Извращённые души. Глава 7. Две души

— Да будет так, — сказал герой.
Он поднялся со стула. Дерево скрипнуло. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь окна, падал на его лицо — осунувшееся, с трёхдневной щетиной. Он не выглядел как герой древних легенд. Он выглядел как человек, который принял решение.
Фальдус и Гервеус переглянулись. Никто не сказал ни слова, но в тишине библиотеки что-то изменилось. Они двинулись следом за ним.
— Мне понадобятся ваши советы, — сказал герой, спускаясь по лестнице. — Я никогда не работал с такой магией.
— Получишь, — отозвался Гервеус. — Мы поможем.
Они прошли через галерею, мимо комнат слуг, через коридор и вошли в тронный зал. Утренний свет лился через панорамное окно, заливая чёрный круг на полу, опрокинутый трон, пепел. Осколки кристалла лежали там же, где герой их оставил — у подножия лестницы. Их было немного. Герой присел и начал собирать их, складывая на ладонь. Каждый осколок был холодным и слегка светился — не ярко, а как уголь, подёрнутый пеплом.
Гервеус и Фальдус помогали молча. Гервеус поднял осколок размером с ладонь — его свет был ярче, внутри пульсировала голубая искра. Фальдус левитировал над полом, поднимая самые мелкие фрагменты. Его малые глаза-сферы то и дело вспыхивали, отыскивая невидимые частицы.
— Они будто живые, — тихо сказал герой, разглядывая осколок.
— Они и есть живые, — ответил Гервеус. — В каждом — часть души.
Когда всё было собрано, герой выпрямился и ссыпал осколки в карман.
— Идём, — сказал он.
Они вернулись в ритуальный зал, где на полу уже виднелась схема расположения нужных ингредиентов и инструментов для проведения магических ритуалов, выгравированная на каменном полу. Герой разложил осколки на столе, отошёл на пару шагов и спросил, не оборачиваясь:
— Так, как там было в книге? «Нужно быть чистым душой и разумом, иметь концентрацию и…» Забыл.
Гервеус уже держал фолиант открытым. Он отыскал нужную страницу и прочитал вслух — сначала на Аэллине, потом перевод:
— Ael'noru caer'lin veth'thal. Noru'caer dun, noru'veth rhevan. Аэ;ль'но;ру ка;эр'ли;н вэ;т'та;ль. Но;ру'ка;эр дун, но;ру'вэ;т рэва;н. «Чтобы применить заклинание, заклинатель должен представить предмет целым. Не сломанным. Не разбитым. Таким, каким он был до повреждения. Заклинание не создаёт новое — оно возвращает прежнее. Оно отматывает время для выбранного объекта, опираясь на память заклинателя. Чем яснее образ — тем точнее восстановление». Также, перед произношением слов заклинания, можно сказать следующее: Veth'noru, veth'thal lin. Caer'noru rhevan, caer'lin dun. Вэ;т'но;ру, вэ;т'та;ль ли;н. Ка;эр'но;ру рэва;н, ка;эр'ли;н ду;н. «Пусть время пойдёт вспять, и я пройдусь по дорогам его. И увижу этот объект в прошлом, пускай таким он станет вновь сейчас, таким он будет в будущем». Они помогут направить твои мысли в нужное русло, и заклинание обретёт более сильную связь с твоим желанием.
Маг перевернул страницу, нашёл название заклинания и произнёс его медленно, по слогам:
— Caer'noru veth'thal, lin'noru rhevan. Ка;эр'но;ру вэ;т'та;ль, ли;н'но;ру рэва;н. «Зри форму прошлого, душой обрати вспять».
Герой кивнул, отвёл взгляд от мага и уставился на груду осколков на столе. Он молчал, лишь издал характерное кряхтение, настраиваясь на произношение нужных слов. Его ладони медленно поднялись и раскрылись над осколками.
— Veth'noru, veth'thal lin. Caer'noru rhevan, caer'lin dun. Вэ;т'но;ру, вэ;т'та;ль ли;н. Ка;эр'но;ру рэва;н, ка;эр'ли;н ду;н. «Пусть время пойдёт вспять, и я пройдусь по дорогам его. И увижу этот объект в прошлом, пускай таким он станет вновь сейчас, таким он будет в будущем», — произнёс он твёрдо, направляя раскрытые ладони на кристалл.
