ЖКХ. Глава 1

Влад искал работу.

Резюме уходили по электронной почте и растворялись в пустоте: гипермаркеты, почта, службы доставки. Несколько невнятных собеседований с владельцами пунктов выдачи маркетплейсов, на которых просили подождать или поработать без оформления. Деньги заканчивались, уже несколько ненужных вещей были отнесены в скупку. На столе лежали неоплаченные счета.

На стенде возле парадной, рядом со списком должников, висела листовка: «Работа в твоём районе! Приглашаем дворников». Деньги неплохие. Может, зайти на пару недель, получить хоть что-то? Выбирать особо не приходилось: организация была бюджетной, это давало гарантию, что выплатят всё, что заявлено.

Двухэтажное здание в спальном районе. В тесном кабинете отдела кадров за столом сидела аккуратная темноволосая девушка лет двадцати пяти, одетая в чёрный джемпер с вырезом поверх белой рубашки. Рассказав про условия и график работы, она предложила заполнить бланк заявления и направила Влада на инструктаж по технике безопасности.

Для него не было отдельного кабинета, его проводили в конференц-зал, в котором шло совещание, и Владу пришлось ждать полчаса, пока оно завершится. Инженер, женщина средних лет, объяснила, как пользоваться огнетушителем, и предложила посмотреть под роспись несколько видеозаписей на стоящем тут же компьютере. Стандартный набор: как выключить оборудование во время аварии, потушить пожар, оказать первую помощь. Видео периодически заедало, изображение покрывалось квадратами. Влад вернулся в отдел.

— Ваше семейное положение? — спросила девушка, когда Влад читал трудовой договор.
— Какое это имеет значение?
— Умирают мужчины во время работы. Мы обязаны сообщать.

«Хорошее начало», — подумал Влад и на квадратном листочке написал телефон тёти.

Убедившись, что всё заполнено правильно, девушка выдала бегунок.

— Завтра в семь утра, участок благоустройства №, предъявите руководителю.

Встав рано утром, наспех поев, Влад отправился на работу. Был декабрь, больших снегопадов ещё не было, ветер катил по асфальту бурые листья.

Вадим, начальник участка благоустройства, высокий мужчина в свитере цвета милицейской формы прежнего образца, с фигурой бывшего культуриста и причёской под Шварца, взял документ, внимательно посмотрел на Влада, затем назвал адрес.

Недалеко, но хочется ближе. Влад спросил, есть ли альтернативы.

— Где хотите работать? — спросил Вадим, подойдя к висящей на стене карте, и стал тыкать ладонью в участки. — Здесь? Здесь? Здесь?

Влад выбрал квартал через один от своего дома.

— Ваш мастер Марьям. Сейчас подойдёт, подождите.

Влад стоял в коридоре и, глядя в окно, заскучал. Начал накрапывать дождь, прохожих почти не было. Вот как всё обернулось. Вспомнились сцены из детства, фразы взрослых: «Учись хорошо, иначе дворником будешь».

Может, встретится хотя бы один заплутавший рокер, философ-диссидент или художник из андеграунда. В прошлом на подобных работах Влад всегда находил себе собеседника.

— Идём, — сказал женский голос.

Перед ним стояла широкая в кости крашеная блондинка лет сорока пяти со светло-розовым одутловатым лицом, на котором, словно два ручейка, блестели голубые глаза. По виду — украинка, в лице которой едва проступали кавказские черты. Длинные, блестящие металлом волосы собраны заколкой в комок на затылке. Поверх бежевого комплекта из футера — дутая куртка с сумкой-планшетом через плечо. На левой руке — мужские часы под золото с малиновым циферблатом внутрь. Тяжёлый люкс в бюджетном варианте.

— Сегодня без машины, — сказала Марьям, надевая капюшон футера, когда они вместе с Владом вышли на улицу.

