Хроника пикирующего глянца. Эпизод четвертый

Невыносимая легкость бытия.
Пётр Иванович имел внешность классического итальянского красавца, практически любимого им старину Фрэнсиса Альберта. Неудивительно, что в горном техникуме его занесло за барабанную установку — за ней он и добрался до VI Всемирного фестиваля молодёжи и студентов в Москве.

Уже будучи председателем шахткома крупной шахты, имел всё, о чём стоило мечтать советскому человеку в редких перерывах в борьбе за МИР.

Например, многочисленные загранпоездки по соцлагерю.

В Берлине молодые, пьяные горняки заперли КГБиста в сортире и утекли в стриптиз смотреть плоскогрудых немок…

А вот из августовской Праги 1968 ребят уже пришлось эвакуировать…

В детстве, да и служа на Северном флоте СССР, серьёзно занимался классикой. Для того времени имел приличные показатели — КМС. Бывало, шутил: «На ней меня кормили…»

Замечу, что тело так и не предало его, несмотря на пагубные привычки, и до самой смерти он имел кубики пресса — почти без усилий.

Как-то девушка бывшего моего студента комплиментарно высказалась в адрес его сексуальности. Мать тихо встала и спрятала фотографию в шифоньер…

Отчим любил запойно читать, чтение, по его словам, спасло пятнадцатилетнему Пете жизнь…

В Старом Городе на ЖД путях его зажали три малолетних выродка. А дальше, как в городском шансоне: их трое, он один, шёл из библиотеки. Самый борзый саданул заточкой в живот. В этот момент рядом начал трогаться товарняк — проскочил между колёсными парами и засадил к дому…

И уже там осмотрел поражение: заточка поразила хиленькую робу техникума и восемьдесят страниц первого тома «Двадцать лет спустя».

Весь совковый лакшери, как это обычно и банально бывает, разрушила водка: выпил на охоте с «натуральным немцем» и решил отомстить за все 27 миллионов погибших советских граждан — привязал «Ганса» к дереву и саданул холостым дуплетом над головой. Немец обмочил штаны… отчиму за «подвиг» — условка, и, конечно, из партии попёрли…

Когда пришла перестройка, он какое-то время не пил, и мы с ним нет-нет смотрели фильмы ужасов — оскароносное «Молчание ягнят», «Страх» с молодым Де Ниро.

Мама костерила нас и обзывала маньяками.

Её время любить триллеры — особенно испанские и корейские — пришло гораздо позже.

Как-то, вернувшись из забоя в состоянии запоя и хронической усталости, прозванного им «Погребок», он зашёл в мою комнату и бросил на стол журнал «Огонёк»:

— Я в автобусе немного почитал. Посмотри, что про этого пидораса — Сталина пишут. Сколько же людей эта мразь погубила…

Это было одно из редких мест, где мы сходились на все сто.

Вы скажете — в ненависти…
…да пусть.