Идолы земли Оковы материи и предрассудки опыта

Великий английский философ Фрэнсис Бэкон, стоявший у истоков эмпиризма и научной методологии Нового времени, создал учение о четырех типах «призраков» (идолов), которые осаждают человеческий разум. Среди них — Идолы рода, пещеры, площади и театра. Однако метафора «идолов земли» (Idola terrae) занимает особое место. Хотя сам Бэкон прямо не выделял их в отдельную рубрику, в истории философии этот образ закрепился как собирательное обозначение самых примитивных, материальных и инертных заблуждений, коренящихся в самой природе человека как биологического существа, «прикованного к земле».
В отличие от идолов площади (социальных) или театра (философских догм), земные идолы уходят корнями в нашу телесность. Человек — это «мыслящий тростник», но его мышление всегда отравлено инерцией материи. Наши органы чувств грубы и ограниченны: мы не видим ультрафиолет, не слышим ультразвук, но при этом наивно полагаем, что мир именно таков, каким его воспринимает наш несовершенный инструментарий. Это и есть первый «земной» идол — вера в показания грубой плоти.
Бэкон утверждал, что человеческий ум уподобляется неровному зеркалу, которое примешивает к вещам свою собственную природу. «Земное» здесь означает не столько почву под ногами, сколько принцип тяжести, неповоротливости и узости. Мы склонны верить в то, что можем потрогать. Мы требуем наглядности, даже там, где работает абстракция. Например, долгое время физики отказывались принимать идею квантовой запутанности, потому что она противоречит «здравому смыслу» — то есть привычкам макроскопического, земного мира. Здравый смысл, как заметил один из мыслителей, — это набор предрассудков, усвоенных до восемнадцати лет.
Еще один мощный пласт земного идолопоклонства — это утилитаризм, возведенный в абсолют. «Зачем мне эта философия, если она не греет и не кормит?» — классический голос идола земли. Здесь разум становится служанкой желудка. Мы оцениваем истину не по ее объективности, а по ее применимости здесь и сейчас. Бэкон предупреждал: ум тяготеет к крайностям — либо к созерцательной праздности, либо к суетливой активности. Земной идол толкает ко второму: он требует сиюминутной выгоды и отвергает знание, которое не дает немедленной власти над веществом.
Но парадокс в том, что, поклоняясь такому идолу, человек сам становится вещью. Маркс позже назовет это «земным» отчуждением: когда отношения между людьми принимают форму отношений между предметами. Мы перестаем мыслить, мы начинаем «владеть» и «пользоваться». Идол земли шепчет: «Нет ничего сверх чувственного», — и тем самым обрекает человека на жизнь в плоской горизонтали, лишенной вертикали смысла.
В своем «Новом Органоне» Бэкон призывает не просто собирать факты как муравей (чистый эмпиризм), но и не уподобляться пауку, ткущему паутину умозрений из самого себя. Нужен путь пчелы, которая собирает нектар, но перерабатывает его в мед. Это и есть борьба с идолами земли: нельзя отрицать материю, но нельзя и боготворить ее. Современная наука победила наивный реализм («я вижу, значит, это так») именно тогда, когда перестала доверять органам чувств и начала измерять приборами, то есть вышла за пределы «земного» восприятия.
Идол земли живуч, потому что он естественен. Ребенок верит, что Солнце вращается вокруг Земли — ведь это очевидно. Взрослый, не обученный критике, верит, что его мнение, основанное на личном опыте, важнее статистики. А обыватель уверен: «Если я этого не видел, то этого нет». Вся история познания — это постепенное отрывание от почвы очевидности, мучительный выход из теплого и уютного плена земных идолов в холодный и точный космос абстракции.
Итак, идолы земли — это не просто ошибки. Это гравитация глупости, сила, которая тянет разум вниз, к повторению, к наглядному, к привычному. Бороться с ними означает совершать интеллектуальный подвиг: сомневаться в показаниях собственных глаз, ставить под вопрос «очевидное» и признавать реальность того, что не имеет массы и объема — смыслов, чисел и законов. Только освободившись от тяжеловесных вериг земного идолопоклонства, человечество смогло полететь к звездам — как в прямом, так и в переносном смысле. В этом освобождении и заключается главная задача философии: напомнить пленнику плоти, что он — дух.