Новая жизнь. Горе и радость

Чар заморгал и резко сел на кровати щуря глаза от ослепительного солнца. В избе стояла мёртвая тишина. Мелкие пылинки танцевали в лучах солнца медленные ленивые танцы. Печь остыла. Лёгкая прохлада начала расползаться от двери по полу и неторопливо обволакивала всё пространство. Чар хотел попить и отшатнулся от своего отражения в воде. Из воды испуганно смотрел на него полуседой мужик с глубокими морщинами на лбу. Глаза ввалились и казалось в них плескались тысячи зелёных рек слёз. Мужчина умылся, выпил кружку прохладной воды, накинув тулуп и, нацепив меховой гречник, распахнул дверь и обомлел. Все его тайные надежды растаяли в один миг: снега было по пояс и, ясно дело, ни о каких следах детей и помыслить невозможно.
С женой Чар встретился в середине деревни. Из каждого дома вышли люди на борьбу с высокими снежными сугробами. Кидали до центральной дороги и потом лопата в лопату чистили, чтобы могли разъехаться две телеги. Сугробы были выше роста человеческого. Елена несла что-то завёрнутое в овчинный тулуп. Обрадованно сверкнула яркой зеленью глаз и тут же замерла. Муж со вчерашнего дня постарел на много-много лет. У женщины охватило льдом всё внутри и подкосились ноги – она почувствовала, что свершилось в её отсутствие что-то ужасное. Чар подхватил жену вовремя, пока не успела осесть на снег.
- У нас теперь пять детей. Смотри – Белолица. Мария умерла при родах, Иван не захотел признавать дочери. Я забрала нам. Ты же не против? – Елена говорила быстро и много, чтобы не заговорил муж, чтобы не услышать той беды, что разрушила её любимого и поселила невыносимую печаль в родных глазах.
- Одно, - еле выдавил Чар.
- Что одно?
- Одно у нас теперь дитё. Эта Белолица и всё, - мужчина не выдержал. Слёзы полились сами. Он не стал отворачиваться, не стал сдерживаться, у него не было сил. До этого мгновения была цель: найти жену. Сейчас ему казалось, что внутри разрастается огромная чёрная дыра и пожирает его маленькими частями. Ему вдруг стал безразличен весь белый свет. Рухнул на колени, поднял глаза к Небесам и завыл. То был страшный вой. Громкий, жуткий, нечеловеческий. Вся деревня застыла. У каждого от страха побежали мурашки и зашевелились волосы. Дети заплакали. Раскаты беспрерывного животного воя проникали сквозь стены, летели по кочкам болотам, просачивались через леса и опускались до дна речного. Отца услышали и дети в далёких далях. Разрыдались снова, уже не по исчезнувшей Сужде, а за одинокими родителями. О Белолице они пока не знали.
Звонкая пощёчина прервала вой и прозвенела ещё громче. Птицы испуганно взлетели с веток деревьев, покружили и пересели подальше от людей.
- Вставай сей час же! – Елена возвышалась над мужем. Он ошалело посмотрел на жену, вокруг, и будто вынырнув из сумрака, неуклюже начал подниматься. Дитё лежало в сторонке, тулуп был толстый и ничего здоровью не угрожало. Женщина помогла подняться мужу. Крепко обняла и прижала к себе любимого. Из её груди шло тепло и обволакивало их двоих в кокон уюта и спокойствия. Чар почувствовал, что чёрная дыра сужается и исчезает вовсе.
Свечи уютно потрескивали, перекликаясь с дровами в печке. Чар чинил лукошки, Елена пряла шерсть. Веретёнышко иногда тихонько постукивало. Малышка посапывала в кроватке. Туго завёрнутая в пелёнки и укрытая пуховым одеяльцем Белолица, то хмурила чёрные бровки, то блаженно улыбалась. Умиротворяющая картина семейного счастья. Внутри мужа и жены разыгрывались ураганы боли от потери своих родных детей. У Елены вдруг в обед прибыло молоко, и она смогла кормить грудью приёмную дочь. В эти минуты она понимала, что ей даровано свыше больше любви и покоя, чем мужу. Женщина внезапно прервала своё занятие, сбросила лукошки от Чара и уселась к нему на колени. Елена взяла его лицо в руки и долго смотрела в глаза мужу, там плескалась горечь с беспомощностью. Чар замер и только крепко обнял жену. Наклонилась и стала долго нежно целовать родные мягкие губы, отдавая и наполняя своего мужчину безусловной любовью.