2. 8. Цена любви к братьям нашим меньшим. Часть 2

Предисловие ко 2-й части.
Прошу Вашего великодушного прощения, дорогие мои читатели, за то, что заставил вас  долго ждать продолжения этой истории! Причин столь долгой задержки было аж целых две.

Причина первая. Анонсировав продолжение истории о Борьке и котёнке, я вдруг засомневался: а стоит ли вообще публиковать очень невесёлое продолжение, а тем более, окончание данной истории? Если поставить окончательную точку до фразы «Продолжение следует» получится рассказ, который не только взрослым, но и детям, вполне, почитать можно. А вот от развязки этой истории детей, я думаю, лучше оградить… Но, ещё раз всё взвесив, решил так. Жизнь, она ведь штука сложная. Не только у взрослых, но и у детей тоже. Просто с годами мы об этом забываем, поскольку человеческая память легче забывает о плохом и тяжёлом… Исключая некоторых индивидуумов. Ну, так и описывать её надо правдиво, какая она есть, не «нагнетая», но и не приукрашивая, и не умалчивая о неудобных темах и ситуациях. И всё же, ещё раз всё взвесив, решил сократить особо драматичные эпизоды финала истории. Поэтому вместо задумывавшихся трёх частей рассказа, остались только две. Продолжение превратилось в окончание. Пока пришёл к такому выводу полторы недели потерял.

И причина вторая. Что поделать, Муза моя оказалась страшно занятой дамой! У неё, помимо того, чтобы вдохновлять меня, ещё и своих, домашних, дел набралось по горло. Да и круг её подопечных, отнюдь, не исчерпывается Вашим покорным слугой. А среди таковых я даже далеко не на первом месте… Посещать меня ей всё не досуг, визиты она мне теперь наносит по «остаточному принципу», а без её присутствия, хоть тресни, ни строчки не пишется. Слава богу, наконец, она улучила-таки момент уделить и мне капельку своего драгоценного времени. Посему и я готов представить на ваш суд ещё несколько страниц из истории о Борьке.


1
Первым делом мама категорически запретила Борьке подходить к котёнку и, тем более, брать его в руки. Затем объяснила сыну, что теперь он, начиная с сегодняшнего дня, и впредь до конца лечения каждый день будет ждать, когда одноклассники, пойдут из школы мимо их дома. Благо, что ребятам, живущим в жёлтых домах, больше просто и деваться было некуда, как пройти мимо Борькиного дачного домика. И каждый раз Борьке надо будет выяснять у ребят, что сегодня проходили в школе и что задали на дом. Всё, что прошли, и всё, что задали, надо будет выполнить. Если что-то будет непонятно, вечером, когда папа вернётся с работы, попросить его объяснить.

По поводу занятий Борька нисколько не расстраивался. Мальчик не испытывал проблем с учёбой. И арифметика, и русский язык давались ему без особого труда. А с чтением он и вовсе проблем не имел, перечитав к своим 8,5 годам уже приличное количество книг. Зато теперь не нужно будет каждый день с утра пораньше тащиться в школу! Борька уже едва ли не радовался, как радовались ещё недавно его «товарищи по несчастью». Или всё же по счастью?

На следующий день мама с утра была дома и повезла Борьку к дерматологу. Районный дерматолог направил Борьку лечиться в учреждение с очень длинным названием – Московский областной научно-исследовательский клинический институт (МОНИКИ). Почему для лечения достаточно давно известной болезни требовалось ездить в столицу, никто ни Борькиной маме, ни, уж тем более, самому Борьке объяснять не стал.

Когда Борька с мамой вернулись домой, мальчик обнаружил, что котёнок из-под крыльца дома куда-то исчез. Утром они с мамой из дома выходили рано, торопились и было не до котёнка. А теперь, заглянув под крыльцо, Борька не увидел там не только самого котёнка, но и ни его картонной коробки, ни плошки для молока. Однако, спросить у мамы о судьбе хвостатого малыша мальчик не решился. Он чувствовал, что момент для этого не самый подходящий. Решив, что мама попросила отца, ездившего на работу до самого снега на велосипеде, утром завезти котёнка обратно, в детский городок, Борька несколько успокоился и больше уже старался о котёнке не думать.

