Собачье сердце - сиквел

Если бы Михаил Афанасьевич Булгаков написал продолжение своего бессмертного рассказа сегодня.
"СОБАЧЬЕ СЕРДЦЕ"
Сиквел. Наши дни.

ПРЕДИСЛОВИЕ,
в котором обнаруживается, что рукописи действительно не горят, а Полиграф Полиграфович оставил после себя не только след на ковре в прихожей.
Вьюга на Пречистенке выла, как побитая собака, а в Обуховом переулке, в таинственной глубине бывшей квартиры профессора Преображенского, давно уже не пахло эфиром. Профессор ушел в вечность, Борменталь растворился в анналах истории, но биологическая загадка, заваренная в декабре 1925 года, дала непредвиденные метастазы.

Мало кто знал, что до того, как Филипп Филиппович повторно вонзил скальпель в череп Клима Чугункина, Полиграф Полиграфович Шариков успел-таки проявить природную прыть. В глухих закоулках Марьиной Рощи, среди облупленных стен и запаха прокисшей капусты, он оставил семя.

Шли годы. Потомство Полиграфа, ведомое непреодолимым инстинктом самосохранения и лютой неприязнью к «умникам», окуклилось в границах собственного переулка. Чтобы не разбавлять благородную чугункинско-шариковскую кровь посторонней интеллигентностью, они десятилетиями практиковали браки исключительно между двоюродными братьями и троюродными племянницами.

— Свои люди, сочтемся! — хрипел каждый новый глава рода, у которого от поколения к поколению лоб становился все уже, а челюсть — все массивнее.

Генетика — наука, как известно, буржуазная, но мстительная. К началу XXI века интеллект шариковского потомства выродился в чистейший, как слеза, абсолютный ноль. Они разучились читать, изъяснялись исключительно тремя звукоподражаниями, панически боялись котов и имели непреодолимую тягу душить всё, что движется. Окружающие москвичи откровенно потешались над несчастными, швыряя в них корками от арбузов, когда те с лаем бегали за бродячими псами.

Но история, как любил говаривать незабвенный магистр черной магии, иногда делает самые причудливые кульбиты.

ГЛАВА 1. Земля Обетованная, или Торжество Очистки
В один прекрасный (хотя с какой стороны посмотреть) день в некоей Соседней Стране случился великий переворот сознания. Тамошние философы новой волны вдруг постановили: все беды человечества — от ума. Интеллект был объявлен вне закона, книги — источником классовой и ментальной заразы, а за умение отличать Баха от Фейербаха можно было схлопотать приличный срок.

В почете отныне объявили умственную отсталость. Чем меньше у гражданина было извилин, тем более благонадежным он считался.

Прослышав про этот рай земной, племя Шариковых снялось с насиженных мест в Марьиной Роще и, дружно лая на луну, двинулось через границу.

Их встретили с оркестром!

Кураторы новой государственности заглянули в пустые, незамутненные думой глаза старшего из потомков, Шарикова-тринадцатого, и пришли в полный восторг.
— Вот он! — закричали министры. — Вот наш идеал! Ни единой мысли, чистый первобытный восторг перед колбасой и абсолютное отсутствие рефлексии!

Шариковых тут же, без лишних проволочек, назначили на главные руководящие посты. Один возглавил министерство культуры (поскольку умел виртуозно играть на балалайке тремя пальцами), другой сел на финансы (его метод деления «всё взять и поделить» лег в основу бюджета), а самый горластый возглавил генеральный штаб, ибо лучше всех умел кричать «Абырвалг!» в мегафон.

ГЛАВА 2. Прогресс наизнанку
Страна зажила новой, удивительной жизнью. Естественно, через пару лет такого чуткого руководства экономика рухнула в такие тартарары, откуда даже черти не возвращаются. Отопление исчезло, вместо водопровода граждане ловили дождевую воду шляпами, а хлеб выдавали по талонам — раз в месяц, размером с мышиный хвост.

Жили они хуже всех в мире. Но — парадокс! — люди этого решительно не понимали.

