На войне как на войне

На войне как на войне

Во время одного из скандалов (а отношения наши уже рушились) жена высказала мне упрёк:
- Не мужским делом занимаешься! Бумажки перекладываешь с места на место, как женщина. Говоришь, не как все. Раскланиваешься: «Будьте любезны!». То ли дело наши офицеры и прапорщики (она была фельдшером в милицейском батальоне, который тогда стоял на границе с Чечнёй): пьют, дерутся, ругаются нецензурно, но, когда надо, в атаку идут! Не зря их награждают. А у тебя вот ничего и нет.
- А у меня каждый день война. - Ответил ей. – Причём, «моя война» гораздо страшнее и опаснее «их войны». Там знаешь, где противник. У меня…ты его должен вычислить. И отваги, ответственности принять решение порой требуется гораздо больше, чем просто, сломя голову, броситься в атаку по приказу командира. Награды…Да, их у меня нет. Кроме юбилейных медалей. Но это ни о чем не говорит. Просто наша, следователей, работа - не парадный подъезд. Власть не заинтересована, чтобы люди знали, какие преступления у нас совершаются. Я ещё не слышал, чтобы кого-то из следователей чем-то наградили «за раскрытие тяжкого преступления». Если кого-то когда-то и наградили, то не за это, а за «большую профилактическую работу» или как-то ещё в этом духе. В меня стреляли в упор, устраивали разные провокации, пытались судить. Даже осудили. Не хватило силёнок «затвердить» приговор. Решение о моём физическом устранении принимали как откровенные «бандюки», так и вполне себе государственные структуры. Вроде бы «государственные структуры». Бог не попустил! А награды… живут же люди и без них. Жив остался - и то слава Богу! Кого-то из следовательского корпуса и жизни лишают. На войне ведь, как на войне.
Как в этом случае, например.

Наташу Селезнёву подруга давно приглашала к себе в гости в райцентр в село Константиновское:
- Приезжай! У нас такая красота! Природа - диво! Воздух - не напьёшься. А на ночную рыбалку сходить?! - Всю жизнь потом будешь помнить!
Та, в свою очередь, стала уговаривать мужа:
- Поедем, а?! Давно Тоньку не видела, пообщаться хочется. Отдохнём от городской суеты. На ночную рыбалку сходим с ними.
Уговорила. Поехали.
Но в день приезда подруге пришла телеграмма, что матери очень плохо, и они с мужем, не мешкая, выехали. Оставили ключи от дома, припасы, снасти для рыбалки, показали места: «Вы уж извините, что так получилось!». На ночную рыбалку пошли одни: ради чего ехали-то?! Место было далековато от села, на кромке леса, но природа была, действительно, чудесная. Наталья восторженно отмечала каждый звук (кукушка ли кукует, удод ли поёт), каждый «всполох» на небе.
А клёва почему-то не было. Сидели разговаривали. Послышался треск мотоциклов. Два пацана остановились. Перекинулись парой фраз «ни о чём» (как клёв) и уехали. Муж предложил «складывать удочки» и идти домой.
- Да что с тобой?! - Недоумевала она. - Ведь так хорошо! Такой ночи у нас ещё не было. Наслаждайся!
- Мне не понравились эти два пацана. Уж очень как-то гадко, не по- детски слащаво разглядывали они тебя. Как будто раздевали.
- Да брось ты! - Хохотала она. – Нашёл к кому ревновать!
- Я просто допускаю, что вслед за ними по их наводке приедет кто-то постарше и поопаснее.
- А ты, оказывается, трус! - Срезала она его. - Раньше не замечала за тобой такого. Что произошло?!
Замолчал он, смирился. Остались. Рыба всё так же не клевала. И разговор почему-то уже не шёл. А когда муж пошел к реке проверить одну из своих снастей, из леса вдруг выскочила толпа подростков. Часть их кинулась на мужа, а другая часть - на неё.

Дед Панько шёл порыбачить на зорьке на своё любимое место у леса. Погода предвещала хороший клёв. Настроение было соответствующее. Но на любимом месте он увидел какие-то разбросанные вещи, у воды - мужчину с окровавленной головой, а у самой кромки леса животом на поваленном дереве головой вниз лежала женщина совсем без одежды. Дед дико закричал, выронил свои снасти и пустился бегом в село.