Пока они шли, Марьям задавала вопросы: где Влад работал, что умеет. Влад как мог отвечал. Знакомые с детства кварталы теперь выглядели по-иному. Он работал на стройках, в пекарне, но это было давно, когда город готовился к трёхсотлетию. Подрабатывал на уборке снега в одну из зим и хорошо помнил людей, с которыми столкнулся тогда. Обычные мужики, молодые ребята такие, как он, зашедшие перехватить денег, пока нет постоянной работы. В двадцать лет это было весело, теперь, в сорок два, в его сознании была только скука.

— Бригада у нас дружная, работаем хорошо. В праздники — по двойной ставке, — сказала Марьям, когда они вместе с Владом вошли в арку кирпичного дома.

Тогда есть смысл задержаться подольше.

В полутёмном дворе — закрытая козырьком контейнерная площадка с решётчатыми воротами, перед ними несколько фигур, некоторые — в красно-синих спецовках, ещё двое сидели сбоку на ограждении газона.

Марьям выдохнула табачный дым, держа сигарету возле лица, как дама.

— С маманей вчера квасили? — спросила она сидящего на ограде башкира в шапке с закатанными краями, похожей из-за этого на тюбетейку. Перед ним стояла детская коляска без колыбели, в багажнике — ведро и несколько мётел.
— После смены пошёл в рюмзал, стопочку выпил.
— Ммм… — с недоверием кивает Марьям, затягиваясь сигаретой.

Они были похожи как брат и сестра. Марьям знала Бориса с шестнадцати лет, когда вместе с родителями въехала в дом, где он жил. Борис учился на реставратора мебели, она хотела стать поваром. Они тусовались в одной компании, вместе зависали в парадных, ходили в клубы, но любви не случилось. Борис переходил с одного предприятия на другое, надолго нигде не задерживаясь. Его уже увольняли из дворников, но мать попросила за сына, и Марьям не смогла отказать престарелой женщине.

— Девки вчера фанеру таскали, а он сидел и смотрел, — сказала огромная толстая баба.
— Смотреть — это тоже работа, — меланхолично промолвил Борис и полез в карман за сигаретами.
— Владу нужны перчатки, — сказала Марьям. — У кого есть лишние?
— У Деда наверняка есть, — проговорил мужик в оранжевом жилете поверх старой куртки, сидевший рядом с Борисом. — Сергей, выручи человека!

Мешковатый, с полуседыми усами рабочий в синей спецовке и кепке-уточке достал из кармана пару перчаток, протянул их Владу. Тот поблагодарил и стал натягивать на руки.

У Марьям квакнул смартфон.

— ****ёныш, — улыбаясь, выдохнула она, глядя в экран.
— Что-то он поздно сегодня, — сказала толстая баба.
— Сейчас трактор приедет, будем грузить, — сказала Владу Марьям.
— В прицеп?
— В ковш, прицеп дают редко.
— А если крупная мебель?
— Берёшь ножовочку и…

Дед сгибается в три погибели и, медленно поворачиваясь на месте, изображает рукой движения пилы. Бригада смеётся.

— Не пугай, — сквозь смех сказала Марьям, переводя взгляд на Влада. — Ломают её.

Она повернулась к помойке и стала смотреть сквозь решётку ворот, за которой возле бачков лежала груда мусора.

— Много стали выбрасывать…
— Теперь хотя бы крыс нет, не то что раньше, — отзывается женщина среднего роста, немного за пятьдесят, в белой шапочке с блёстками, державшая в руках пластиковую метлу. Рядом стояла ещё одна женщина в прямоугольных очках с такой же метлой и равнодушно молчала.

Во двор, тарахтя, въехал «Белорус» с жёлтыми маячками, не доезжая до помойки, он затормозил. Дверь открылась, из кабины на землю спустился молодой цыган немного за тридцать в обтягивающем сером спортивном костюме и в модных кроссовках.

«Без пяти минут Билан», — подумал Влад.

Пластично, будто танцуя, цыган подошёл к бригаде.

— Доброе утро, Виталик, — сказал Борис, протягивая цыгану руку.
— Привэ-эт, — ответил тот с лёгкой небрежностью.