А затем выкрикнул:
— Caer'noru veth'thal, lin'noru rhevan!
Ничего не произошло. Осколки лежали на столе неподвижно, их свет был ровным и безжизненным. Герой сжал кулаки, но сдержался. Он снова поднял руки и повторил заклинание — громче, отчётливее. И снова тишина. С пятой попытки его голос сорвался на крик, полный злости и отчаяния.
— Да что такое! Почему у меня не получается ничего! Неужели я тоже не способен научиться даже самому простому заклинанию!
— Тебе нужно успокоиться, — раздался тихий, но твёрдый голос Гервеуса. — Ты пытаешься подчинить магию грубой силой. Но созидание — это не разрушение. Ты не приказываешь осколкам. Ты показываешь им, какими они были. Вспомни слова из книги. Представь кристалл целым. Не заставляй его — пригласи его вернуться.
Герой тяжело дышал, глядя на осколки. Он закрыл глаза. Вдох. Выдох. Перед его мысленным взором всплыл образ кристалла — не разбитого, а целого, сияющего, каким он был в тронном зале до того, как демон исказил его. Он представил, как свет струится по граням, как пульсирует внутри жизнь.
«Для меня нет ничего невозможного. Я творец своей судьбы», — прошептал он.
— Caer'noru veth'thal, lin'noru rhevan! Ка;эр'но;ру вэ;т'та;ль, ли;н'но;ру рэва;н!
И вдруг разбитые куски дрогнули. Зал наполнился низким, вибрирующим гулом — звуком, который невозможно услышать ушами, только почувствовать костями. Осколки медленно, неумолимо начали срастаться, словно невидимая рука лепила их заново. Герой почувствовал, как его сердце забилось быстрее, а в горле пересохло. Он не мог поверить своим глазам. Это было не просто заклинание — это было настоящее чудо.
Когда кристалл наконец принял свою прежнюю форму, его грани засияли мягким голубым светом, словно пробуждаясь от векового сна. Свет был ярким, но не обжигающим. Через несколько мгновений он начал угасать, и кристалл вновь стал прежним, но его грани теперь переливались светом звёзд, как будто внутри него открылся портал в бесконечную пустошь, готовую принять всё, что составляло душу героя.
— Поздравляю, друг мой! — воскликнул Гервеус, опуская призрачную ладонь на плечо героя. — Ты осилил такое сложное заклинание и довольно быстро!
— Во время произнесения меня охватило тёплое, знакомое ощущение, — ответил герой. — Это ощущалось так, словно я делал что-то столь обыденное, будто с самого рождения занимался таким. Энергия, переполняющая сейчас меня, заставляет ноги подкашиваться. Я, пожалуй, присяду.
Он опустился на стул. Дерево неприятно скрипнуло под его весом.
— Невероятно, — произнёс Фальдус, приближаясь. Его глаза-сферы медленно вращались, но центральный глаз был прикован к кристаллу. — Даже мне не приходилось работать с этой школой. Маги ордена учили лишь избранных. И я мог бы стать одним из них, да только не успел.
— Никогда не поздно начать учиться, мой старый друг, — ответил Гервеус.
— Возможно, ты прав. Но сейчас нам лучше бросить свои силы на это молодое дарование. — Фальдус перевёл взгляд на героя. — Мне иногда кажется, что сама судьба сплела нити, чтобы направить его к раскрытию истинного потенциала.
Герой хотел ответить, но осёкся. Взгляд Фальдуса — десятки глаз, сфокусированных на нём одновременно, — на мгновение показался ему чужим. Не злым. Не враждебным. Просто чужим. По спине пробежали мурашки. Сердце неприятно ёкнуло. Герой отвёл взгляд и постарался выбросить тревогу из головы. Мало ли, что может показаться после такого напряжения.