Старший следователь следственного участка Следственного Комитета РФ в этом райцентре капитан Николаев прибыл сюда из краевого центра «на усиление» несколько дней назад. Это уголовное дело стало его первым здесь делом. Он оценил всю серьезность положения и попросил приехать для проведения экспертиз свою давнюю знакомую - эксперта медико-криминалистического бюро Звонареву Татьяну Васильевну. Если уж кто-то сможет что-то важное найти и посоветовать, что дальше делать, то только она! И она приехала. Симпатичен ей был этот следователь, далёкий от корысти и непримиримый в борьбе со злом. Но порадовать его ничем она не смогла:
- Хотела бы, Паша, тебя порадовать, да нечем. Свидетелей, понятно, у тебя нет. Но у тебя нет и потерпевших. Мужчина, если и выживет, то это будет очень нескоро. А женщина…она. по-моему, повредилась в уме. Её насиловали всеми возможными способами долго и жестоко. На неё, как на свидетеля, надежды тоже нет. Как и раньше, ты остаешься с преступниками один на один. Что-то мне говорит, что это была большая толпа малолетних негодяев. Во-1-х, следы на берегу явно невзрослые, и их очень много. А, во-2-х, на месте совершения преступления не обнаружено нижнее бельё жертвы. Порой мужчины-фетишисты берут его на память. Но фетишисты не действуют коллективом. Здесь же была большая группа. Подростки и могли забрать бельё, как свидетельство их «подвига». И их, Паша, очень и очень надо бояться. Инстинкты у них развязаны, чувство страха исчезло, не исключено, что кто-то влиятельный покрывает их, и это им тоже прибавляет уверенности в себе и безнаказанности. Убрать какого-то капитана для них не вопрос. Зная тебя, зная, что ты не остановишься, настоятельно рекомендую, прошу даже: ходи теперь только с оружием и применяй его при первой же опасности, не раздумывая. А я всегда готова помочь тебе, и как только это потребуется, как только соберешь материал для какой-то экспертизы (а ты знаешь, я их провожу практически все) я тут же к тебе выеду. Даже чтобы помочь собрать материалы для экспертизы выеду!

Павел и сам пришел к тем же неутешительным мыслям. В свой первый день здесь он обратил внимание, что по селу на большой скорости носится на мотоциклах стая подростков. Что это за люди и почему они ведут себя так нескромно, откровенно нарушают скоростной режим, поинтересовался он у кого-то из встречных людей.
- Сынки местных богатеев. - Был ответ. - И возглавляет их сынок главы районной администрации. Их все боятся, в том числе и полиция, поэтому и не трогают.
Вот ими, в первую очередь, и занялся Николаев.
И сразу же натолкнулся на стену отчуждения. Не шли люди на контакт. Это лишний раз убедило следователя, что он на правильном пути.


Главе администрации района Аксёнову конечно же доложили, что новый следователь собирает сведения о его сыне и связывает его с последними событиями на реке. Тот пригласил сына для разговора:
- Твоя работа?
- Да, папа! Наша.
- Тебе даю столько денег, что каждый день можно брать новую проститутку. Чего же тебе не хватает?!
- Папа, это совсем другое! Настоящее. У меня до сих пор в ушах её крик стоит. Такое ни одна проститутка не воспроизведёт.
- И что?! Стоило доводить до такого конца?!
- Перестарались, папа! Такой куколки у нас ещё не было! Нас человек пятнадцать было, каждый сделал по несколько подходов. Не мог же я им запретить. Кое-кто уже после того, как мы ушли с реки, возвращался, чтобы продолжить.
- А мужика зачем угробили?!
- Да тоже из-за спешки. Он сопротивлялся, а парням, которым я поручил удерживать его, не терпелось к женщине, вот и «вырубили его.
- И что мне прикажешь делать теперь?!
- Да, то же, папа, что и раньше! Я - твой единственный наследник, опора в будущем. Неужели денег пожалеешь?!

Денег, конечно, было не жалко, но и бросаться ими не хотелось. Для начала решил попытаться следователя «попугать». Была у него «криминальная» часть бизнеса, где он пользовался услугами всяких «отморозков». Одному такому по кличке «Страхолюд» он и предложил провести со следователем разъяснительную работу. Закончилось всё дурно, следователь оказался вооружён, выхватил пистолет и приказал уголовнику лечь на землю «лицом вниз, руки за голову». Тот не подчинился, попытался выхватить пистолет у следователя и получил свою пулю.