— Мы великие! — кричал с трибуны Шариков-Министр, блохасто почесывая бок прямо через генеральский мундир. — У нас нет этой гнилой интеллигентской роскоши! Мы очистились!

Если же какой-нибудь недорезанный профессор, чудом выживший в подвале, робко замечал: «Позвольте, но ведь у нас канализация течет в обратную сторону и жрать совершенно нечего...», его тут же хватали санитары.
— Сумасшедший! — констатировало общество. — Явный шизофреник! Видит то, чего нет! Здоровый по уму человек такого сказать не может!

Главной же забавой новой власти стало искоренение прошлого. Всё, что напоминало о старой, развитой цивилизации, подвергалось немедленному уничтожению. По всей стране с утра до ночи стоял грохот: сносили памятники архитекторам, поэтам и ученым. На их место ставили величественные гранитные изваяния Очистительного Кота (распятого) или огромные Балалайки.

Улицы переименовывали по три раза в неделю. Улица Коперника стала тупиком Шарикова, проспект Менделеева — переулком Главрыбы, а площадь Льва Толстого переименовали в «Улицу Имени Снятия Ошейника». Жители путались, блуждали в трех соснах, но упорно радовались.

ГЛАВА 3. Большой финал и индийский мотив
На исходе десятого года своего блистательного правления потомки Полиграфа Полиграфовича окончательно утеряли связь с реальностью (которой у них, впрочем, никогда и не было). Сидя на заседании кабинета министров и дружно выкусывая блох, они решили:
— А не пойти ли нам войной на вон ту огромную соседнюю страну? Она слишком большая, и там до сих пор читают книги. Обидно!

Заокеанские и заморские враги этой огромной страны, сидевшие в шелковых креслах, от этой новости пришли в неописуемый восторг. Они потирали руки и подбрасывали Шариковым сухие косточки и ржавые патроны:
— Ай, молодцы! Ай, браво! Давайте, кусайте их! Нам-то самим руки марать неохота, а вашими дурными головами соседа измотать — милое дело!

Шариковы радостно лаяли и гнали свое население на убой.

Но вот незадача: поскольку у власти стояли дегенераты, логистика и демография сошлись в смертельном пике. Население страны под мудрым руководством таяло, как кусок сахара в кипятке. Сначала исчезли рабочие, потом крестьяне, потом закончились даже те, кто просто умел кричать «Ура!». Население сокращалось, сокращалось... и в один непрекрасный день закончилось совсем. Остались только пустые города с переименованными улицами, памятники Балалайке и семейство Шариковых, грустно сидящее на куче битого кирпича.

Но свято место, как учит нас физика, пусто не бывает.

Поскольку территория осталась бесхозной, а мировые миграционные потоки никто не отменял, в эту опустевшую страну стройными рядами навезли весёлых, смуглых индусов.

Новые жители оказались людьми неприхотливыми, но крайне жизнерадостными. Они быстро оценили масштаб разрушения, ничуть не расстроились и тут же проявили чудеса смекалки: начали мастерски готовить изумительное на вкус карри буквально из говна и палок, сооружая из тех же материалов уютные бунгало прямо под сенью гранитных Балалаек.

А главное — они умели потрясающе, самозабвенно танцевать.

И вот, в лучах заходящего солнца, под стенами бывшего министерства Очистки, заиграла задорная музыка. Две тысячи веселых индусов в ярких сари синхронно задвигали плечами и запели песню о вечной любви и дружбе.

Из кустов, поджав хвосты, вылезли последние потомки Шарикова. Они ничего не поняли, но инстинкт Чугункина заставил их ноги самопроизвольно пуститься в пляс. Они вклинились в танцующую толпу, нелепо подпрыгивая и пытаясь в такт вилять отсутствующими хвостами.

Музыка гремела, индийский барабан отбивал ритм, и в этом безумном, ярком танце окончательно растворилась, исчезла и померкла суровая, лающая тень Полиграфа Полиграфовича.

Вьюга наконец утихла. Наступила полная, безоговорочная гармония.

Автор Анна Разумовская

#михаилбулгаков #булгаков #собачьесердце #шариков #украина #памятникбулгакову #киев