— Что-то мы заболтались, — прервал молчание Гервеус. — Давай попробуем проникнуть в этот кристалл. Точнее, тебе нужно проникнуть в него. Ты единственный живой и неизменённый. Только так можно раскрыть секрет твоей души и сознания.
— Подожди, не торопись, — остановил его Фальдус. — В книге сказано про рунные камни. И про твою эссенцию.
— Верно, — согласился Гервеус. — Нужно найти рунные камни. В этом крыле есть хранилище. Там собраны все магические предметы, накопленные магами за столетия.
— Оно скрыто, — добавил Фальдус. — Чтобы попасть туда, нужно заклинание из школы изменения. Heen gwell. Хе;эн гвэ;л. Это означает «Верный путь».
— Я укажу нам путь, — сказал Гервеус и вытянул вперёд призрачную руку. В ладони вспыхнул магический шар — неяркий, размером с яблоко. Он пульсировал, словно живое сердце. Маг разжал пальцы, и шар рассыпался тысячами искр, которые закружились вокруг него и устремились вперёд, образуя светящуюся дорожку над каменным полом. — Следуем за ней.
Герой и Фальдус двинулись следом за магом. Искры мерцали, словно звёздная пыль, и вели их через галерею, мимо библиотеки, к неприметному участку стены. Там, где старый кирпич ничем не отличался от соседних, свет остановился. Гервеус протянул руку и надавил на камень. Кирпич поддался, ушёл вглубь, и в тот же миг участок стены осветился целиком. Скрежет камня разорвал тишину. Стена разделилась надвое и разъехалась в стороны, открывая проход в скрытое помещение.
— Ну и ну, — пробормотал герой. — Тут и такое есть.
Они вошли внутрь. Воздух здесь был плотным, насыщенным ароматами: сушёные травы, горькая полынь, сладкий клевер, ладан, старый пергамент и воск. Запахи не смешивались в какофонию, а существовали отдельно, слоями. Тусклый свет канделябров придавал помещению сходство с бесконечным чуланом, который кто-то тщательно обустроил. Ряды стеллажей уходили в темноту. На полках стояли склянки с зельями, связки трав, коробки с ингредиентами и — в дальнем конце — руны.
— Как нам найти нужную среди всего этого? — спросил герой, оглядывая масштабы хранилища.
— Так же, как дошли до самого помещения, — ответил Гервеус. — Heen gwell.
Он снова создал магический шар, и «звёздная» вуаль повела их через лабиринт стеллажей. Вскоре они оказались перед полками с рунами. Руны были разные: деревянные, каменные, одни — аккуратные прямоугольники, другие — грубые, угловатые. На каждой — вырезанный знак. Нужная руна подсветилась. Это был твёрдый песчаный прямоугольник размером с ладонь ребёнка. На нём виднелся знак перемещения — перекрестья линий со стрелками, расходящиеся от центра, как снежинка с закруглёнными ответвлениями.
— Вот она! — воскликнул Гервеус, останавливая заклинание.
— Красивая, — сказал герой и протянул руку. Но пальцы упёрлись в невидимую преграду. — Я не могу её взять.
— Ничего удивительного, — спокойно ответил маг. — Здесь охранные заклинания. Никто не может просто так взять или уронить что-либо. Нужно знать, как их снять.
Он вытянул руку и упёрся пальцами в незримую стену. Затем прошептал короткое заклинание — герой не разобрал слов — и его ладонь прошла сквозь барьер. По поверхности пробежали волны, как по воде. Маг взял два рунных камня и вытащил их наружу. Знак на камне сразу начал светиться зеленоватым свечением, реагируя на прикосновения.
— Теперь всё готово для проведения ритуала, — сказал Гервеус, протягивая герою один из камней. — Я буду держать руну телепортации, а вторая будет у тебя. Если захочешь вернуться, активируй её.
Они вернулись в ритуальный зал. Маг подошёл к центру зала, туда, где уже стоял восстановленный кристалл, и извлёк из своей груди небольшой сгусток голубой, густой, как жидкий свет, эссенции. Она медленно обволокла кристалл, пока почти не скрыла его, а потом — впиталась. Кристалл засветился, переливаясь энергией. По рунному полу поползли магические нити, образуя светящуюся руну — дверь в мир кристалла.
