Дефицит. Глава II переработано

Начало -
http://proza.ru/2025/06/02/547

IIa.
Лукерья Мадден только пять месяцев тому, как перешла из Детского Общежития во взрослый спальный сегмент. В школе ей оставалось ещё полтора года. К учебе она относилась очень серьезно и особенно увлекалась поэзией и, как следствие, филологией, в совершенстве зная восходящий к земному эсперанто язык, на котором говорили обитатели Корабля.
Это была прекрасно сложенная девушка среднего роста с густыми серыми волосами на голове и в промежности. От мамы ее отличала ширина бедер, немного бо'льший рост и заметная ширококостность.
Она никогда первой не заигрывала с парнями, общаясь с ними чисто по дружески и уступая им (таковы правила Корабля), только если парням было уж совсем невтерпеж.
Сегодня после уроков она в одиночестве направилась в сегмент папирусных прудов, на ходу сочиняя всякую всячину в стихах. Ей пришлось пройти, петляя, немало коридоров, при этом открыв и закрыв за собой несколько люков.
По пути она пересекла быстрым шагом один из спортивных сегментов, где шли соревнования  девушек по стрельбе из лука. Девушки сосредоточенно, с серьезными лицами прицеливались, натянутые луки в их руках подрагивали, по команде арбитра они пускали в цели длинные стрелы, со свистом рассекавшие воздух. Стрелы немного смещались на лету из-за вращения Корабля, но спортсменки были прекрасно натренированы и направляли их так, что большинство стрел попадало хотя бы на периметр небольшого деревянного круга, укреплённого на столбе. ...
В одном месте очередного коридора она споткнулась: покрывавший везде пол слой резины лопнул и образовался шов, в который угодили пальчики ее левой ноги. Лукерья немедленно вызвала смотрителя - на этот раз не для корректировки маршрута, а чтобы сказать о шве. Металлический голос в динамике на стене поблагодарил за информацию и обещал устранение помехи в ближайший час ...
Наконец, девушка открыла последний люк и ступила босыми ногами на траву. В огромном сегменте прудов было ещё теплее, чем в жилых, а лампы с очень высокого потолка светили заметно ярче.
Лукерья закрыла за собой круглый люк в стене, широко вдохнула полной грудью влажный воздух и улыбнулась.
Если бы в обитателям Корабля во время еды не скармливали специальный препарат, отключающий обоняние, то девушка могла бы также оценить и более приятный по сравнению со спальным сегментом запах. Но это ощущение было ей недоступно. ...
Перед ней расстилался поросший высокими стеблями папируса берег пруда с искусственно созданным слабым течением воды. Трава подходила к самому берегу, вода шевелила колышащиеся в ней растения, с тихим журчанием обтекала выходящие на поверхность камни. Хотелось лечь в эту траву, смотреть на побеги папируса и воображать, что ты не в космосе, где весь корабль с людьми может быть за минуту уничтожен разгерметизацией главного люка, а на какой-нибудь планете, укрытой от всех космических напастей мощной атмосферой и магнитным полем ...
Но в этот момент она заметила стоящего под одним из высоченных кустов парня. Рядом возвышался пюпитр, на котором лежал лист папируса. На листе был изображен пейзаж с берегом пруда. Там же лежал и калам с черной пастой, орудие юного художника, длинноволосого, хрупкого телом красавца с полностью снятыми волосами промежности.
Член парня болтался вниз, его головка полностью скрылась под кожей, свисавшей складками - молодой человек был полностью поглощён процессом рисования.

 — Привет! - Лукерья подошла ближе.
 — Д-добрый день - слегка запнувшись ответил юноша, уставившись на неё, его пенис при этом начал надуваться и пополз вверх.
Девушка с трудом сдержала довольную улыбку, но сделала вид, что не смотрит вниз.

