На лицо ужасная

               
                Для  конкурса, посвященного
                стопятидесятилетию романа Л.Н. Толстого
                «Анна Катерина»
   
          На собственном опыте убедилась, что  лучший в мире отпуск у родной бабушки. Как всегда, он быстро пролетел,  а накануне отъезда я подхватила простуду,  самый неподходящий момент, и  когда заняла нижнюю полку в купейном вагоне, почувствовала себя плохо. Видимо, симптомы уже проявлялись, но в суете сборов не обратила внимания.
         Другую нижнюю полку уже заняла женщина  с ребенком. Мальчик лет трех, в чистой одежде. Блондинистый ребенок с бело-розовым личиком, хорошо упитанный, как сказала бы моя бабуля, с интересом смотрел на меня. Смышленный не по возрасту взгляд успокоил: капризов не будет.
            Может, от болезни, но женщина показалась редкой уродкой. Лицо багровое, переносица широкая и вдавлена как у боксера, редкие, соломенного цвета  волосы небрежно заколоты шпильками. Худая, тонкие ноги, и одежда под стать внешности: вязаная линяло-сиреневая кофта, помятая юбка, старенькие туфли, видно даже в полумраке, как они стоптаны. Я, наверное, не права, осуждая ее, в дорогу обычно берут удобную обувь, но все же… И еще колготки спущены. Она увидела, куда я смотрела, и задвинула ноги до щиколоток под полку. Колготки попыталась подтянуть на коленках, но отвлек мальчик, показывая на окно, поезд отходил от платформы.
       Она обняла его, и они некоторое время смотрели в окно. Началась лесополоса, огней не стало, только звезды на небе, мальчик зевнул, и женщина предложила ему лечь, поспать, ведь завтра рано вставать. Он лег, а она тихо нашептывала: «Спи, касатик, закрой глазки, и сон к тебе придет». Мальчик послушно закрыл глаза, она продолжала говорить, слова ласковые, а голос грубый, наверное, выпить любит, я бы не позволяла таким рожать.  С мальчиком ей повезло, родила не дебила, редкий случай. Но его еще вырастить надо, разве она даст ему достойное образование?  Женщина злила меня, казалось, из-за одного ее вида мне становилось все хуже и хуже. Ребенок уснул, она продолжала сидеть, как и я. Не знаю, понимала ли, о чем я думала, но чувствовалось напряжение в ее позе. Взгляд добрый, но ускользающий.
       Мне было все хуже, нестерпимая  боль в ногах, спине, голове, в горле кошки скребут. Я закрыла глаза, а когда открыла, она спросила:
                - Вам не очень хорошо?  Давайте, я постелю, мне не трудно.
       Она достала закинутые под потолок матрацы  с подушками, принесла одеяла и сырые простыни и пересадила меня на свою полку.
       Наконец, можно лечь, она поправила под моей головой подушку, укрыла одеялом, и я уснула. 
         Проснулась от крика. Кричал старик, замахиваясь на женщину палкой. Прибежала проводница. Оказалось, что женщина ошиблась с местом, ей продали верхнюю полку. «Как же так? – причитала она, - ведь предупредила кассира, что еду с ребенком, не могли  дать верхнюю полку, это какая-то ошибка».
           Старик трясся от гнева и ругался. Из соседнего купе донесся мужской голос: «Дед, успокойся, народ спит».
          Женщина хваталась за ребенка, вскакивала, снова садилась, - растерялась, но старалась успокоить старика:
                - Не волнуйся, дедушка, я сейчас переберусь наверх, подожди немного, дай вещи собрать. Я мигом.
         Но у нее ничего не получалось: ребенок лежал, и она не знала, как быть, куда его переложить, чтобы постель перебросить на верхнюю полку.
          Шум раздражал, нестерпимо болела голова. Так могло продолжаться еще долго, но явилась из соседнего купе юная дева в джинсах и кофте - балахоне и предложила старику свою нижнюю полку. Он ушел, а она забралась наверх и уснула на грязном матраце.
        Женщина не успела лечь рядом с мальчиком, опять появился старик.
                - Шапку потерял. Ты не утащила?
                - Может, упала на пол? Сейчас посмотрю. -  Шапку не нашла. – В сумке смотрел?
                - Сама посмотришь.