Две женщины, стоявшие в стороне, открыли ворота, Марьям сделала фото, и дворники принялись за работу. У ближней стены стояли доски из ДСП и несколько мешков со строительным мусором, мужчины стали носить их в ковш. Дед взял три доски и сделал из них «клыки», подсунув их под мешки, чтобы можно было за раз увезти больше. Влад вместе с женщинами подметал асфальт, они сметали хлам, валявшийся по периметру, в одну большую кучу посередине.

— Вон сколько здесь, — сказал Дед Владу, взмахивая рукой. — Убирай да убирай!

Небольшие коробки, бутылки, бумаги складывали в мешки, бачки были забиты. Под ногой что-то хрустнуло, и Влад почувствовал лёгкий укол. Хорошо, что не вошло глубже!

— Что там? — прокричала Марьям, отвлекаясь от разговора с Виталиком.
— Гвоздь проколол башмак!
— Смотри под ноги, — мимоходом сказал Дед. — Может, шприц оказаться!

Влад выдернул из подошвы брусок с гвоздиком и сунул его в мешок. За пятнадцать минут работа была сделана. Хлам был загружен в трактор, Виталик развернулся и поехал искать свободное пухто.

Марьям сфотографировала, как стало после уборки, и отправила фото начальству. Мужик в жилете закрыл ворота, и бригада двинулась к следующей площадке.

Молчавшая женщина в очках шла впереди, позади неё шла Марьям, разговаривая с толстой бабой и с женщиной в шапочке с блёстками. Мужик в жилете шёл один, за ним молча двигался Влад. Позади на некотором расстоянии вслед за всеми катил свою тележку Борис, говоривший о чём-то с идущим рядом Дедом.

Вторая помойка, уже без козырька и ворот. Дворники звали её «Яблоней» из-за дерева, росшего рядом. Здесь многое повторилось: «грязное» фото — сбор мусора в бачки и мешки — погрузка мешков вместе с габаритом в ковш — «чистое» фото.

Теперь впереди шёл мужик в жилете. Иногда он резко останавливался и тут же, чётко, как автомат, заметал на лопату в одно движение впечатавшуюся в асфальт бумажку или мелкий полиэтилен.

На третьей помойке стояло большое, набитое верхом пухто, возле него на земле — огромная груда хлама. Вдоль стены — серо-зелёные хозяйственные мешки, наполненные старым ламинатом и битой плиткой. В дальнем углу — высокая решётчатая телега, забитая пустой пластиковой тарой. Рядом несколько коробок, набитых сложенным картоном, их приносили сюда из продуктового магазина, находившегося в доме напротив.

После очередного фото Влад стал брать коробки и одну за другой с размаха забрасывать в передний торец контейнера.

— Жильцы бросают в перед, видишь, тут уже верхом. Бросай в конец! — сказал мужик в жилете.

Влад обошёл пухто и закинул один за другим два пакета с хламом. Из-за его задника появилась сухонькая бабулька с лыжной палкой в руке. Рабочие помешали искать ей в контейнере банки из алюминия.

— Смотри, не зашиби никого, здесь это просто! — засмеялся мужик в жилете.

Приехал Виталик, вылез из кабины, наспех посовещался с Марьям, залез обратно, поднял ковш и подъехал почти вплотную к контейнеру. Железная лохань медленно опустилась в пухто, сжимая его содержимое, передние колёса трактора оторвались от земли, внутри контейнера с громким хрустом что-то треснуло. Трактор отъехал назад, и мужчины стали грузить мешки в ковш, женщины подметали площадку.

Для второй партии хлама места в пухто не хватало, Виталик развернулся и повёз груз туда, куда отвозил мусор с первой помойки. Сегодня там был полупустой контейнер.

— Минут пятнадцать будет ездить, не меньше, — сказал Владу Дед.

Дворники отставили инвентарь и сели на скамейки у ближайшей парадной: на одной — «актив», на второй — Борис, Дед и примкнувший к ним Влад.

— Высшее образование есть? — спросила женщина в шапочке с блёстками.
— Одиннадцать классов, — ответил Влад.

О вышке здесь лучше не говорить.