Дело стало принимать совсем уж нежелательный оборот.  Глава администрации пригласил к себе на беседу начальника райотдела полиции подполковника Корнилова:
- Тебе не надо напоминать, благодаря кому ты здесь начальник?!
- А тебе не надо напоминать, что для тебя сделал я?! Может устроим вечер воспоминаний?!
Понял глава района, что не с той ноты взял, и уже другим тоном попросил совета, как ему быть в сложившейся ситуации.
Безусловно, начальник отдела полиции знал, что произошло, как и то, что ещё водилось за сыном главы района, поэтому и посоветовал:
- Сына приструнить, прежде всего!
- Ты мне скажи, что со следователем делать?!
- Плати! Плати, не скупясь! Давай столько, чтобы невозможно было отказаться.
- Конкретно?!
- А конкретно - это шикарный автомобиль. Не «жигули» какие-то, а достойная иномарка. И не тяни! События развиваются «не в твою сторону».
- Ты мог бы передать ему автомобиль и сказать, что ему за это нужно сделать.
- Нет! Скажешь сам. Я могу только направить его к тебе. И то только по «большой дружбе». Вмешиваться впервые что-то не хочется.
Может, начальника следственного участка подключить?! – Предложил глава района.
- О, нет, нет! - Тут же возразил начальник райотдела. – Он, как говорится,  «ни рыба - ни мясо». Лучше вообще его не трогать. Всего боится.

Через несколько дней Корнилов встретил Николаева по дороге на службу и предложил ему пройти с ним «поговорить». Подошли к шикарному автомобилю.
- Этот автомобиль может быть Ваш! - Улыбаясь насколько можно дружелюбно, произнёс подполковник.
Не удивился Николаев, готов был к чему-то подобному.
- Ну, показывайте! - Предложил он.
Корнилов с готовностью раскрыл двери автомобиля, показывая салон. Николаев сделал снимок как всего салона, так и номера «VIN», потом внешний вид автомобиля. Корнилов не препятствовал. Но когда при этом он сфотографировал и полицейского, тот «прозрел»:
- Ты что задумал щенок?! Тебе счастье улыбалось, а ты!
- Начальнику краевого управления внутренних дел так будет весомее, нагляднее моё сообщение о попытке подкупа.
Полицейский попытался отобрать телефон, на который Николаев его снимал, следователь вытащил пистолет, с которым не расставался с начала расследования, и пообещал:
- Пристрелю! Не сомневайтесь!

И это стало новой темой разговора начальника райотдела полиции с главой района. Думали, что делать дальше.
Последующие события внесли корректировку в их план. Николаева вызвали в краевой центр. Так, по крайней мере, сказал начальнику райотдела полиции начальник следственного участка. Несколько дней о нём не было ни слуху-ни духу, заинтересованные лица терялись в догадках. Предполагали даже, что это связано с тем, что Николаев применил табельное оружие к криминальному авторитету по кличке «Страхолюд», и теперь его за это «привлекают».
Наконец, из краевого центра пришла «бумага», которая что-то начальнику полиции проясняла. Бумага с грифом «секретно». О планируемой операции. Настрого запрещалось знакомить с ней посторонних. Из неё следовало, что в Москве, арестован какой-то крупный наркоделец, и теперь в ряде областей и краёв проводятся мероприятия по пресечению функционирования сети распространения наркотиков. В том числе в их крае и конкретно в соседнем районе (указывалось, в каком). Предлагалось к назначенной дате подготовить несколько бригад и транспорт для проведения обысков и других следственных действий, зарезервировать камеры в местном изоляторе временного задержания.
Позвонил в соседние районы. Обиняками выяснил, что там тоже получили такую «бумагу» и готовятся. Ну, и совсем уж для успокоения зашел в следственный комитет, узнать, а как там. Там, оказывается, тоже получили по своей линии подобные указания. Начальник участка чуть не плакал:
- У меня ситуация хуже некуда. Работать некому. А они забирают трёх человек и весь транспорт. Что прикажете делать?! У Николаева «висяк» намечается, а его за какими-то наркодилерами посылают. Просят на три дня, а как найдёт что-то?! Ведь точно не вернут! Там и останется на кого-то батрачить!

Окрылённый этой новостью летел Корнилов к главе района:
- Счастье нам улыбнулось. Планируется операция по ловле наркоторговцев в соседнем районе. Туда и направили Николаева.
-  Слушай, там этим делом кореш знакомый занимается, надо предупредить!
- Ни в коем случае! И меня, и себя погубишь. Под большим секретом проводится операция. Все телефоны прослушиваются. Да ты пойми другое: нам это на руку. Найдёт там что-то Николаев, там и останется надолго, а «наше» дело «зависнет». Чуешь?

