Сказки кота Савелия. Часть девятая. Игра 2

Мухин принес из сарая дров и заложил пару березовых поленьев в камин, вернулся в кресло, взглянул на кота. Савелий потянулся, уселся поудобнее и продолжил неторопливый рассказ.
 - Лила не жестока и не безразлична, она – высшее проявление свободы. Только абсолютно свободная, она может играть без причины, только то, что ни в чем не нуждается, может создавать просто ради создания. Твоя боль – это часть игры, не потому, что кто-то решил тебя наказать, или потому, что ты совершил ошибку, а от того, что ты – сознание, играющее в человека, и так увлеклось игрой, что напрочь забыло, что это лишь игра. И игра эта – настоящая, каждая слеза – реальная, каждый вопрос, поиск – настоящий, но под всем этим покоится нечто неизменное, непоколебимое.
Огонь слегка потрескивал, искры отрывались от пламени, взлетали и гасли в трубе камина, каждая – своим путем, коротким и ярким. Мухин смотрел на них. Каждая искра – маленькая вспышка, отдельная, неповторимая, и всё же – часть одного пламени.
«Быть может, - подумал он, - вот оно, вот, как это устроено. Мы искры, мы вылетаем из огня и летим своим путем, светим и гаснем, становясь тем, из чего появились.  И весь этот полет – Лила, весь этот краткий путь от огня к огню.»
Савелий видел, как меняется лицо Мухина, не резко, не внезапно, как меняется небо перед рассветом, постепенно к полной темноте  добавляется первый, едва уловимый луч у горизонта.
Сява не торопил, просто дал этому быть. Тишина изменилась, стала наполненной, как тишина после полифонии Баха, в которой в воздухе еще живет последняя нота.
Сознание играет. И ты – часть этой игры, ты – и сам игрок, и пространство игры, всё одновременно, и всё это – ты. Позволь этому опуститься вглубь, не пытайся понять умом, просто почувствуй, как слово Лилы звучит в тебе, как что-то меняет в теле, как ты смотришь на этот миг, на огонь в камине, на эту ночь.
Игра без вины, без наказания, без цели, которую нужно достичь, только само движение жизни, бесконечное, теплое, живое.
И всё же, остается вопрос, приходящий сам собой, который, чуть светится внутри. Если это игра, если я – сознание, которое забыло себя, как же проснуться, как вспомнить прямо здесь, не уходя никуда, ничего не разрушая, как узнать себя, проснуться внутри этого сна?
И этот вопрос повис в воздухе, как аромат ночного жасмина, вплывающий из окна, тонкий, едва уловимый, зовущий куда-то вглубь.
Савелий смолк, Мухин тоже молчал. Между ними на столике горела свеча и пламя чуть подрагивало, не от движения ночного воздуха, а от самой ночи.
Сява смотрел на Мухина словно на реку, которая еще не знает, куда течет, с любовью, терпением, понимая, что торопить нельзя, потом заговорил, тихо, будто разговаривая сам с собою.
 - Внутри тебя живут семена, не те, которые сажают в землю, другие, невидимые. Зовут их Васаны, и о них будет следующий рассказ.

07.06.26