 — Рисуешь?
 — Пытаюсь, - вздохнул юноша, - это называется этюды на пленэре.
 — Ты в художественном классе?
 — Ну да. Но рисование - это для себя. Экзамен в Союз Художников я держать не собираюсь.
 — Смотри! - она вдруг отвлеклась и показала пальцем на воду. По воде пруда быстро бежал жук-водомерка, — Вот здорово! Первый раз вижу не на рисунке.
 — Да их тут много! Тебя как зовут?
 — Лукерья Мадден.
 — А я Франсуа Кан. Учусь в выпускном.
 — Значит, на год старше меня. Ты рисуй - и будем говорить. Я сяду рядом.
 — Подожди! Я закончил - и у меня есть еще один лист. Давай, я тебя нарисую на фоне берега.
Лукерья расплылась в улыбке, даже язычок чуть высунула:
 — Давай!
 — Садись вон туда-а, - юный художник каламом указал ей место на берегу пруда спиной к воде. Лукерья послушно присела.
 — Слишком напряженно согнулась. Не пойдет!
Он быстро передвинул к берегу довольно большой и плоский камень, кинул на него, сорвав, несколько листов папируса и жестом пригласил ее сесть.
Девушка послушна села, обняла руками коленки и положила на них голову, смотря вперёд на юного творца.
 — Да! Вот оно! - и парень быстрыми движениями, время от времени посматривая на "модель", начал набрасывать новый рисунок. ...
 — Ну и как ты в этот сегмент попала? - спросил он через полминуты, не прерывая рисование.
 — Строгие учителя надоели! Хочу в какой нибудь класс к другим, - Лукерья надула губки - Представляешь, нам и химик, и астроном запрещают садиться "бутербродиком"!
 — Садиться "бутербродиком"??? Это как? - Франсуа остановил руку с каламом и удивлённо воззрился на сидящую собеседницу.
 — Ну - за одну парту садятся трое, а не двое. Девочка в середину, два парня - по бокам.
 — И что - это так интересно?"
 — Ага! Особенно ей. Знаешь как девочкам приятно гладить двух парней сразу и сравнивать
 — Догадываюсь! - художник прыснул со смеху, за ним засмеялась, запрокинув голову и открыв зубки, и Лукерья. — Да, учителя бывают разные. У нас была ботаничка полгода: разрешала парням прямо на уроке мастурбировать на нее.
 — Молодая?
 — Год после педучилища. До сих пор не беременна почему-то, хотя все вроде на месте.
 — А Интеллект на ее уроке?
 — Молчал. Она какую-то специальную команду давала Интеллекту, чтобы парней током не бил за онанизм - и пожалуйста! приходила с контейнером, ставила его прямо на первую парту. Кто хотел довести себя до оргазма, тем его передавали и они кончали в контейнер.
 — А ей нравилось, что на нее так реагируют?
 — Ага! Раскраснелась и улыбалась все время.
 — Ну а наши вот так. Оба - и химик и астроном - заладили: "Хотите учиться у нас - выполняйте то, что говорим. Не хотите - идите в школы других сегментов.
Вот я после уроков и ушла. Завтра в этом сегменте хочу посмотреть, как уроки - тут.
 — А после уроков эти ваши строгие учителя как?
 — По всякому.
Оба засмеялись, глядя друг на друга, в глазах обоих зажглось желание, но Лукерья сдержалась.

В этот момент с высокого 30-метрового потолка, заквакал динамик смотрителей:
"Лукерья Мадден, А68114, с вами хочет говорить мать."

— Да, Мам!
— Ну ты где?
— На папирусных прудах. Познакомилась тут с мальчиком. На год старше.
— Так ты сколько туда добиралась-то. Это же почти у плоскости симметрии!
— Ну добралась же! - Лукерья начала немного раздражаться. — Тут есть один спальный сегмент недалеко. Школа тоже есть. Завтра утром туда на уроки и пойду.
— Только не порежься там о камни. Осторожно ходи! А с мальчиком до штрафа не доводи - без прогулок, как я, останешься.
— Мам! У меня и в мыслях ЭТОГО не было! Я могу просто пообщаться со сверстником?
— Ну конечно, общайся.

Девушка дослушала монолог мамы, вздохнула и задумалась о том, куда они с Франсуа пойдут ужинать - в этом сегменте она была в первый раз.
Ученик Кан за это время закончил рисунок и, повернув, показал его девушке.
Рисунок был выразителен: действуя одним цветом, монохромно, автору удалось схватить натуру модели - чувственную, но осторожную, лукавую - но скромную.

— Здо'рово! Мне нравится. А где разместишь?
—  Ну - это учителю решать.
Художник, засунув калам за ухо, начал аккуратно сворачивать оба листа.