В первый раз Борьку в МОНИКИ повёз отец. В качестве лучшего, нежели мама, знатока географии тогдашней Москвы. Ехать пришлось долго. До центра Москвы, в Центральный Детский мир мама возила сына не единожды. После Детского мира, чаще всего она ещё вела его по тогдашней улице 25-го Октября, ныне Никольской, к ГУМу. И только, отстояв ещё пару очередей в ГУМе, они возвращались домой. Борька не был капризным мальчиком. Да и его мама капризы пресекала на корню. Поэтому он не жаловался, но по возвращении из подобных поездок домой ноги мальчика, что называется, «гудели».
В той же части Москвы, что расположена севернее центра, Борька и вовсе ещё не бывал, если не считать того раза, когда папа возил его покататься на прогулочном теплоходе с Северного речного вокзала. Да ещё к бабушке, во Владимирскую область, и к тётушке в подмосковный районный центр Воскресенск Борька ездил несколько раз с Казанского вокзала. Нынешней Калужско-Рижской линии метро тогда ещё не существовало. Соответственно, не существовало и её центральной части, проходящей теперь внутри Кольцевой линии.

Начало путешествия было для Борьки привычным. Автобус маршрута № 231 довёз их с отцом по Калужскому шоссе до метро Калужская. Затем, на метро доехали до конечной станции Калужской линии – Октябрьской. Пересели на Кольцевую. До станции Комсомольская, где располагался в том числе и Казанский вокзал, эта линия была Борьке немного знакома. А вот дальше они приехали на станцию, где ему ещё бывать не доводилось. Сквозь окна поезда метро мальчик прочитал название, написанное на выложенной кафелем стене большими металлическими буквами: «БОТАНИЧЕСКИЙ САД». Так называли тогда нынешний или, наоборот, стародавний Аптекарский огород. Видимо, тогдашние городские власти не боялись путаницы с примыкающим к территории ВДНХ большим Ботаническим садом в Останкино. Борька с папой вышли из метро и оказались на большой незнакомой улице, которую сразу же и перешли подземным переходом. «Проспект Мира», – прочитал мальчик на адресной табличке углового дома.

Борьке нравилось бывать в новых, ещё ему незнакомых, местах Москвы. Особенно при поездке «туда», пока ноги не успели ещё основательно устать. Мальчику из небольшого посёлка нравилось, решительно всё: и высокие, разнообразные по архитектуре, дома, и оживлённое городское движение, и подземные переходы, и, конечно, станции-дворцы метро. Но в этот день неласково встретила путешественников столица на выходе из подземки. Ехали рано, чтобы приехать к восьми часам утра. Бабье лето уже закончилось. Над Москвой висели серые свинцовые тучи. И поздний осенний рассвет еле-еле пробивался сквозь них. Да и ветер дул неприятно-холодный. Видимо, поэтому новый для мальчика район Москвы не произвёл на него такого яркого впечатления, как обычно.

И всё-таки вокруг было столько необычно нового, что мальчику скучать всё равно было некогда. Вот прошли мимо магазина «Подарки» торговой фирмы «Весна». В витринах были белоснежно белые женские платья разных фасонов и строгие чёрные мужские костюмы. «Магазин для новобрачных», – прочитал Борька надпись пониже названия. Он уже немного знал, что такое свадьба и новобрачные. Совсем недавно в их домике женился вернувшийся из армии сын немолодой уже соседки.

