Дальний Свет Гл. 16. 21 декабря 1988 года

21 декабря 1988 года.

Повалил снег. Хлопья крупные. Построение не в лагере, и разбор полётов тоже. Хоть и поблизости. Недалеко.
— Объявляю благодарность экипажу!
— Служим Советскому Союзу! — ответили в голос Аускюла, Бабий и Мамедов.
— Молодец, что ТТ сдал, Фархад. И что шильдик снял, правильно. Он тебе и есть память, сынок, — продолжал Валентин Ильич. — Обстановка тут, сами видите. Я его пока заберу себе. Будем уходить, сдам.
Сунул пистолет в карман шинели, и подальше от белого света.
— Тебе, Пётр, приказ из Ленинакана пришёл, по линии ГАИ. Отправляют туда, в город на службу. Там бардак с движением. Светофоры пока не починили, придётся регулировать палкой. Ну, да ты и сам всё узнаешь на месте.
— Понял, товарищ полковник. Когда и как добираться?
Стоим малой группой. Отделением почти. По-людски стоим, вольно. Без ненужной муштры.
— Василевский и Добрых тебя отвезут. А вы, путешественники, — посмотрел на Аускюла и Мамедова, — отдыхайте. Отоспитесь пока.
Уехали Петю нашего отвезти. А парням здесь — детектив с погоней.
В домике пацаны расстелились, расслабились.
— Чего думаешь, Фархад? Может, в баню? Раз уж нам полковник свободные часы дал. — Аускюла никогда не пытался побороть акцент.
Баню возвели только что, за день до возвращения из Газаха. Собрали из брёвен по чертежам. Жизнь становилась лучше. На очереди столовка, а не просто полевая кухня и склад.
И чего ходили? Домик сырой, не прогоревший. Всё липнет на свежей осине. Сучки под жопой. Задорно, неприятно, но худо-бедно.
Обсохли, вернулись было к себе, а там рядом паренёк из бригады, что столовую собирают:
— Ребятки, тема тут непонятная.
— Что за тема, брат? — выпрямился Фархад.
— Да вот в стороне, отсюда видно, в деревне какие-то чужаки не наши трутся. У одного точно лопата.
— Понял. Спасибо, братиш. Проверим.
Дом на краю села. То, что осталось. Крыша сползла набок. Стена треснула сверху до фундамента. Снег во дворе серый от пыли. И копошатся двое.
— Вот они, райск! — в голосе Андреса нерв.
Фархад моргнул противотуманкой, те двое заметили и уже всё поняли. Дёрнулись. Один сразу нырнул через пролом куда-то дальше в заваленный двор и скрылся из вида. Второй — вниз по улице, шустро перепрыгивая куски шифера, арматуру и бетон, будто заранее себе дорогу приметил. Андрес выругался сквозь зубы, рванул дверцу и выскочил наружу раньше, чем РАФик толком остановился.
— Стоять! Милиция!
Какой там. Снег валит густо. Ноги вязнут. Под снегом лёд, битый кирпич и человеческое прошлое вперемешку.
Фархад побежал за тем, что скрылся во дворах. Андрес — за вторым. По нормативам у каждого отлично. Догоняет уже у остатков каменного забора. Мужик нервничает, попадаться не хочет. Поскользнулся на шифере, упал боком в снег, решил подняться. Андрес навалился сверху.
Рука ходуном. Не от страха. От ярости. Пистолет почти в лицо.
— Сука, райск… — только и выдохнул Андрес.
Кругом люди под завалами дохли, спасатели почти без отдыха и сна пашут, а эти по домам шарятся.
Мужик сразу поплыл. Руки выставил:
— Начальник, не стреляй! Не стреляй, ради Бога!
Подбегает Фархад, запыхался:
— Другой ушёл, шайтан…
Андрес того за грудки дёрнул:
— Ты чего тут делал?!
— Ничего! Ничего!
— Что искали?!
Молчит. Только глазами бегает. И вдруг Андреса будто прорвало. Перехватил крепче:
— Люди тут дохли! Понял?! — и пистолетом ему в скулу упёрся.