К назначенному времени со всех окрестных районов по указанному адресу прибыло около двух десятков оперативных групп для производства обысков. Столько же следователей. Эксперты-криминалисты. Короче, все, кто мог потребоваться для большой следственно-розыскной операции.  Алгоритм работы такой: обыски, задержания, допросы, очные ставки, назначение экспертиз и т.п.
Оперативные группы из Константиновского района были оставлены в резерве. А все остальные выехали «на дело». В Константиновское. И инструктировал выезжающих о планируемых там следственных действиях капитан Николаев.

Обыски были проведены одновременно у всех членов преступной группы «маленького» Аксенова. Изымались одежда, обувь, всякая переписка. Особенно тщательно искали посторонние женские предметы (бельё, аксессуары).
Находили, находили нужное следователи. Но особая удача их ждала при обыске в охотничьей резиденции Аксенова-старшего в лесу. Там у Аксенова-младшего было свое помещение.  Во всю стену в этом помещении было развешано десятка два комплектов женского белья (трусы, бюстгальтер). Под каждым надпись: чьё и когда, порой - и где: «Машка-аптекарь», «Училка с Комсомольской». Последняя жертва была обозначена как «Рыбачка». Всё это «собрание» цинично было названо «Музей боевой славы». Куражилась пацанва. А у следователей, наконец, появилась большая свидетельская база. Дело в том, что по групповым изнасилованиям уголовные дела возбуждаются вне зависимости от позиции потерпевших. Дела возбуждались и соединялись в одно производство с тем, которое кто-то уже считал «висяком». Женщины и девушки давали показания и подтверждали их на очных ставках. Теперь им бояться было некого.
Неожиданность и результативность обысков сказалась на общем ходе следствия. «Посыпались» как горох малолетние преступники, выгораживая себя и выдавая друг друга.

Аксенов и Погодин были освобождены от занимаемых должностей. Но оснований для их изоляции пока не было, их ещё предстояло добыть. Они оставались на свободе. Конечно, старались помешать следствию. В том числе, через адвокатов. Аксенову-младшему отец вызвал какую-то «звезду» из столицы. Тот потребовал свидания с подзащитным наедине. Такую возможность ему предоставили, но он общаться не стал (боялся, что будут прослушивать), а принялся писать указания, что должен говорить парень, а что категорически отрицать. Когда передал всё это пацану, их и задержали с поличным. «Письмена» направили на почерковедческую экспертизу, а самого «писателя» - на нары как пособника в сокрытии преступления (заранее не обещанное укрывательство особо тяжких преступлений).
Два адвоката попытались диктовать следователям показания задержанных: «Наши показания будут такими!»
Николаев отправил их обратно в их юридические консультации с предложением руководству консультаций разобраться с дальнейшей принадлежностью отличившихся. Потребовал дежурных адвокатов, а этим сказал:
- Формулировать показания будете, когда я Вас буду допрашивать по Вашему делу. А пока Ваша задача была лишь оказывать юридическую помощь своим подзащитным. Вы, видимо, позабыли это или не знали вовсе.
Поприжала уши от такой неожиданной жесткости продажная адвокатская братия и больше таких смелых не нашлось.

Трое суток ни днём, ни ночью не прекращали следователи работу. Всем было тяжело. Но тяжелее всех, конечно, было Николаеву. Он должен был участвовать в производстве следственных действий, а наиболее важные производить сам. Он координировал деятельность всей временно созданной следственной группы и готовил документы для суда. Он уже не мог работать ни сидя, ни стоя -  ходил по кабинету, чтобы не уснуть. Чуть-чуть вздремнуть он мог только во время переезда от одного изолятора временного содержания до другого. Чтобы исключить общение подозреваемых и максимально затруднить передачу им какой-либо информации извне, их содержали в разных районах.

Но вот всем виновным предъявлено обвинение, и они заключены под стражу. Дело, в основном, сделано. Далее детали. Уже никто и ничто не может освободить преступников от кары за содеянное. Николаев позволяет себе сутки поспать и идёт домой. Он выиграл, он разработал и осуществил комбинацию, которая привела к успеху. Всё остальное потом, потом.
По пути его останавливает начальник райотдела:
- Ты хоть понимаешь, что ты наделал?! Ты же подписал себе приговор!
Николаев отмахивается от него:
- Завтра я с Вами буду разбираться! Завтра!

До дому от так и не дошёл. Из переулка неожиданно выскочил мотоциклист, в упор разрядил в него пистолет, тут же выбросил его и скрылся.
Странно, что его при этом никто не преследовал.
- Растерялись! - Так будут объяснять стражи порядка потом свою оплошность.
22.05.26 г.