У первого же светофора свернули налево, за угол. А когда переулком дошли до ближайшего перекрёстка, по пересекающей переулок улице загромыхал трамвай. Прогромыхал и остановился перед перекрёстком. Вообще-то Борька уже видел трамваи: на Комсомольской площади. Или, как тогда её называли а народе, а сейчас именуют официально, площади Трёх вокзалов. Но на большой, широкой площади трамваи ходили где-то посередине, далеко от вечно спешащих на вокзалах пешеходов. И там мальчику не удавалось, как следует разглядеть этот необычный для него вид транспорта – какой-то «гибрид» автобуса и железной дороги. А тут, пока переходили улицу, можно было спокойно разглядеть этот «рельсовый автобус» вблизи. Конечно, Борьке очень хотелось посмотреть, как там внутри? А ещё бы лучше прокатиться на этом громыхающем транспорте! Но Борька понимал, что они спешат, а трамвай идёт поперёк их теперешнего маршрута. Поэтому он даже и не пробовал заговорить с отцом на тему катания на трамвае.

Тем же переулком дошли до следующей улицы, перешли её и свернули направо, двинувшись вдоль длинного забора, окружавшего несколько корпусов, не только разных архитектурных стилей, но и разных эпох. Это и была территория МОНИКИ, где некоторые корпуса дореволюционной ещё застройки соседствовали с несколькими корпусами советской эпохи. А один корпус, в суперсовременном, по тогдашним временам, стиле, из стекла и бетона, только лишь строился на отгороженном забором участке. Дошли до проходной, где отец поинтересовался у вахтёра, как попасть в дерматологическое отделение.  Вахтёр указал на корпус, всего метрах в 20 от проходной, наискосок. Папа с сыном вошли внутрь указанного вахтёром корпуса, разделись в гардеробе и, записавшись в регистратуре, прошли к назначенному кабинету.


2
У кабинета уже ожидало своей очереди несколько человек. Мальчик с отцом присели и стали ждать, пока не подойдёт их очередь и медицинская сестра не пригласит их в кабинет. Борьке не в первый уже раз приходилось «обивать пороги» врачебных кабинетов. Поэтому ожидание очереди в медучреждении было для него делом сколь томительным, столь же и привычным. Мальчишкам тяжело долго сидеть на месте и Борька, поднявшись со стула пошёл неспешно вдоль коридора изучая настенную медицинско-просветительную агитацию. Обойдя коридор по периметру и вернувшись к кабинету, у которого сидел отец, мальчик уже знал, какие симптомы у стригущего лишая и парши, как эти болезни распространяются среди людей и какие меры профилактики необходимо применять для предотвращения заражения. Ещё не раз и не два успеет он обойти коридор, пока, наконец выглянувшая из кабинета медсестра не назовёт его фамилию.

В кабинете женщина-врач велела Борьке присесть на стул, и, надев хирургические перчатки из тонкой резины, подошла к мальчику. Она, раздвинув волосы на Борькином затылке и осмотрела то самое место, где ещё в школе у него нашли подозрительное шелушение кожи.
– Да, стригущий лишай, – заключила врач и, сняв перчатки вернулась к своему столу. Там вооружившись чернильной авторучкой, она стала расспрашивать Борькиного отца, когда и при каких обстоятельствах у мальчика обнаружили заболевание. Борька сидел, особенно и не прислушиваясь к разговору отца с врачом. И даже не заострил внимание на вопросе врача:
– А с котёнком как потом поступили?
– Убил и закопал, – последовал ответ.

В голове у Борьки, как будто, что-то бахнуло и зазвенело, словно снова на неё надели старый рукомойник, и кто-то опять шандарахнул по этому рукомойнику тяжёлой металлической болванкой, как некогда соседский Колька. Он-то до сих пор думал, что котёнка отнесли назад, во двор Сашкиного дома… Вообще-то Борька был достаточно большим и начитанным мальчиком, чтобы знать, что животных убивают. Например, на мясокомбинатах, чтобы делать из них продукты. Или, например, на зверофермах, ради пушнины.  Но не представлял, что можно убить маленького беззащитного котёнка… В детстве Борька был, не по мужски слезливым мальчиком. Расстроиться и пустить слезу мог и по не слишком значительному поводу. Но в этот раз Борька не заплакал. Ему хватило сил сдержаться. Он только повернул голову к стене, на которой висел медицинско-просветительный плакат, как будто разглядывая его, чтобы никто не заметил навернувшиеся на его глаза слёзы.

