Ферма. Одиссея агента Джонсон

Ричмонд, штат Вирджиния, США

22 августа 1995 года

Амара глубоко вздохнула… а Энке решительно покачал головой: «Одну минуту… чем раньше начнём разбираться с этим очищением, тем лучше…»

И набрал номер Эрики Фосс. Когда он объяснил ситуацию, криминалькомиссарин ожидаемо осведомилась: «Деву с её отморозками вызвал? Они римейк приюта в Киллили с удовольствием организуют…». Энке усмехнулся: «Уже едут».

И отдал боевой приказ: «Мне эта история не нравится решительно… весь штат перетряхни, если надо, но найди этого… не в меру предприимчивого фанатика…»

«Мне тоже» - усмехнулась Эрика. И обеспокоенно осведомилась: «Ты думаешь, что фантазии Астрид результат воздействия этих персонажей, а не молохан?»

«Очень может быть» - спокойно ответил Энке. Криминалькомиссарин вздохнула:

«У меня просто голова кругом… час от часу не легче… впрочем, обычное дело». И уверенно добавила: «Сделаю, конечно… с помощью твоей новой пассии… точнее, обеих твоих новых пассий». И отключилась.

Амара не так уж чтобы совсем неожиданно поднялась из кресла и тихо (и очень осторожно) спросила: «Можно, я разденусь… совсем и встану на колени?»

Энке её просьба не удивила совершенно – пять лет «работы в подполье» в обычно жутком, а иногда совершенно кошмарном «параллельном мире» могут дать ещё и не такие последствия.

Ибо накопленный запредельный стресс можно было снять… только вот такими радикальными методами. Нагота, подчинение… Энке не сомневался, что и её запрос на алго-терапию не за горами.  Поэтому он кивнул: «Можно, конечно».

Амара разделась догола ни разу не эротично – словно на приёме у врача… впрочем, по сути, так оно и было. Сложена была она просто идеально – и от природы, и от регулярных занятий спортом… и вообще явно за собой следила.

После чего встала на колени, завела руки за голову и опустила голову, глядя в пол (приняла вторую позу нижней женщины). Глубоко вздохнула (ей явно существенно полегчало – БДСМ-ритуалы прекрасно снимают стресс… и вообще это весьма эффективная психотерапия) – и начала свой рассказ.

«Через несколько дней после того, как мне исполнилось тринадцать дней, мама сказала мне, что будет меня регулярно пороть…»

«Как она это объяснила?» - будничным тоном осведомился Энке.

Амара вздохнула: «Мама меня никогда не наказывала; она считала это бессмысленным – ибо проступок уже совершён; прошлого не вернёшь…»

«Она устраивала тебе регулярные профилактические порки?» - удивился Энке. Удивился потому, что это очень большая редкость – хотя, на самом деле, намного эффективнее, чем телесные наказания постфактум.

Амара кивнула: «Мама сказала, что с моей внешностью и быстрым созреванием…». Энке покачал головой и усмехнулся: «… ты всенепременно собьёшься с пути истинного, если тебя не удерживать в рамках – пусть и такими радикально-экзотическим методом…»

«Именно так» - подтвердила Амара. И продолжила: «Мама сказала, что будет внимательно следить за моим эмоциональным состоянием… и когда решит, что я могу наворотить дел…». Энке вздохнул: «… она вернёт тебя в рамки поркой…»

И осведомился: «И прямо тут же тебя выпорола?». Амара покачала головой:

«Через неделю где-то… потом порола… по-разному получалось, но, в общем и целом, раз в две недели, примерно… иногда реже, иногда чаще…»

«Ремнём?». Амара кивнула: «Да, отцовским, армейским… он четыре года в мотопехоте отслужил… это больно весьма, на самом деле…»

Глубоко вздохнула – и продолжила: «Я дома всегда в шортах ходила… у нас тепло, поэтому по её приказу ложилась на живот на кровать, спускала шорты и трусики, оголяла ягодицы, мама меня привязывала к спинкам кровати – и порола…»

«Много ударов получала?» - осведомился Энке. Амара пожала плечами: «Я не считала… мама тоже… она чувствовала, когда хватит… больше сотни никогда не было, это точно… полсотни в среднем, наверное…»

«В школе шум не поднимали?». Амара покачала головой: «Я училась в частной католической школе в южном штате; телесные наказания детей в семьях у нас в порядке вещей; директриса была поклонницей библейских методов воспитания»

«Традиционной интерпретации ветхозаветных рекомендаций» - поправил её Энке. «На самом деле, Ветхий Завет вовсе не предписывает телесные наказания детей в семьях, а даёт лишь общие рекомендации, с поркой никак не связанные…»

Амара кивнула: «Я это поняла уже взрослой; тогда для меня это было в порядке вещей… да и не одну меня в семье пороли… каждую третью в школе точно…»

«Это закончилось, когда ты уехала в Нью-Йорк?» - не столько спросил, сколько констатировал Энке. «Да, именно тогда» - подтвердила Амара.

«Помогало?» - осведомился Энке. Амара пожала плечами: «Судя по тому, что из меня получилось, это было правильное решение, хотя post hoc ergo propter hoc»

После этого – не значит вследствие этого. Энке кивнул и спросил:

«Отец как на это реагировал?». Амара вздохнула: «У нас в семье мама рулила…»

Обычное дело в негритянских семьях.

«… отец достаточно религиозен, чтобы воспринимать многое в Библии буквально, меня с младшими сестрами мама воспитывала, отец не вмешивался почти…»

«Сестёр мама тоже порола?». Вполне естественное предположение.

Амара усмехнулась: «Ещё сильнее и чаще, чем меня… обе те ещё оторвы были, однако всё благополучно закончилось: хорошее образование, хорошая работа, хорошие мужья, хорошие дети…»

«То есть, её методы работают… три дочери уже статистика…». Амара вздохнула:

«Видимо, так…». Энке задал очередной естественный вопрос: «В университете не хотелось… повторения пройденного?». Она покачала головой:

«Я ни разу не мазохистка; мне никогда это не нравилось… было просто очень больно и всё. Я не сопротивлялась потому, что была воспитана в подчинении родителям и в естественности телесных воздействий на детей…»

«Однако ты замуж не вышла и потомством не обзавелась…» - задумчиво констатировал Энке. Амара вздохнула: «Родители не хотели, чтобы я служила в ФБР…, они хотели, чтобы я стала адвокатом по уголовным делам и защищала несправедливо обвинённых чернокожих…»

Увы, до сих пор вполне обычное дело в Вирджинии и не только.

«… вышла замуж, родила и воспитала минимум троих детей, потом внуков нянчила… как это принято в нашей среде». Энке усмехнулся: «Но тебе всё это нафиг не сдалось, грубо говоря…». Амара кивнула:

«Я ещё в юности поняла, что я не хочу жить так, как жила и живёт моя мама… как я хочу, я до сих пор окончательно не поняла» - со смехом добавила она.

И продолжила: «Я очень рано… в четырнадцать лет, попробовала с девочками…»

«И поняла, что и это не твоё?» - не столько спросил, сколько констатировал Энке.

«Совсем не моё» - подтвердила Амара. «Юношеский… девичий эпатаж, не более»

«Мама как к этому относилась?». Амара пожала плечами: «Она не знала… или умело делала вид, что не знала… да и недолго это длилось, полгода всего…»

«И что было потом?» - заинтересованно осведомился Энке. Амара вздохнула:

«Когда мне исполнилось шестнадцать, у меня началось весьма экзотическое половое воспитание…  особенно по меркам южного штата…»

«Насколько экзотическое?» - будничным тоном спросил Энке. Она объяснила.