— Посидим еще тут, - попросила Лукерья - тут так хорошо.
— Да. И толпы нет! Сюда немногие добираются. Вон за тем люком в стене, - Франсуа показал рукой в направлении на другой берег пруда, - сегмент кокосовых пальм. Это еще несколько километров - и потом Плоскость Симметрии.

Они сели у самого берега, девушка вытянула ноги, так что вода касалась пальчиков ног, парень расположился сбоку, опершись на правый локоть и подогнув колени.

— Кто твои родители? - Лукерья снизу вверх смотрела на юношу.
— Я пробирочный. Маме велели родить от спермы какого-то землянина, жившего и умершего еще за 100 лет до отлета Корабля. А работала она на картофельном складе. Ты была там?
Лукерья отрицательно покачала головой.
— Ты ничего не потеряла! Это почти прямо под нами, внизу. Холод там ужасный. Надо работать в спец скафандрах. "Одежда" называется.
— А чем он отличается от космического?
— Негерметичный. Воздух проходит, а холод - нет.
Лукерья вздрогнула и передернула плечиками: она представила, как, должно быть, неудобно целый день находиться и, главное, работать в скафандре, пусть и пропускающим воздух.
— А шлем к такому скафандру есть?
— Есть. Называется "шапка".
— Вон оно что ...
— Да! ... А однажды мама умерла прямо на работе. Разрыв сердца. Мне было 8 ...
— Ой, Франсуа, я так тебе сочувствую! - Девушка положила ему руку на бедро и погладила 
парня.
— Ну, что тут поделать. Некоторые и в 20 умирают ...

— Франсуа, а ты видел картины землян? - Лукерья передвинулась поудобнее и положила голову ему на ногу.
—  Да. Мне учитель много копий показывал и объяснял, что там к чему.
Замечательный учитель! Деймонд Герев зовут. Видела его картину "Живой космический парус и пираты с Альдебарана"?
— Нет. А где она висит?
— В 17-м библиотечном зале."
— Ой! Я там ещё не была. ... Слушай, а земляне выглядели как мы?
— Ну да! А ты в школе этого разве не проходила - от удивления таким вопросом, Франсуа повернулся и посмотрел на девушку.
— Проходила, конечно. Но один мужчина, математик, с которым я разок была
месяц назад, сказал, что учителя сами не знают, а нам говорят гипотезы.
— Не-ет! Это не гипотезы. Земляне почти не передали в корабль книг о себе, но картин
живописи от них остались сотни. Это именно земные картины - их же никто никогда на
Корабле не мог повторить - некоторых материалов для красок просто нет.
— И что на их картинах? Нам в обычном классе не показывали.
— Пейзажи. С реками и деревьями. Корабли качаются на волнах. Вулканы дымят.
И такие же, как мы, люди. Дети играют. Женщины просто позируют или
сношаются с мужчинами или какими-то черными существами.
— А существа женщин не обижают?
— Нет, но морды свирепые и взгляд злой. Чудища, в общем!
— Слушай - а может, между людьми и чудищами началась вражда, чудища победили
и люди спаслись на этом Корабле?
— Нет, Лукерья! У чудищ ужасно глупый вид. А земляне были умными и этих черных
совсем не боялись! Все было гораздо хуже и страшнее. У нас недавно была в
классе встреча с космонавтом - он отвечал на наши вопросы и рассказал, как
все было.
— И как? - девушка повернулась к парню, положила руки ему на ногу и посмотрела в глаза. Франсуа провел пальцем по ее щеке, вздохнул и медленно, отчетливо сказал:
— Просто Землю начали бомбить астероиды. Были огромные жертвы. Надо было спасать хоть часть людей. Они вылетели с Земли перпендикулярно ее орбите и оказались над продолжавшими падать астероидами. А потом они прямо в Космосе соединились в один большой корабль. Можно было так и летать - на расстоянии от Солнца, как раньше Земля, только в другой плоскости - но там больше не было материи. А без поступления материи выжить надолго нельзя. Космонавт так нам и сказал: "Любая полностью замкнутая система с живыми организмами медленно, но верно деградирует".
И Корабль с людьми развернулся и взял курс на окраину Солнечной Системы.
Здесь можно все время собирать глыбы из всяких веществ, перерабатывать их и употреблять для самых разных нужд. А глупых черных пришлось всех оставить. Космонавт сказал - их называли собаками и они людям помогали, хоть и были злыми. Вот как было дело.