— Завораживает, — прошептал герой.
— Теперь — заклинание для открытия портала. — Гервеус открыл книгу и быстро пробежал глазами по строкам. — Вот оно. Я буду говорить заклинание, держа рунный камень в руках. Отойдите.
Герой и Фальдус отступили на несколько шагов. Маг выпрямился и начал читать — не громко, но отчётливо:
— Belan'caer, noru'lin dun! Бе;лан'ка;эр, но;ру'ли;н ду;н!
Стены задрожали, откликаясь на древние слова. Свет, исходящий от пола, начал набирать силу, становясь всё ярче и ослепительнее. В центре зала, прямо над кристаллом, воздух начал искриться и переливаться, как звёздное небо. Магический проход, словно вырезанный из самого света, медленно поднялся вверх, образуя величественную арку. Её края мерцали, переливаясь всеми цветами — от голубого до золотого.
Герой, затаив дыхание, смотрел на портал.
— Ты готов, друг мой, — сказал Гервеус, оборачиваясь. — Мы будем ждать твоего возвращения!
— Я не подведу! — ответил герой и бросился в проход.
«Вот я и переступил черту», — сказал он вслух, но голос прозвучал глухо, будто через воду.
Вокруг была пустота. Белая. Ровная. Без теней, без горизонта, без неба. Он стоял на ней, но не чувствовал опоры. Сделал шаг, потом другой. Ни звука. Только тишина — густая, как вата.
— Всё-таки у нас с тобой вышло, Элавин.
Голос раздался из ниоткуда. Спокойный, ровный. Герой обернулся. Фигура появилась беззвучно и уже шла к нему. Без оружия. Без угрозы. Просто человек в латном доспехе, что тускло блестел в белом свете.
— Что? Кто — мы? И почему ты назвал меня Элавином?
— Потому что это твоё имя. Оно было дано тебе прежде, чем ты забыл его. А я — Серафим. Светоносный. Я — та часть твоей души, что пришла к тебе, когда ты лежал на грани, а я едва не вознёсся.
Герой всмотрелся в лицо. Светлые волосы до щёк. Выступающие скулы. Глаза разного цвета: один карий, другой зелёный. Небольшая борода. Он смотрел на себя. Только в доспехах, а не в потёртой кожаной броне.
— Ты выглядишь как я.
— Так и должно быть. Мы едины. Только здесь мы можем говорить лицом к лицу. В мире живых я — голос. Здесь — я тот, кем был.
— Значит, те видения… Битва, город, демоны… Это были твои воспоминания?
— Да. Я пал в битве за Э'рдал. Ты был ранен в лесах неподалёку от замка. Я почувствовал тебя, уже будучи душой, и вселился в твоё тело. Я не дал тебе уйти. Но сознание твоё вернулось не сразу. Поэтому колдуны не смогли ничего с тобой сделать. Наша общая душа сильнее большинства их чар. — Он помолчал. — Сложно принять это. Но это правда.
Герой медленно выдохнул.
— Я очнулся в подвале. Без памяти. В замке, которым правил демон. Я видел призрака, тварей, человека с огромным глазом вместо лица. А теперь ты говоришь, что во мне живёт душа древнего воина.
— Да. Ты — воин Ордена Светоносных. Носи имя Элавин. Я научу тебя пользоваться тем, что тебе дано.
— Что именно?
— Магия ордена. Доспехи. Оружие. Ты предрасположен к этому. Ты можешь возвращать наших воинов из кристаллов душ.
— Значит, орден можно восстановить?
— Частично. Многие ушли. После падения Э'рдала орден рассеялся. Воины разошлись по землям, как одинокие паладины. Но я до сих пор чувствую редкие всплески нашей силы далеко отсюда. Война не закончена. Демоны не властвуют безраздельно. Не всё потеряно.
— Тогда нужно спешить.
— Нужно. Но сначала — твой рунный камень.
Герой достал камень из кармана. Тот светился. Гервеус звал.
— Что-то случилось.
— Ответь, — твёрдо сказал Серафим. — И будь готов. Что-то приближается. Я чувствую это.
