Соленая сладость

Перед дождём пропадают комары — их зудящая вуаль растворяется в сгущающемся воздухе. Начинает дуть прохладный ветерок, совсем слабый поначалу, но в нём уже слышится обещание скорого облегчения. Он касается разгорячённой кожи, как первый вдох после долгой, изнуряющей жары, когда лёгкие наконец расправляются, вбирая свежесть.
Небо стремительно затягивает серыми, тяжелыми тучами, набухшими влагой, закрывая солнце плотной, мрачной завесой. Мир вокруг теряет краски, становится контрастным и плоским, как старая фотография. Мороженое в руке медленно тает, и сладкая, липкая дорожка, холодя кожу, стекает по запястью к локтю. Хочется слизнуть её, но что-то останавливает — внимание приковано к небу.
На окне девятого этажа кот осторожно высовывает свою мордочку и, втягивая влажный воздух, замирает в позе. Он похож на буддийского монаха — с таким же отрешённым  спокойствием ждёт, когда первые капли разобьют тишину.
Где-то далеко, у самого горизонта гремит гром — глухой, утробный раскат, заставляющий стёкла в рамах тихонько звенеть. А вслед за ним, как самый долгожданный гость, переступающий порог, начинает идти дождь. Крупные, увесистые капли сначала падают на голову и плечи, мгновенно пробивая холодом тонкую ткань. Быстрая струйка бежит по волосам, стекает по лбу, по носу, смешиваясь на губах со сладостью мороженого. И во рту рождается странный, почти морской вкус — сладкое становится слегка солоноватым.
А дождь припускает всё сильнее, превращая мир в размытый акварельный рисунок за пеленой воды. Сверкает яркая молния, на секунду выбеливая всё вокруг, и тут же обрушивается гром  такой силы, что на парковке начинают истерично срабатывать сигнализации у автомобилей. На лужах появляются и тут же лопаются большие пузыри.
Ты поднимаешь голову выше, подставляя лицо невидимому, упругому потоку. Холодные струи хлещут по закрытым векам, по шее, смывая остатки дневной духоты и усталости. И именно в этот момент, когда снаружи, набрав полную мощь, бушует стихия, ломая ветки и грохоча по карнизам, внутри, в самой глубине души, вопреки всему, разливается абсолютное, кристальное спокойствие. Это чувство сродни освобождению — будто сама природа наконец-то позволила себе разрыдаться, и после этого дышать становится невероятно легко.