— Не похоже, — с сомнением проговорила задавшая вопрос, вдыхая табачный дым.
— Поступал, не приняли.
— Я тоже поступал, хорошие баллы были, и всё равно мимо, — сказал Борис.
— Слушай его больше! — замечает Марьям.
— Так и было! — настаивает Борис.
— Где раньше работал? — спросила толстая баба.
— В пекарне.
— Там тяжело…
— Галя — бригадир, — вполголоса проговорил Дед, склонившись к Владу.

Разговор ни о чём продолжался ещё некоторое время, пока не вернулся Виталик. Дворники доделали свою работу. Марьям, зафиксировав результат, по-хозяйски взяла тракториста под руку, повела к трактору, вместе с ним залезла в кабину, достала его термос и налила себе чай. Видимо, муж и жена. Влад встречал подобные пары.

«Как им не скучно друг с другом?» — подумал он.

Гружёная махина скрывается в арке дома, рабочие, не торопясь, следуют за ней, шагая по выложенной плиткой аллее. Влад сравнялся с идущими впереди Дедом и женщиной в шапочке с блёстками, занятых разговором.

— …Пришёл к врачу, он мне говорит: «Что тебе написать?» Так и ушёл ни с чем.
— У него шпора в пятке, — пояснила, смеясь, женщина, будто не веря.
— Пять миллиметров, — подтвердил Владу Дед. — Три года назад появилась.

Влад с сочувствием кивнул. Бригада свернула в проход между домами, и перед ними снова контейнерная площадка, на этот раз совсем маленькая. Работы здесь всегда было немного, и потому дворники любовно называли её «Мелкая».

Вплотную к ней некто из жильцов припарковал авто, из-за него не вынести запертый в углу габарит — распиленную на три части ванную. Марьям уже набрала номер с автовизитки, но владелец машины не спешил появиться.

Наконец из подъезда вышел парень в кожаной куртке, с серьгой в ухе, и отогнал авто на свободное место у тротуара. Мастер сделала фото, и мужчины волоком потащили скрежещущий по асфальту чугун в лежащий на земле ковш трактора. Включив заднюю передачу, Виталик, оглядываясь, отъехал немного назад, медленно поднял ковш, и трактор пополз вперёд к пухто. Ковш накренился вниз, и обломки ванной с гулким звоном упали в контейнер.

— Полторы тысячи в помойку, — беря метлу, буркнул себе под нос Дед и стал выметать мелкий мусор из-под пухто. Мужчины загрузили в трактор разобранный диван, и всё повторилось снова: женщины промели асфальт, Марьям сделала контрольное фото и забралась в кабину к Виталику.

Влад оказался рядом с Галей и шедшим с ней рядом мужиком в жилете.
— Звонит вчера младший: «Мама, дай двадцать тысяч, девушке на жилье не хватает», — говорит бригадир.
— В долг? — спросил Влад.
— Так! — с недовольством, сказала Галя, — Кредитов набрал, теперь у меня деньги просит. Мозгов ноль!

Влад впервые слышал, чтобы женщина прилюдно говорила так о родном сыне. Наверно, он её конкретно достал. Мужик в жилете бросил на ходу окурок в стоявшую на тротуаре урну.

— Я своим сказал: «Квартиру я купил для себя. Вы были одеты, обуты, по помойкам не искали еду. Вы взрослые, дальше сами». Если им помогать — жить не научатся.
— Верно, Семён. Так и надо.

Дворники поравнялись с трансформаторной будкой. На серой кирпичной стене — огромный коричневый прямоугольник. Раньше здесь было граффити.

— Это тоже мы затираем, — сказал Владу Семён, указывая на стену.

Помойка большого П-образного дома, в просторечии «Двадцатка», считавшаяся самой проблемной. Сегодня она снова стояла набитая верхом, рядом валялись пакеты с  хламом.

— Часть надо сбросить, — сказал Семён. — Он не повезёт! — добавил он, имея в виду водителя мусоровоза.
— Оставим так, остальное увезёт Веля, — ответила Марьям, делая фото.

