Как Агашка и Тролль войну остановили

Как Агашка и Тролль войну остановили

В том самом государстве, где жили Агашка — ну, та самая рыжая пигалица с щербатой улыбкой до ушей и шилом сами знаете где, — случилась война. Ну как война... Царь-государь, замучившись выслушивать, как соседний царь-государь про него всякие гадости на балах и приёмах говорит да к тому же обещания свои не выполняет, приказал представить его пред свои не светлые очи. И отправил своё войско, значится, для этого. А у соседнего царя-батюшки своё войско оказалось, которому очень не понравилось, что какие-то солдаты по их земле идут, чтобы их царя-батюшку на разговор позвать.

В общем, упёрлись войска друг в друга лбами, понакопали окопов да блиндажей там всяких и, как два барана на мосту, застыли: ни взад ни вперёд. А дела в обоих государствах из-за раздоров царских всё хуже и хуже. Мужики, вместо того чтобы землю пахать или там дрова рубить, сидят по окопам и сухари грызут. Всех их в солдаты постригли и в окопы отправили. Даже Заклёпкина и Сидора, что государственную тайну в кабаке разгласили, из острога в солдаты побрили. Что за тайна? Ну так, всем известная тайна: что царь-государь на старости лет плохо соображать стал, а слуги его верные — сплошь дураки и мошенники, которые думают лишь о том, чтобы попу царскую поцеловать и с тем очередную монетку себе в карман из государевой казны спереть.

А меж тем деньги, что на дороги да на прочие полезные для государства вещи пущены были, на порох да ядра тратятся. Ни торговли, ни земли новой распаханной, ни садов новых посаженных — ничего в обоих государствах нет. Бабы, конечно, старые поля вспашут, засеют и даже урожай соберут. Но это так, чтобы сухари солдатам да пирожные королю-батюшке и его слугам верным испечь, и то только-только. К тому же тоскливо бабам без мужиков-то.

Глянула на это безобразие Агашка, ножкой топнула и пошла к своему другу Троллю, что под новым — который на самом деле старый — мостом жил. А тот сидит грустный: никто его размалёванные горшки не покупает. Тут заметить надо, что после того как Тролль уважаемым человеком стал, вымахал он в детину под два метра роста, с бицепсами больше, чем у твоего Шварценеггера, и рожей с клыками — суровой, как кирпичная стена на остроге. Переговорила она с Троллем, хлопнули по рукам и стали хитрый свой план реализовывать. Троль заначку свою достал из под камня и на рынок поспешил а Агашка по сёлам соседним побежала.

На холме, что неподалёку меж двух армий высился, разжёг Тролль костёр и стал на нём мясо жарить. А жарить мясо на костре — это, надо сказать, то, что все тролли умеют делать очень хорошо. Дух от жаренного мяса такой над полем стоял, что солдаты в окопах, которые вторую неделю сухарями питались, стали слюной захлёбываться. Ну и послали они к Троллю одного малого: мол, не поделится ли он мясом? Тот говорит: «Так не дам. А вот если хотите — приходите, только без оружия», — и рукой на стол показывает. Мне, мол, одному скучно, а супротив хорошей компании я ничего против не имею. А на столе том — и шашлыки, и отбивные, и курочки с уточками, целиком зажаренные, и рёбрышки сочные, и стейки румяные, и сосиски да купаты, да целая горка котлет. А меж ними — зелень, лепёшки ржаные да пшеничные, огурчики-помидорчики да сыр домашний. А меж них бутыли с самогоном, чистым как слеза. «И да, — говорит Тролль, — кружки с собой захватите да ножи с вилками».

Вернулся разведчик, рассказал всё друзьям-товарищам, и пошли они на холм. Пришли — глядь, а там уже солдаты из армии противника за стол усаживаются. Они сначала метнулись было за оружием, а Тролль им: «Куда?! Мы тут мясо кушаем, и воевать тут ни-ни, потому как енто моя троллья нейтральная зона». Солдаты в затылках почесали да стали за столы усаживаться. Хлопнули за знакомство, мясо жуют да искоса друг на друга косятся, как коты на собаке.