Картина, которую обрисовал мальчик, была так впечатляюща, что полностью захватила Лукерью. Она вскочила рывком и сказав: "Новые стихи!", начала декламировать -
 
Мы летим по бескрайним просторам,
Собираем ковшом водород.
Здесь не место пустым разговорам,
Здесь любой у нас дело найдет!
 
Пусть зажжется порой крематорий,
Пусть пронзит космонавта протон -
Синтезируем мы даже торий,
Чтобы был нам срок жизни продлен!
 
Обнаженная девушка - лобок, поросший темными волосами, выпячен вперед, грудки приподняты, правая рука вытянута - была в этот момент так прекрасна, что мальчик не выдержал, вскочил, припав на колено, обнял ее за ягодицы и впился поцелуем в промежность, туда, где сходились две нижние губки.

 — Ох! - только и могла вскрикнуть Лукерья, но всё же поэтический порыв был так силён, что она нашла в себе силы остановить нового друга:
 — Франсуа! Франсуа, ну подожди.

Она мягко потянула обеими руками его плечи назад. Франсуа отлип от чудесного места и, не отрывая рук, посмотрел на неё снизу вверх. Лукерья запрокинула голову и что есть силы крикнула вверх: "Интеллект!"
Скрипучий голос из динамика, свешивающегося с высоты потолка, прохрипел: "Интеллект слушает А68114".
 — Соедини меня с кем нибудь из рапсодов! Пусть запомнят моё стихотворение.
 — Стихотворение не может быть передано рапсодам. У него всего третий балл по шкале Чесноковской, что вы можете проверить на любом библиотечном компьютере. Ограничьтесь самостоятельной декламацией.
 — Ну почему-у-у! - и голос юной поэтессы перешел в громкий рев.
Парень снова поднялся, прижал ее к себе и покрыл поцелуями теперь уже верхние губы. Лукерья не сопротивлялась! Она продолжала плакать и хлюпать носом, стуча ладошкой по его плечу. Не сопротивлялась она и когда Франсуа мягко положил её на траву ...
но тут мерзкий голос заорал сверху:
"В52395, немедленно остановиться! В сегменте нет контейнеров!"
Оба вздрогнули, Франсуа застыл, открыв рот и приподнявшись над раскинувшей ноги Лукерьей.
 — Ну что ты с ним будешь делать!!

Юноша повернулся на левой руке и лег на траве плечом к плечу с девушкой, от досады стукнув кулаком по земле. Он тяжело вздохнул и вытер пот со лба.

— Ну да, - Лукерья повернулась к нему и положила руку другу на живот, -
сперма такой дефицит ... Маму уже два раза штрафовали - она глотала во время
минета.
— Так нравится делать минет до конца?"
— Ну да. Говорит, почти ни с кем не могу кончить без этого. Ей для оргазма лучше
всего, чтобы, пока она мастурбирует, сперма брызнула в рот. А потом она не может
ее не проглотить. Я тоже хочу так попробовать.
— Увы. От него - Франсуа показал пальцем наверх - куда деться?
— Да - она вздохнула - это проблема!"
  ...
 
IIb.
— Значит, не даешь ходу юному таланту.
Наблюдатель Дезире Орсан оторвалась от монитора и со смехом повернулась
в крупно-сеточном кресле к напарнице.
— Таких талантов на Корабле три сегмента набьется - напарница перевела объектив на спортивный сегмент, пока парочка внизу обнималась.
— Рапсодов надо загружать тем, что имеет непреходящую ценность. Они вполне
обойдутся без знакомства с этой ...
— Лукерьей. Ее зовут Лукерья. Да - таких стихов я слышала много. Земляне, наверное, тоже такое бы отсеяли. Сколько читала переданной ими на корабль поэзии - все гораздо сильнее.
Маш! Ты продолжай все-таки смотреть за ними, а я слышу зуммер беспокойства из 671-го сегмента. У кого-то там что-то не получается. Надо найти и взять на контроль. ...
   
--
Продолжение следует ...