Влад стал брать на лопату пакеты и носить их в ковш трактора. Женщины сметали мелочь в лопату Деду, тот ссыпал её в большой мешок, его края держал Борис. Некоторые пакеты были тяжёлыми, и когда Влад забрасывал последний, черенок повело в сторону, оно ударилось о металл ковша. Марьям щёлкнула затвором смартфона.

Виталик уехал. Накрапывавший до этого редкий дождь теперь начал лить вовсю. Дворники встали под козырёк парадной, некоторые закурили. Начинало светать.

— Аня, — обратилась Марьям к женщине в шапочке с блёстками, — придём на базу, дай Владу спецовку.

Женщина молча кивнула.

Возле школы на траве вдоль ограды валялись обрывки бумаг, принесённые ветром, одноразовая посуда, мелкие пакеты из-под фастфуда.

— Две дорожки вдоль проезда и газон наши, — сказала Марьям Владу и, указав на траву, добавила: — Собирай летучку в пакет.

Дед протянул Владу заранее припасённый небольшой чёрный мешок с гербом района.

— Выверни его наружу, — сказал он. — Так надо.

«Не иначе ворованные», — подумал Влад и принялся за работу.

Прошёл вдоль ограды, подбирая остатки пиршества сидевших накануне на трибуне школьного стадиона учеников, выбросивших всё ставшее ненужным наружу. Вот ведь свиньи!

Собрав всё, по кивку Марьям Влад положил мешок в телегу Борису.

— Я здесь особо не напрягаюсь, жить можно, — негромко сказал тот, когда они вместе шли, замыкая группу.
— Давно здесь?
— Уже год, до этого был в соседнем районе. Я тракторист, у меня удостоверение не продлено.

«Так вот почему ты с коляской», — подумал Влад, но вслух не сказал. Зачем обижать человека.

«Инвалид». Небольшая помойка, напоминавшая «Мелкую», с оградой из нескольких бетонных блоков. Край одного из них обвалился, гнутая арматура торчала наружу.

Борис бросил мешок в пухто, дворники прошлись мётлами по асфальту. Габарита не было. Всё снова было тщательно задокументировано на фото: до и после.

Когда дворники свернули в следующий двор и медленно зашагали вдоль высотного панельного дома, выкрашенного жёлтой краской, одна из форточек отворилась, и экзальтированная женщина закричала, осеняя пространство перед собой крёстным знамением:

— Здравствуйте, милые! Храни вас бог!
— Уже празднуют,  — заметил Влад.
— Это сумасшедшая, — засмеялась Аня, оказавшаяся рядом с ним. — Она нас любит!

Последняя помойка, «Тридцатка». Контейнера не было, его увезли. В углу стояли два плинтуса. Марьям сделала фото, подметать было нечего. Дед взял плинтуса, вернулся к бригаде.

— Нулевые, — сказал он, осмотрев трофей.

Снова контрольное фото, без плинтусов.

Пол двенадцатого, обход закончен. Обед был на полчаса смещён, чтобы не разрывать его. Дед, взяв метлу с плинтусами, пошёл домой — он жил в этом квартале. Марьям попросила Аню показать Владу, где находится дворницкая, чтобы он занёс инвентарь. Он снова шёл вместе с ней.

Прежде она ухаживала за больным отцом, за это шёл стаж, платили пособие. Когда отец умер, устроилась работать дворником. Полтора года назад бригаду перевели сюда с другого участка благоустройства.

— Начальство нас недолюбливает, присылают алкашей, — сказала Аня, когда они вместе с Владом стояли на перекрёстке, пропуская проезжающие машины. Перейдя дорогу, Владу надо было сделать крюк в дворницкую, перед тем как идти домой.

— Давай сюда, — сказала Аня и настойчиво повторила, забирая из его рук лопату. — Давай, иди...

Поев, Влад с наслаждением лёг на диван. Всегда казавшийся жестковатым, сейчас он был идеален. Как приятно просто вытянуться! Влад посмотрел на часы: обед — полтора часа. Недурно!