Фархад аж напрягся:
— Андрес…
А тот уже белый весь. Ещё секунда — и правда пальнёт. Мародёр понял тоже.
— Золото? Да?!
— Да не стреляй ты! Не стреляй!
Андрес его головой в снег:
— Люди тут гниют под плитами! Понял?!
Фархад на дистанции, осторожно:
— Андрес… спокойно…
А мужик вдруг быстро-быстро заговорил, слова жуя:
— Погоди! Погоди, начальник! Мы место знаем!
Тишина сразу. Только ветер по развалинам тянет. Андрес не убирает стволюгу свою:
— Какое ещё место?
— Там люди… слышали мы… под завалом…
— Где?
— Да не здесь! Дальше дом был с другого конца! Жёлтый! Мы вчера лазили там!
— Лазили? — Андрес аж побелел.
— Да не успели ничего взять! Клянусь! Слышали плач! Бабка вроде и ребёнок ещё!
Фархад быстро на Андреса посмотрел. Оба понимаем: а если врёт? Но если нет?
Мужик уже почти скулит:
— Начальник… отпусти… покажу… Убьёшь — никто и не узнает…
Андрес молчит. Дышит тяжело. Потом пистолетом ему в щёку сильнее ткнул:
— Соврёшь — сам под плитой ляжешь. Понял?
Тот закивал сразу:
— Понял! Понял! Покажу… Честно покажу…
Сунули в машину. Повели. Снег всё валит. Уже смеркается понемногу. Тишина такая, что кажется, на всё село только ветер живёт.
Дом почти у края деревни. Руины вернее, не дом. Двор, как и везде, весь: балки да камень.
— Тут…
Не верим ещё. Фархад подошёл ближе, варежку снял и кулаком по плите: бум-бум. Потом железякой. Трубой, что под ногами.
Сначала ничего. Потом… Очень тихо. Даже не голос будто. Стон. Мы переглянулись.
Фархад снова:
— Есть кто живой?!
И снизу, слабое, сорванное, почти неразборчивое:
— Пыркэк…
Андрес резко развернулся:
— В машину! Быстро!
Мародёр сразу:
— Начальник! Я показал!..
— Потом! — отмахнулся.
— Не до тебя, гнида, живи, — Фархад оттолкнул зверя ногой.
РАФик развернули прямо через сугроб. Двигатель орёт, колёса буксуют. Полетели к воркутинцам. Потому что сейчас ближе всех. И наш трактор как раз у них помогает, завалы двигает. Андрес орёт:
— Быстрее! Там дети, может...!
Воркутинцам объяснять долго не надо. И хорошо, что автобус, а не банальная легковушка. Без вопросов. Трактор ревёт. Мужики тросы хватают, ломы, лопаты. Вернулись к завалу.
Фары в снег бьют. Пар от людей валит. Трактор осторожно потянул плиту, потом вторую. Дальше руками уже. Боялись придавить. И всё это время снизу: то плач, то кашель, то стук слабый. Живые!
Плиты тросами. Ломами. Руками. Снег. Пыль. Пар…
Когда добрались, бабка уже почти без сознания. Лицо серое, глаза впали. А девчонка лучше. Маленькая совсем. В тулупчике. Фархад её на руки поднял, а та вдруг вцепилась намертво, не отпускает. Будто боялась обратно под землю уйти.
Андрес только выдохнул:
— В Спитак. В госпиталь. Живо.
Девочку не отодрать.
— Я за руль могу! — крикнул парень в порванной синей телогрейке. Потянул с головы зимний строительный подшлемник.
— Давай тогда, — согласился Фархад.
Бабушку затащили в проход, где талый от обуви снег. Фархад с девочкой рядом. Ребёнок молчит, не плачет. Впереди — Андрес с водителем из Воркуты. Жаль, нет мигалки. Полетели через снег обратно, уже не чувствуя ни холода, ни усталости. Сразу в Спитак, в палаточный госпиталь. Там, где нужно на перекрёстках, путь обычной сигналкой и матом.
У нас — люди!