А Агашка тем временем по деревням, что неподалёку были, пробежала и рассказала бабам да девкам-молодухам, что на холме мужики собрались отдохнуть. Девки да бабы-молодухи (ну и не очень молодухи), что по мужскому вниманию соскучились, быстренько из сундуков нарядные юбки да блузки вытрясли, сажей брови подправили, губы малиновым соком напомадили и, прихватив кто бутыль с самогоном, кто сало копчённое с чесноком, а кто и просто юбку покороче да разрез на платье, чтобы груди налитые лучше видны были, на холм тот поспешили.

И вовремя поспешили, потому как солдаты, выпив немного, стали на противников своих настолько косо поглядывать, что у некоторых аж шея заболела. Кто-то уж вилку в кулаке зажал, дабы, значит, кольнуть супостата в ягодицу. А тут — девки да бабы-молодухи, все красивые такие, да ещё и с самогоном, с салом. И Тролль такой: «А помогите мне, люди добрые, ещё мяса нажарить».

В общем, сидят солдаты, девок да баб, что от удовольствия пищат, щупают, а кто-то мясо жарит — все при деле. И тут офицеры заявляются: мол, почему вы, солдатики, вместо того чтобы в окопах штыки точить да сухари грызть, тут девок за всякие приятственные места щиплете, мясо на костре жареное кушаете и самогон пьёте? А солдаты им в ответ: «А нам больше девок щупать и шашлыки есть нравится, чем воевать». Офицеры репу, что на плечах, почесали, а после того как им девки по стопочке с огурчиком поднесли, говорят: «Нам, мол, эта война самим не особо нравится. Нам бы больше парадами ходить, сапогами начищенными блистать да манёврами всякими пугать ворогов, а воевать — это, конечно, не очень. Нет-нет да и в офицерскую грудь пуля аль ядро прилетит». Сели они меж солдат, а тут девки новые порции мяса пожарили, на стол поставили и стопочки налили.

Сидят, выпивают, шутят, девок хихикающих тискают, а как дед Олаф с гармошкой да дед Микола с бандурой пришли и стали музыку весёлую играть, так совсем весело на холме сделалось. Кто такт на столе кружкой отбивает, кто с девкой аль бабой-молодухой весёлого гопака отплясывает, а кто и с новой подругой до ближайшей копны сена отошёл — на разведку, значит.

Тут приходят всякие генералы да купцы, что саблями, порохом да сухарями торгуют. «Как так, почему не воюете? А как же нам регалии да ордена, да денюжки за порох с сухарями из казны царской получать?» Тут солдаты возмутились: «Мы воюем-помираем, а вы себе ордена на грудь вешаете и денежки в карман кладёте, на кровушке солдатской заработанные?!» Схватили купцов с генералами, связали и в отхожую яму кинули, так что лишь головы на поверхности остались — для вящего позору.

Тут и короли-государи пожаловали: «А что вы тут за безобразия устроили, почему не воюете?» А солдаты да бабы им говорят: «Вам надо — вы и воюйте, раз меж собой договориться не можете». Дали им по крышке от кастрюли да по шампуру вместо шпаги острой.

Одно дело — других на смерть посылать, а другое — когда тебя самого могут шампуром ткнуть. Почесали в затылках цари-государи да сели за стол договариваться. А тут им и мяса жаренного на костре принесли, и стопочку налили.

В общем, к позднему вечеру война закончилась. Цари-государи выпили мировую, раздали всем ордена да медали, да и распустили всех по домам. То, что несколько мужиков друг другу носы поразбивали из-за баб и несколько баб друг друга за космы оттаскали, из за мужиков, знамое дело — это, конечно, не весело, но ничего, дело житейское, бывает.

А вот то, что Агашке, которая всё это задумала, вместо благодарности по известному месту розгой прилетело за то, что она самогон у бабы Марфы стащила, — вот это совершенно не справедливо.