Неприметное крыльцо позади типового универсама, внутри — узкий коридор. Напротив опорного пункта полиции — широкая железная дверь с надписью «РЖА. Аварийный запас».

Помещение без окон, похожее на тюремную камеру но без нар. Под потолком лампочка, несколько старых пожарных датчиков, по углам — разная рухлядь.

Дворники уже поели, шла картёжная игра. Единственное свободное место было справа от Марьям, сидевшей в офисном кресле во главе стола. Влад сел, прикрыл глаза и прикинулся спящим, невольно слушая долетавшие до него слова:

— Валет… Туз… Король… Бейся!… Шестёрка… Ходи, старый!

Выйдя из игры, Аня достала из стоящего в углу большого мешка типовую спецовку.

— Возьми, — сказала она, положив ладонь на плечо Владу.

Спецовка была размера на два больше, Влад надел её поверх своей лёгкой куртки, застегнул молнию. Стало заметно теплее.

— Ну что, цыплятки мои, — сказала Марьям, вставая из-за стола, — Доигрывайте и идём работать!

«Джуджалярим». Старая детская азербайджанская песенка. Неужели её ещё кто-то помнит? Возле переднего края кресла Марьям ткань протёрлась, через образовавшуюся щель была видна набивка — вся мебель здесь была с помоек.

— Пришёл портал на 11-36, берём секаторы и туда, — сказала Марьям, сунув смартфон в карман, и стала надевать сумку.

К столу подошёл пришедший с обеда Дед.

— Сергей, нужна пила, лучше две. Сможешь организовать?
— Почему ты раньше не позвонила?
— Портал пришёл только сейчас: 11-36.

Дед с недовольством выдохнул, качнув головой, и пошёл обратно домой за инструментом.

Дворники вышли на улицу и двинулись к перекрёстку, на котором стоял тот самый угловой дом 11-36, с которого каждое утро начинался обход. Сегодня надо было подстричь росший вдоль него кустарник.

Снова позади всех Борис медленно катил перед собой коляску. Как это бывало в обед, он «сходил за сигаретами». Его круглое розовое лицо стало серым, вытянулось и, будто онемев, застыло. Верхняя губа стала длинной, взгляд был бессознательно направлен вверх. Он разом постарел лет на десять и стал похож на Брежнева. Может, показалось? Уже готов…

Отвернувшись, Аня засмеялась.

— Чудак-человек, — проговорил Влад, шедший с ней рядом.

На месте их уже ждал Виталик. Часть веток срезали ещё вчера, и они лежали грудами вдоль дорожек. Аня и Клава принялись сметать пластиковыми мётлами опавшую на газон листву в небольшие кучи.

— Влад, помогай девочкам, — сказала Марьям, раздвинув прутья веерных грабель до середины и зафиксировав их стопором.

Влад начал сгребать листву, жёстко придавливая прутья к земле, чтобы, как ему казалось, надёжнее цеплять листья.

— Э, осторожнее! — окрикнул его Семён, оказавшийся рядом. — Мы их за свой счёт покупали. Те, что дают пластмассовые, ими не сгрести. Дай прикурить.
— Не курю.
— И не пьёшь из мелкой посуды…
— Кто не курит, тот работает, — сухо, без иронии, произнесла старую шутку подошедшая Клава, до этого практически всё время молчавшая, уже с дымящейся сигаретой в левой руке, протягивая зажигалку Семёну.

Влад снова принялся работать граблями, пытаясь возместить старанием отсутствие навыков. Галя вместе с Семёном срезали ветки, крупные Дед охапками носил к трактору. Боря сидел на ограде.

Когда Дед положил в ковш очередную охапку прутьев и распрямился, он вдруг широко открыл рот, рефлекторно прижав руки к низу спины.

— Прострелило, Сергей? — спросил его Влад.
— Ничего, — отозвался старик, отдышался и полез в карман за смартфоном.
— Смотри.

Влад наклонился к экрану. На фото в смартфоне Дед стоит, улыбаясь, в цветастой футболке с бейсболкой на голове, широко раскинув сильные руки на фоне гор.