– Ещё кошки в доме есть? – спросила врач.
– Есть ещё один кот, уже взрослый, – отвечал папа.
– Тоже убить и закопать! – безапелляционно заявила врач.
У Борьки ёкнуло сердечко… Умника-пушистика Ваську?! Любимца всей семьи – убить и закопать?!

Несмотря на всю его слезливость, в самые наряжённые и драматичные моменты, у Борьки в голове как будто какой-то «предохранитель» срабатывал. В такой ситуации мальчику всё становилось абсолютно безразлично, просто «никак». И слезливые, частенько, его глаза становились в такие моменты сухими. Вот и на этот раз ему стало «ни тепло, ни холодно». Борька совсем «отключился» от разговора врачихи с отцом и лишь равнодушно читал, напечатанные на плакате слова, совсем не вникая в смысл написанного. А прочитав до конца, начинал читать сначала.

Выписав рецепты, врачиха завершила разговор, велев приехать через 2 недели для оценки эффективности лечения и возможной его корректировки. Отец, а вслед за ним и Борька, поднялись со стульев, попрощались и вышли из кабинета.
Всю обратную дорогу Борька, обычно, с любопытством разглядывающий новые для себя локации, не оставляющий непрочитанной ни одной вывески или таблички, смотрел лишь себе под ноги. Всегда разговорчивый и не дающий скучать родителям, в этот раз он не проронил на обратной дороге ни слова…


3
Потянулись однообразно унылые осенние дни. Борьке теперь не нужно было с утра подниматься и торопиться в школу. Но и веселья от такой жизни было мало. Теперь по утрам он опять оставался дома один. Сестра, как все дети, уходила в школу. Все его соседи-приятели тоже каждый день шли в школу. А гулять одному в сырую осеннюю погоду никакого настроения не было… И лишь по воскресеньям, когда не только ему, но и всем ребятам уже не нужно было идти в школу, можно было, как и раньше проводить свободное время в занимательных играх.

Сразу за высоким сплошным забором, отделявшим территорию санаторского посёлка от долины протекавшей рядом речки, начинались густые заросли черёмухи. Тропинка меж кустов и деревьев, петляя, спускалась, местами, весьма круто к пойме реки, раскопанной обитателями санаторского посёлка под картошку. На приличном протяжении, не менее 20-30 метров, пойму от заросшего черёмухой косогора отделял земляной вал высотой пару метров. Вал остался ещё с той поры, когда для строительства санатория добывали открытым способом известняк, в обилии распространённый в долине реки. Верхний слой грунта сняли бульдозером, образовав этот самый вал. После добычи известняка образовался овраг. Один его склон, спускающийся от забора, был пологим. Вторым же, крутым, служила обращённая к забору сторона вала. Овраг с годами зарос черёмухой. Но, по причудам природы, на пологом его склоне, между валом и забором в одном месте заросли черёмухи расступались, образуя небольшая полянку, не более пяти метров в диаметре.

Вал быстро облюбовали санаторские мальчишки для своих игр. Особенно, для игр в войну. Очень он походил на средневековый крепостной вал. И обзор на пойму реки с него открывался отличный. Правда, мальчишки валом его никогда не называли. А называли меж собой, попросту, бугром. В зарослях же черёмухи удобно было прятаться «партизанам». И родители не видели, какие порой проказы на бугре учиняют их детишки. Наблюдать за играми детей мешали те самые густые черёмуховые заросли. А вечерами в хорошую погоду ребята постарше частенько разводили на бугре костры. Нередко и более мелкие ребятишки приходили погреться к разведённому костру. И полюбоваться завораживающим зрелищем пожирающего хворост огня.