Герой сжал камень и дал согласие.
Мир схлопнулся. Белая пустота исчезла, и вместо неё ударила тьма — резкая, душная, наполненная запахом озона и гари. Его выбросило на каменный пол ритуального зала.
— Гервеус! Фальдус! — выкрикнул Элавин, едва оказавшись на ногах. — Я видел его! Я говорил с ним!
Тишина. Портала уже не было. Рунный камень рассыпался пылью под пальцами. В воздухе висела энергия — не та, что остаётся после магии созидания, а другая. Тяжёлая, зловещая. От неё першило в горле. Элавин сжал рукоять.
Что-то пронеслось мимо — быстро, беззвучно. Край балахона, похожий на обрывок тени, мелькнул в дальнем конце зала и исчез в проёме лестницы. Фальдус. Или то, что им было.
Элавин бросился следом. Внизу, в коридоре, было пусто. Только мёртвая тишина давила на уши. Страх пополз по спине — множество холодных пальцев, тянущих в разные стороны. Он медленно двинулся вперёд, выставив клинок. Свет меча дрожал на стенах.
Вдруг из ниоткуда прозвучало:
— Rhek'il, zaar'gul dun! Рхе;к'и;ль, за;ар'гу;ль дун! — Вот и наша овечка вернулась!
Голос был пропитан злобой, но фраза на незнакомом языке показалась герою не угрожающей, а насмехающейся. Ехидной.
— Я всё равно ни слова не понимаю в твоём бормотании! — выкрикнул он посреди пустого коридора. — Покажись уже!
— Zaar'kil rhevan. Kil'morath vok. За;ар'ки;л рэва;н. Ки;ль'мо;рат во;к. — Показал ему истину. Вверил ему свою волю. — Донеслось из дальнего конца.
Тотчас же энергия, похожая на песчаную бурю, но тёмно-синяя, взметнулась вверх. Пока она поднималась, под ней проступил силуэт. Герой замер. Как только из-под этой субстанции показалась голова, он понял: подозрения были не напрасны. Перед ним стоял Фальдус, но теперь он выглядел ещё более чуждо. Его огромный центральный глаз, видневшийся из-под мантии, стал красным. Зрачок, вытянутый, как у зверя, был устремлён на Элавина.
— Что ты сделал с Фальдусом, демон?
— Zaar'kil rhevan. Kil'morath vok. — повторил он. — Показал ему истину. Вверил ему свою волю.
— Ясно. По-человечески ты не скажешь. — Элавин не дрогнул. — Придётся выбивать ответы силой.
Он шагнул вперёд. Фальдус медленно поднял руку, и его когтистые, обугленные пальцы засветились тёмным, почти чёрным светом. Воздух задрожал, и Элавин почувствовал, как невидимая сила пытается оттолкнуть его. Он шагнул ещё раз, поднял меч, и клинок вспыхнул ярким светом. Давление ослабло.
Свет ударил в глаз Фальдуса. Тот взревел и сбросил мантию. Увиденное заставило героя замереть на мгновение: от глаза шла тонкая, извивающаяся шея, похожая на соединительный нерв, кроваво-красная и чёрная. Тело было пастью — зубы, растущие с двух сторон вертикально. Этой пастью Фальдус и взревел. Ударная волна пронеслась по коридору, срывая картины со стен и выбивая оконные рамы. Элавин выставил меч перед собой, упёрся ногой в пол и принял удар. Волна сдвинула его, под ногами треснул камень, но он устоял.
Фальдус произнёс новое заклинание:
— Mahr'qira zul Llo. Ма;р'ки;ра зу;л Лло. — Туман прокажённых.
Стремительный, густой туман влетел в коридор, окутывая всё непроглядной пеленой. Даже свет клинка едва пробивался сквозь неё. Элавин замер.
«Не видишь — слушай», — приказал он себе.
Он закрыл глаза, перестал дышать на мгновение, чтобы уловить малейший звук. Скрежет когтей по камню. Дуновение воздуха. Он резко развернулся и выставил меч. Клинок соскользнул по чему-то твёрдому, и Фальдус оказался ближе, чем он думал. Холодная рука коснулась плеча, и тело Элавина пронзила невыносимая боль. Он упал на колени. Воздух исчез.
