Рассказ Одина об охоте на зверя

Я, Один, Всеотец, расскажу тебе историю, которую мне рассказала Скади — богиня зимы, охоты и мщения, дочь великанов. Случилось это в глубинах Ётунхейма, где снега лежат веками, а деревья растут кривыми от древних чар.

Скади шла по следу неведомого зверя. Она заметила его случайно: огромные, круглые следы, будто выжженные на льду, и вокруг — ни запаха, ни шерсти, ни крови. Только странный металлический привкус в воздухе.

Она описала его так. Тело гладкое, почти без шерсти, но покрыто твёрдой бронёй, отливающей чёрным. Голова вытянутая, без ушей, с гребнем вдоль черепа. Глаза — два тёмных омута, без блеска, но полные холодной ненависти. Челюсти с внутренними зубами — выдвигаются вперёд, как когти. На спине — бугры, из которых сочилась едкая жидкость, прожигающая лёд. Двигался бесшумно, оставляя за собой пар, пахнущий серой.

«Я не видела ничего подобного, — сказала мне Скади. — Он не был ни волком, ни медведем, ни драконом. Он был… иным».

Сначала Скади шла за зверем, но вскоре поняла: он знал о ней. Следы появлялись там, где их не должно быть, ветер доносил шёпот, которого не могло быть в безлюдных горах.

А потом зверь обернулся.

Он выскочил из тумана, как тень, выросшая в три раза. Скади едва успела вскинуть лук — стрела вонзилась в бок твари, но отскочила от брони. Зверь бросился на неё с шипением, похожим на крик разъярённого железа.

Они сошлись в ущелье, где скалы сжимались, как челюсти. Скади билась копьём и ножом, но каждый удар либо скользил по броне, либо вызывал брызги едкой жидкости. Один раз тварь задела её плечо — плоть зашипела, и богиня почувствовала жжение, проникающее до кости.

Зверь наседал. Его хвост, гибкий и тяжёлый, сбивал Скади с ног. Челюсти щёлкали в дюйме от лица. Дыхание было холодным, но высушивало кожу, как мороз.

Она отбивалась, отступала, прыгала по скалам, но тварь не уставала, не замедлялась, не показывала боли.

Когда силы уже почти оставили Скади, а копьё треснуло от удара о броню зверя, случилось то, что она назвала везением богов.

Над ущельем пронёсся порыв ветра с севера — тот самый, что несёт метель и голос древних духов. Он швырнул в глаза твари горсть ледяных кристаллов. На миг зверь замер, ослеплённый.

Скади не упустила шанса. Она собрала всю волю, вспомнила заклятия отца, и вонзила нож в щель между пластинами брони у основания шеи — туда, где кожа казалась тоньше.

Лезвие вошло глубоко. Из раны хлынула чёрная, дымящаяся кровь. Зверь издал звук, похожий на скрежет камня по металлу, и рухнул, содрогаясь.

Но даже мёртвый он был опасен: его тело начало растворяться, оставляя после себя лишь лужицу кислоты и странный пепел, который ветер тут же унёс прочь.

Когда она вернулась в Асгард, я спросил её:

— «Что это было, дочь великанов? Не зверь, не дух, не демон…»

Она ответила:

— «Я не знаю, Всеотец. Оно пришло не из наших миров. Я чуяла это. Оно не охотилось ради пищи — оно испытывало меня. Как будто хотело понять, насколько крепка воля асов и ётунов».

Я задумался и вспомнил видения Норн: грядущий Рагнарёк, трещины между мирами, существа, что придут из пределов. Возможно, это было первое предзнаменование.

Такова история, что поведала мне Скади — о твари, не знающей жалости, и о победе, что далась не силой, а везением, волей духов и мгновением удачи. В мирах есть тайны, что древнее богов, и охота может обернуться битвой за саму жизнь.

Ты знаешь его смертный? Он выдумка ваших скальдов? Для тебя две новости. Хорошая — скальд что выдумал их — такой же эмпат герменевтик. Плохая — зверь реален.