В гостях в Питере или сорок лет спустя Ч 2

       Через день погода наладилась ветер несильный, хотя тот же северо-западный, но  солнечно, прогноз обещал +13. Пошел в сторону минарета, который виднелся в проеме. Идти оказалось больше, чем предполагал, почти километр. Дороги в ту сторону не было, была тропка, которая тянулась между домами нашего квартала и пустошью. Пустоши здесь интересные, в них бывают заброшенные домишки, даже каменные, свалы строительного мусора, и еще,  все они в зарослях ивняка, кленов, лип и еще каких-то деревьев, так что не пустоши, а скорее лес. Когда наш квартал закончился, тропка тянулась по этому лесу.
       Наконец  вышел к пятиэтажкам, они были огорожены железным забором высотой более 2-х метров, и разглядеть что за ним, было невозможно.  Шел вдоль забора и вышел к воротам, они были на магнитном замке, калитка тоже на замке.  Рядом стоял крутой джип, людей за тонированными стеклами не заметил.  Пошел вдоль забора, но в обратную сторону, здесь тоже тянулась тропка. Стена забора вышла на узенький асфальтированный проулок и повернула вдоль проулка. Пошел по нему, метров через триста забор повернул влево, я тоже повернул, но скоро понял, что попасть к мечети и минарету, не смогу –закрытый мусульманский анклав, как еврейское гетто.
       После Второй мировой войны гетто воспринимается как закрытая территория, куда фашисты сгоняли евреев. Фактически же это анклавы уединенного проживания евреев внутри европейских городов.
       В гости приехала внучка Аня, младшая дочь моей старшей дочери. Аня родилась в Сургуте, там же окончила с отличием школу и поступила в институт в Питере. Изредка посещает родню: тётю и двоюродных сестер, изредка, поскольку кроме учебы еще и работает.  В честь приезда дедушки с бабушкой, тоже появилась не сразу. После застолья с разговорами предложил ей подняться на верхний двадцать первый этаж, она согласилась. Поднялись на лифте, было тепло и видимость прекрасная, снял шестисекундное видео панорамы города на смартфон. В этот раз кроме панорамы увидел  за пределами города на юго-западе две огромные градирни, сразу понял, что это Ленинградская АЭС.
        Кроме панорамы города, вернее полу-панорамы, поскольку обзор был в юго-западную сторону, мы еще смотрели вниз, во двор с детской площадкой и рядами машин, занимающих все остальное пространство. Двор нельзя было назвать колодцем, поскольку его стороны были более ста метров, и одна стена не была сплошной, тот самый прогал, в который я увидел мусульманский анклав. Так вот, когда смотрел вниз, а высота была более пятидесяти метров, появлялось жутковатое ощущение ненадежности опоры, и еще, что тянет вниз, к земле, и это было несложно, стоило перелезть через перила, и лети. Спросил у внучки, у нее тоже было такое ощущение. Странное дело, по работе геологом мне приходилось бывать на обрывах высотой и поболее, но ощущение ненадежности земной тверди не было, и желания кинуться вниз тоже, видимо на балконе двадцать первого этажа было опасение ненадежности человеческой постройки, и подспудное желание покинуть ее в момент разрушения. 
       Последним памятным мероприятием было посещение океанариума, поехали на метро с дочерью, жена традиционно отказалась. Входной билет в океанариум стоил те же девятьсот рублей, школьникам и пенсионерам также вполовину дешевле. Океанариум был немаленьким с несколькими отдельными большими аквариумами и одним самым большим, что по площади, что в высоту и даже со сквозным  прозрачным проходом сквозь него на уровне дна. Думаю, что видов цветастых тропических рыб было не менее ста, к тому же акулы (мелкие, самая крупная длиной под два метра), скаты, мурены, натуральные кораллы - зрелище впечатляющее. Кроме того был отдельный аквариум с местными видами, как-то: судаками, лещами, карасями, окунями и даже осетрами. Мы пробыли в океанариуме более часа и ничуть не пожалели. Это второй океанариум, в котором я побывал, первый во Владивостоке в 2004 году, только там он назывался акванариум, хотя могу ошибаться. Он находился на берегу залива Петра великого, недалеко от конечного ж/д вокзала и штаба ТОФа. Это был большой аквариум высотой метра три и длиной не меньше десяти, в ширину не знаю – задняя стенка была непрозрачной. В аквариуме было много рыб Японского моря, на дне морские звезды, морские ежи, раковины, раки-отшельники. Он был очень органичен, без нарочитых претензий.  Провел в нем не меньше часа.