— Ghrak'il dun, zaar'vok. Lin'dun — Kil'morath rhevan. Гхра;к'и;ль дун, за;ар'во;к. Ли;н'ду;н — Ки;ль'мо;рат рэва;н. — Твоя плоть будет поглощена, а душа склонится предо мной. Ты станешь моим послушным трэллом.
— Я не сдамся! — выдавил Элавин сквозь боль.
Сознание угасало. Он попытался сбросить руку Фальдуса, но сил уже не было. Меч начал тускнеть. Тело поочерёдно пронзали ледяной холод и нестерпимый жар, сменяя друг друга каждую секунду. В глазах мелькал лишь красный глаз. Демон разжал хватку, развеял туман и уже протянул руку, чтобы вырвать душу. Элавин открыл глаза.
Но это были не его глаза. Они сияли, словно в зрачках отражалось солнце. Меч вспыхнул с новой силой, и Фальдуса отшвырнуло в конец коридора — прочь от праведного света, готового испепелить его.
Серафим взял контроль над телом. Движения стали точными, выверенными. Одержимый демоном библиотекарь был для него не другом — целью.
— Ael'noru, lin'dun! Аэ;ль'но;ру, ли;н'ду;н! — Моя очередь сиять! — произнёс он, и голос Элавина зазвучал иначе: глубже, твёрже, с отголоском древней силы.
В руке сформировался сияющий шар.
— Belan'thar, noru'gul dun! Бе;лан'та;р, но;ру'гу;ль ду;н! — Солнечный шар возмездия!
Шар ударил Фальдуса. Тот с воплем отлетел в одну из колонн главного зала. На месте попадания остался глубокий, болезненный ожог. Серафим уже бежал к нему, направляя сияющий меч. Фальдус закрыл центральный глаз и разделил его на десятки малых — те брызнули в стороны и спрятались за колоннами.
— Caer'thar lin! Ка;эр'та;р ли;н! — Огненные путы!
Золотистые лианы света обхватили тело Фальдуса с шеи до пояса. Они сжимались, причиняя боль. Демон взвыл.
— Нам предстоит поговорить, отброс, — произнёс Серафим.
— Ghor'il nazh, krosis maraan. Ghaar nolos? Гхо;р'и;ль на;ж, кро;сис мара;ан. Гха;ар но;лос? — О чём мне говорить с тобой, жалкое создание?
Серафим сжал кулак, и лианы сдавили сильнее. Демон взвыл.
— Nazh! Ghor'il nazh! Kil'drakh dun? На;ж! Гхо;р'и;ль на;ж! Ки;ль'дра;х ду;н? — Неееет! Ты не можешь владеть такой силой, червь!
Серафим не ответил. Он выпрямился и произнёс — не громко, но весомо. Слова полились на Аэллине, как речитатив, как древняя песнь, которой не нужна музыка:
— Ael'Dren, Belan'vaith, noru'rhae thar. Gul'lin rhevan vok'dun. Ori'melin caer'vok. Zaar'kil morath rhevan — noru'vok dun! Аэ;ль'Дре;н, Бе;лан'ва;ит, но;ру'ра;э та;р. Гу;ль'ли;н рэва;н во;к'ду;н. О;ри'ме;лин ка;эр'во;к. За;ар'ки;л мо;рат рэва;н — но;ру'во;к ду;н!
— Взываю к тебе, Бог света, чистоты и пламени! Озари это одержимое существо светом праведным, избавь его от страданий чуждой силы. Обрати в прах врага, говорящего от его имени. Отправь Зааракила в темницу душ потерянных, дабы в заточении пребывал он вечность!
И затем — короткое, как удар клинка:
— Ael'noru, rhevan dun! Аэ;ль'но;ру, рэва;н ду;н! — Божественное изгнание!
— Неееет! — взревел демон. — Nazh! Ghor'il nazh! Kil'drakh dun? На;ж! Гхо;р'и;ль на;ж! Ки;ль'дра;х ду;н? — Ты не можешь владеть такой силой, червь!