— Это ты где?
— В Сочах.
— Красиво…
— Что красиво? — спросила возникшая из-за их спин Марьям, но, увидев фото, тут же потеряла к нему интерес и спешно отошла к Ане.

Наклонившись вперёд, едва разведя руки, нетрезвый Борис еле стоял на ногах, держа за края стоявший на земле мешок, в который Влад ссыпал взятую на лопату листву из куч.

— Шире, иначе просыплется! Мара придёт, и мне под горячую руку влетит за твои художества.

Ещё несколько раз Влад делал замечания Борису, но всё было без толку. С горем пополам было собрано пять мешков. Боря снова сел на ограду и закурил.

Стоять, когда остальные работают, было неловко, Влад решил ещё что-то поделать. Газон наискось пересекала узкая дорожка с стальной оградой, трактор не мог проехать по ней. Один за другим Влад отнёс забитые под завязку мешки к трактору, сложил их поверх ветвей.

— Замёрз? — спросила Марьям, когда он решил немного передохнуть.
— Запыхался, — ответил Влад.

Признаться этой крепкой женщине, что ему было тяжко, он постеснялся.

— Как тебе здесь?
— Нормально, — сказал Влад и вытер рот тыльной стороной ладони в перчатке.

Марьям подошла к сидящему невдалеке на ограде Борису, наклонилась пред ним и проорала в лицо:

— Сейчас как въебу!
— Я не пил! — со слезами в голосе, смотря на неё снизу вверх, воскликнул Борис.

Марьям схватила стоявшую тут же метлу и со всей силы огрела его по хребту. Борис простодушно смеётся, всё это происходит не в первый раз. Докурив сигарету, Марьям бросает ему в ноги окурок.

— Уберёшь! — повелительно говорит она, указывая пальцем.


— Мы молодцы! — с задором сказала Марьям, садясь на скамью рядом с Галей, когда работа была закончена. Наклонившись к ней, она засмеялась: — А Влад сидит и не понимает, куда он попал!

К двери парадной, ведя за руку маленького ребёнка, подошла женщина, набрала в домофоне номер квартиры.

— Ебу Бабу-Ягу, — глядя на неё медленно сказал Борис.

Высокая и некрасивая, женщина, смутившись, открыла дверь и, ведя перед собою ребёнка, быстро прошла внутрь.

Марьям была в гневе, но кричать под окнами не решилась.

— Зачем ты так? — спросил Влад.
— Ты не понимаешь! — промолвил Борис с усмешкой пьяного идиота. — Баба-Яга — это де-е-ньги!

И сделал характерный жест щепотью.

— Сейчас папочка спустится и даст тебе в рыло! — кивая Борису, сказала Галя.

Марьям отправилась на вечернюю планёрку к Вадиму, дворники стали собирать свой скарб. Дед засобирался домой.

— Много не пей, — сказал он серьёзно.
— Я не пью, — с скрытым раздражением сказал ему Влад.

Дед наклонил голову вбок, улыбнулся в усы:

— Но и не пей мало…


— Куда куртку можно повесить? — спросил Влад у Гали уже в дворницкой.
— Положи на лавку, — ответила та, застёгивая пальто.
— Завтра придёшь? — спросила Аня, когда Влад уже готов был идти к выходу.
— Да, — уверенно сказал он.

Влад вышел на улицу, посмотрел на часы в телефоне: до конца смены сорок минут! Дома он вспоминал прошедшее за день.

«Убираться оттуда надо», — подумал он.

Денег всего ничего, дожить до аванса. Пойти к начальству, попросить перевод? Другие бригады вряд ли лучше. Это такие специфические «итальянцы», говорящие на своём «итальянском», к нему это отношения не имеет.

Влад взял лист бумаги, расчертил его на квадраты, пронумеровал их по количеству смен, зачеркнул первую клетку. Последний квадрат обвёл кругом, под номером смены сделал надпись «ПОБЕДА!»

«Это будет приключение длиной в месяц», — решил он.

Глаза боятся, руки делают. Это не навсегда!