       Между тем наше гостевание  подходило к концу, через два дня мы уезжали. Последние дни погода не порадовала, пасмурно, ветрено с короткими дождями. По утрам я выходил на пустошь на зарядку, остальное время сидел в квартире, изредка разминаясь на лестнице. Но в день отъезда погода как раз наладилась, солнечно при слабом ветре, и температура около плюс пятнадцати. После обеда дочь с младшей внучкой провожали нас на вокзал. Поехали на метро с одной пересадкой, и за час до отъезда  были на Московском вокзале. Здесь посидели в кафе, выпили кофе с круасанами, вышли на платформу,  В этот раз мы ехали на Сапсане.  Перед посадкой прощальные объятия, наставления и обещания, последние махи ладонями через вагонное стекло, поезд тронулся.
         Обратил внимание, что на Ласточке мы ехали со скоростью 150 км/час, на Сапсане же около  200-т км/час, максимально 218 км. Через четыре часа и десять минут были в Москве.  Здесь нас опять встретила старшая внучка и сопроводила в аэропорт Домодедово.  Перед зоной контроля мы с ней попрощались.
         Досмотр в Домодедово перед посадкой тоже неожиданное приключение, режим как в старые недобрые сталинские времена, шаг вправо, шаг влево – попытка к бегству, огонь на поражение без предупреждения. По факту так: все металлическое в коробку, обувь снять тоже в коробку, вещи на досмотр, быстро-быстро, не задерживаться, встать, снять головные уборы, ступни на ширине плеч, руки поднять – ощупывание и похлопывание по всему телу. Голоса резкие и интонации как в концлагере, никакой деликатности - неприятная процедура.
          Наконец все позади, обувь надета, одежда оправлена, посадочные талоны получены, мы в зале предполетного ожидания. Зал длинный, полукругом тянется перед летным полем, скамьи, какие-то киоски, буфеты,  редко информационные экраны и стенды, В справочном никого, время позднее. Нам до вылета почти два часа, нашли свободные скамьи, сели, рюкзачки ручной клади под ногами. Осталось последнее, найти место нашего выхода на посадку.
         Оставляю жену с ручной кладью и ухожу искать наш выход.  На посадочном талоне стоит №3, нахожу указатель, на котором обозначены выходы 1-14, иду в указанном направлении и вижу указатель над лифтом, захожу с несколькими пассажирами, спускаемся, выхожу с ними, смотрю на табло и нахожу выходы №№ 13, 14. Поворачиваю в обратном направлении, номера идут на убыль, но последним оказывается №4. Куда идти дальше?  Спрашивать других пассажиров неловко, они-то нашли свои. Ищу глазами кого-нибудь из работников порта, у них на лацканах бейджики, но никаких бейджиков не вижу. Наконец встречаю женщину с бейджиком, спрашиваю, она смотрит на меня, потом на указатель и показывает  в сторону, откуда я пришел, и быстро уходит, возразить не успеваю.  Иду назад без надежды отыскать, дохожу до №14, и вдруг вижу за ним №3. Слава богу, наконец-то! Подхожу ближе, оглядываюсь, чтобы получше запомнить место. На скамьях поблизости сидят люди, спрашиваю, куда летят, услышав «Улан-Удэ», успокаиваюсь.  Остается вернуться к жене. Начинаю усиленно вспоминать свои мытарства, но единственно помню, что она этажом выше, но где тот самый лифт?             Начинаю вспоминать, как шел, туда – обратно,  маршрут не складывается, подхожу к информационному табло и тут краем глаза замечаю у правой от меня стены ступеньки лестницы наверх. Не слишком уверенный в успехе поднимаюсь и сразу вижу на скамейке жену и наши рюкзачки. Присаживаюсь рядом, отдыхаю от умственного напряжения, затем вместе спускаемся по лестнице. На скамье, кстати, свободные места, садимся, и еще замечаю, что у выхода начинает выстраиваться очередь, хотя до вылета более получаса. Жена уходит занимать место в очереди, но обратно почему-то не возвращается, стоит. Минут через двадцать замечаю в очереди движение, с рюкзачками пробираюсь к жене.
       Посадка проходит нескоро, попав в самолет, пассажиры ищут свои места, помощи стюардесс не хватает, в проходе заторы. Наконец, все на местах, по динамикам звучит инструкция, как вести себя в аварийных ситуациях. Думаю, что пассажиров, опасающихся полетов, это не вдохновляет, но никто не вскакивает в панике, и не просит высадить его. Далее рулежка и взлет. За иллюминаторами темно, местное время  23 часа. Через два часа за иллюминаторами светлеет, мы летим навстречу солнцу, стюардессы начинают развозить ранний завтрак, народ сонный, но никто не отказывается. Еще через два часа вижу внизу Байкал, он весь во льду, немудрено всего 2-е мая, здесь в южной части лед растает во второй половине мая, а на севере продержится до июня. Наконец разворот над городом и самолет идет на посадку. На выходе как всегда толчея, но мы не торопимся, мы уже почти дома. Местного времени семь пятнадцать, на улице всего плюс шесть, но солнечно, и не холодно. Торгуемся с таксистом, он вначале просил полторы, но сбавил до тысячи. Через полчаса мы дома.