В ближайшее после возвращения из МОНИКИ воскресенье Борька, вместе с Колькой и Вовкой из соседней дачи пошли играть на бугор. В этот раз мальчишки не играли в войну. Просто сидели на бугре и рассказывали друг другу разные истории. Вдруг они услышали отчаянные кошачьи мяуканье и шипение. Ребята вгляделись в просветы между кустами и увидели, как Борькин папа тащит на верёвке сопротивляющегося Ваську.
Кусты были расположены ближе к ребятам, поэтому они сквозь них видели происходящее в овраге, а мужчине мальчишки были не видны. Папа притащил Ваську на полянку среди зарослей черёмухи. Из мальчишек один только Борька мог понять, что сейчас должно произойти на полянке. Он отвернулся и не увидел, как отец резким движением затянул петлю на Васькиной шее… Еще несколько минут до ребят доносились кошачьи хрипы. Потом стихли и они.

***

Борька оказался особым «везунчиком». Его товарищам по несчастью, Сашке и Димке, тоже назначили медикаментозное лечение. У этих ребят лечение показало хорошие результаты. Через месяц для них лечение было закончено. Ещё через месяц карантина, оба Борькиных одноклассника вернулись к занятиям в школе. Когда же Борька, спустя две недели от первого посещения клиники, уже с мамой, а не с папой, снова приехал в МОНИКИ, осмотревшая его врач лишь головой покачала. Видимо, Борькина кожа оказалась слишком подходящей средой для пустившего в ней «корни» грибка. Для Борьки медикаментозное лечение было признано неэффективным и ему назначили рентгенотерапию.

Уже очень много лет, как этот метод не используют для лечения кожных заболеваний. Из-за его высокой лучевой нагрузки и риска осложнений. Да и нет в нём более нужды, поскольку эффективность препаратов и без того стала достаточно высокой. Однако, в годы Борькиного детства других эффективных методов для сложных случаев заболевания ещё не знали. Врач сразу предупредила, что после лучевой терапии волосы выпадут. Все. Потом вырастут новые. Мальчик представил себя без волос, как будут смеяться над ним ребята… Грустно стало Борьке. Но выбора ему никто не давал.

***

Волосы, действительно вылезли. Все. Даже брови. Борька смотрел на себя в зеркало и от собственного отражения ему хотелось реветь. А папа только посмеивался: «Зато никто тебя в драке за волосы не схватит!». А Борька и не дрался никогда… В дополнение к абсолютной лысине, на Борькиной голове добавились язвочки в нескольких местах, причём совершенно не связанных с местом, первично поражённым болезнью. Видимо, то были эти самые, осложнения, «побочные эффекты». Спасало ситуацию лишь то, что наступили холода. Уже выпал снег. И без шапки ребята на улицу не выходили. Так что пока Борькиной лысины никто из знакомых ребят не видел.

А скоро и соседей у Борьки не осталось. Их дачные домики передавали Мосдачтресту. Для использования «по прямому назначению», т.е., в качестве дач для летнего отдыха заслуженных москвичей. А для сотрудников санатория и тех жильцов дачного посёлка, кто уже утратил трудовую связь с санаторием, построили на поле, начинавшимся сразу за поросшим черёмухой оврагом, пару панельных пятиэтажек. Пресловутых «хрущёвок».

К декабрю уже все соседи, и из Борькиного домика, и со всей улицы, перебрались в пятиэтажки. Борькина семья переезжала последней.

***

В школу Борька вернулся только после новогодних каникул. В прикрывающей лысую голову пилотке. Конечно, среди одноклассников нашлись и любители подразнить. И пилотку несколько раз, подкравшись сзади, особо озорные мальчишки срывали с Борькиной головы, обнажая всему классу её «сияние». А если такое происходило в корридоре, то и не одному только классу. Но достаточно быстро к этому факту одноклассники привыкли. Даже самым отъявленным озорникам срывание с Борькиной головы пилотки надоело и не казалось уже столь забавным. Школьная жизнь потекла для Борьки в обычном режиме. 

Ещё, примерно, через месяц, начали отрастать и новые волосы. Только на местах заживших к тому времени язвочек оставались небольшие, около сантиметра, кружочки, лишённые волос. Прошло 3-4 года, пока и они постепенно заросли. А ещё у абсолютного брюнета Борьки появилось десятка полтора отдельных седых волосков по всей голове. Да так и остались они седыми, придавая облику мальчика особую «изюминку».