От вопля потрескались пол и стены. Уцелевшие окна выбило, картины и гобелены сорвало и разметало. С потолка посыпалась каменная крошка. Одна из колонн покрылась трещинами и рухнула. Громадные куски камня обрушились прямо на Фальдуса, едва не задев и Серафима в теле Элавина.
Свет погас. Серафим отступил, и контроль вернулся к герою. Элавин пошатнулся, но устоял.
— Нет! Фальдус! — Он бросился к завалу. — Я вытащу тебя! Сейчас!
Он лихорадочно оглядывал камни. Руки дрожали.
— Caer'noru veth'thal, lin'noru rhevan! Ка;эр'но;ру вэ;т'та;ль, ли;н'но;ру рэва;н!
Осколки колонны задрожали. Один за другим они стали подниматься в воздух, складываясь в единое целое. Через несколько секунд колонна стояла на месте, как прежде. Элавин рухнул на колени перед телом Фальдуса. Тот не дышал. Не шевелился.
— Я сделал это, — прошептал Элавин. — Но Фальдус...
Он поднялся. Туман рассеялся. Коридор был разрушен: осколки стекла, обломки мебели, сорванные картины.
— Ты спас меня, — раздался голос за спиной.
Элавин обернулся. Гервеус, раненый, опираясь на посох, медленно подходил к нему.
— Гервеус! — Элавин бросился к нему. — Я думал, демон и тебя забрал.
— Нет. — Маг говорил тихо, но твёрдо. — Когда ты вошёл в портал, он ещё работал. А потом Фальдус начал меняться. Глаз стал демоническим, голос, речь... Это был Зааракил. Я успел на время стать прахом — сменил форму, подставив себя под удар. Фальдус в тот момент сопротивлялся, это отвлекло демона. А потом появился ты. Я восстановил форму, как только смог.
— Я почти ничего не помню. Он будто душу высасывал. А потом я отключился. Очнулся — и увидел всё это.
— В тебе есть кто-то ещё, — произнёс Гервеус. — В твоём теле и разуме.
— Да. Я же хотел рассказать. — Элавин перевёл дыхание. — Там, в кристалле, я встретил душу. Он назвался Серафимом. Сказал, что вселился в меня в момент моей смерти. Он не дал моей душе покинуть тело. Мы уживаемся. Можем существовать вдвоём.
— Невероятно. Кто он?
— Рыцарь из ордена. Пал в битве за город.
— Вот оно что. — Гервеус помолчал. — Такую сильную душу обычное тело не выдержало бы. Ты счастливчик. Либо в тебе есть что-то ещё, чего ты не помнишь.
— Может быть. Я не успел договорить с Серафимом. Он предупредил об опасности. А потом рунный камень уже светился. Я поспешил.
— Ты успел вовремя. Демон хотел закрыть портал и завладеть кристаллом, чтобы поработить вас обоих в нём. Он ещё кричал что-то про «Багровый кристалл душ» и что это «Совершенный кристалл, которому нет равных».
— Надо выяснить, что это. В библиотеке есть что-нибудь о демонах?
— Почти ничего. Зааракил уничтожил все записи о демонах, их языке и магии, которые могли бы помочь в борьбе с ними. Но я успел изучить кое-что. Знания о демонах ещё существуют. Они разбросаны по разным местам, хорошо охраняются. Можно собрать их по крупицам. Тогда мы поймём, как победить. Но вдвоём не справиться. Нужны соратники.
— Значит, будем искать. Истории, свитки, артефакты, знатоков. Всё, что поможет.
— Тогда соберём всё, что найдём в замке, и отправимся в путь.
— Согласен. Пошли. Я ужасно голодный.
Они ещё раз обошли замок. Теперь в нём не было ни тёмных слуг, ни демона — только тишина, нарушаемая звуками с улицы да шумом их шагов. Собрали несколько полезных книг с заклинаниями и историями, припасы, зелья. После короткого отдыха Элавин и Гервеус покинули замок. Дорога вела к деревне, что находилась в двух-трёх часах ходьбы. Они не знали, остались ли там люди, или эти края уже никому не были безопасны.