         Он захромал в соседнее купе, вернулся с дорожной сумкой, такого же древнего вида, что и хозяин. Они вдвоем долго рылись в вещах, наконец, женщина достала черную вязаную шапку. Старик сел на полку и охнул.
                - Что, дед, плохо?
                - Найди валидол, бабка лекарства куда-то засунула.
        Она снова стала рыться в вещах. Валидол обнаружил старик в кармане своего  пиджака. Застегивая  сумку, женщина спросила:
                - Далеко едешь?
                - Далеко, с пересадкой.
                - А почему бабка еды  не дала?
                - Как не дала? Посмотри получше.
                - Нет, все посмотрела.
                - У, старая, спросил же, еду положила? Положила, - передразнил он бабку.
                -  Бери мою, есть больше не буду, рано утром выхожу.
         Женщина отдала ему увесистый полиэтиленовый пакет, проводила на место,  мимоходом поправила на мне сбившееся к ногам одеяло.
           Я лежала, покачиваясь, боль отпустила, а она продолжала сидеть и время от времени поправлять одеяло на ребенке.
                - Хороший у вас мальчик, видно, умным вырастет.
                - Он не мой сын, у меня три дочери. Олежку, - она кивнула на спящего, - муж нагулял. Он у меня безотказный, – Она улыбнулась, совсем не страшненькая, как мне показалось, стеснительная и услужливая.
                - И так бывает? – спросила я. 
                - Он дальнобойщик, она молодая, из деревни. – Помолчала. – Была. Умерла, за неделю сгорела, осталась больная мать.  Олежку пришлось бы сдать в детдом. Муж признался мне после похорон.
                - И вы согласились взять ребенка?
                - Даже не раздумывала. Только с дочками поговорила. Они у меня хорошие, согласились, обрадовались, что братик у них появился.
                - А как же муж?
                - Тоже обрадовался. Он хороший отец, заботливый, дочки его любят. Старшая на врача учится. Средняя на будущий год кончит школу, тоже будет учиться дальше, а там и младшенькая вырастет. У нас все хорошо.
                - Вы не знали, что у него появилась другая женщина?
                - Догадывалась. За двадцать лет я его так узнала, что и рассказывать не надо. Он стал другим. – Она задумалась, но не нашла слов объяснить, что в нем изменилось.
                - Понимаю вас, по собственному опыту знаю, если у мужа появилась другая женщина, он тебя не слышит, хотя и рядом, но не с тобой. Все проходит, надо только подождать.
                - Я тоже так думаю. Он мучился, заболел, вызывали скорую, сердечный приступ. Дочка сказала, его надо беречь от стрессов. Я только недавно поняла, он переживал, что сын растет на стороне.
                - А если мальчик не от мужа? – спросила я и пожалела.
                - Как это? – растерялась она,  помолчала. – Знаете, я не хочу об этом думать, не надо, сына мы вырастим.
                - Муж как-то признался,  редкий мужчина может с полной уверенностью сказать, что у него на стороне детей нет. Есть женщины, рожают только для себя и скрывают, кто отец. Хорошо или плохо, не хочу судить, мы все разные.
                - Да, да, вот и я считаю, в жизни всякое бывает, но дитя бросать нельзя.
       Под утро я проснулась, женщина уже сидела на полке, в ногах сумка. Олежка еще лежал, но глаза были открыты.
                - Будем продвигаться к выходу. У меня тяжелая сумка, не хотела, но дочка велела забрать игрушки, так он быстрее адаптируется к новому месту.
         Мальчик  самостоятельно оделся, можно и не помогать, но женщина заботливо что-то поправляла, ласково нашептывая, посадила на полку и обняла его. Поезд подходил к станции, милая соседка пожелала доброго пути, а мальчик помахал ручкой, пока-пока. Луч солнца осветил голубые глаза ребенка и женщины.
        На станции выходило много народа, и они потерялись. Толпа схлынула, и я увидела мальчика в окружении трех русалочек – блондинок. Они по-очереди, церемонно приседая, протягивали ему руку. Он солидно пожимал  и что-то говорил. Называл свое имя, - догадалась я.
         Чуть в стороне загорелый мускулистый мужчина обнимал хрупкую женщину.  Вскоре и я попала в крепкие объятия мужа.      
        Гриппом проболела десять дней. Болела бы еще, но больничный лист закрыли, и пришлось идти на работу.