули», белая «шестёрка». Трактором ещё вытянуть обратно можно. И потом только в сервис или на металл. И... Тоже какие-то молодые бычки на десантников прут: «Нет, мы проедем!» Дорога перекрыта, никуда нельзя. Им строго, а те в ответ: «Ты такой кто, а? Не знаешь, кто говорит с тобой, а? Кого тут уважают все, а?» И командир взвода десантников отбуцкал главного по вопросам. Потом приказал зацепить машину за БМД и отволочь в поле. До сих пор там растёт из-под снега. Не БМД, конечно, а «Жигулёк». Местных развернули назад. Понимание пришло. Никто не шутит теперь.
— Да, местные попадаются что-то… — поддержал Добрых. — …и с соседями перессорились так, что годы уйдут на мир и чтобы дружбу вернуть. Вот случай был: мы это у стадиона, потом к заваленной станции «Скорой помощи». Вышли оглядеться. Там товарищ местный в слезах и горе. Подходит, борода седая, весь в саже: «Это всё азербайджанцы нам сделали». Я рот открыл: как так? А он своё, идиот-мифолог: «От азеров собакой пахнет, ты что, не знал? Они землетрясение устроили, они!»
— Интересно, как?
— «Так ты смотри, брат! Мыло по талонам в стране, много чего по талонам. Но вот мыло. Всё потому, что азербайджанцы скупили по всему Советскому Союзу, потом свезли в пещеру. А мыло, оно же расширяется. Взорвали там атомную бомбу. В разломе, что с третьего века там. Всё мыло в трещину упало — и вот смотри теперь!»
— А за такие разговоры его точно к стенке ставить бы надо, — покачал головой наш Ильич, — слухи разводят, между национальностями вражду разносят. Я понимаю, что горе, но так ведь нельзя, товарищи…
За разговорами въехали в Кировакан. Разыскали базу военного коменданта Спитакского района. Нас ждали. Затащили коробки с подарками. К Новому году нам прислали консервы, кофе растворимый, печенье, «калевские» конфеты, индийский и грузинский чай. Вручили и вышли. Ждём Валентина Ильича.
Прикрыли глаза. Прошло время, по ощущению не меньше часа. Выходят.
— Ты это… Вот машину эту видишь жёлтую с синей полосой, или ещё РАФик, оранжевый с белой. Ты просто вставляешь пистолет, заправляешь сколько надо и ничего не спрашиваешь. Ясно?
— Не переживай, дорогой наш Валентин Ильич! — начальник примирительно похлопал полковника по плечу. — О чём разговор! Сколько нужно топляка, столько будет. И тракторам для дела тоже. А вы заезжайте в гости почаще. Всегда рады, дорогой Валентин Ильич.
Теперь горя не знаем. Поверх ужаса жизнь вновь собиралась в правила.