Расставание с удачей

Он думал, что всё понял. Какая наивная, ****ь, ***ня.

Иллюзия продержалась ровно месяц. Тот самый месяц, когда график пёр вверх под углом в сорок пять градусов, а зеленые цифры профита в кассе убаюкивали бдительность. Он катал, как машина, думая, что они с ней теперь на одной волне. Что они заключили негласный пакт.

Но Удача не подписывает пактов. Потому что она — лживая, меркантильная шлюха.

Всё началось незаметно. Сначала она просто пересела. Раньше она сидела рядом, теперь — напротив. Прямо за спиной жирного фиша из Бразилии, который колил трибеты с разномастным мусором.
Он запушил тузов префлоп. Фиш вколлил на 8-5 offsuit.
На флопе легли восьмерки. На терне — пятерка.
Он посмотрел на неё сквозь монитор. Она даже не отвернулась. Она сидела на коленях у этого уебка, накручивала на палец прядь волос и откровенно, ****ь, ржала. В её глазах не было ни «интереса», ни той холодной усталости, которую он себе напридумывал. Там была только издевательская, животная насмешка.

Даунстрик, который начался после этого, заставил прошлые минуса показаться легкой разминкой.
Это была не диспа. Это была казнь.
Она раздевала его с особым, садистским цинизмом. Кулеры раздавали по расписанию. Флеши закрывались на ривере одному из оппонентов с такой регулярностью, будто генератор случайных чисел переписали лично под него.

А она? Она была повсюду.
Она терлась об регов, переезжающих его снизу. Она раздвигала ноги перед VIP-игроками, закидывающими стек за стеком в банк, лишь бы только переехать его готовый стрит нелепым раннер-раннер фулл-хаусом.

Он понял: в ней нет ни грамма эмпатии. Ноль. Зеро.
Она не приходит к тем, кто «продолжает сидеть». Она приходит туда, где пахнет легкими бабками и чужим отчаянием. Она — паразит. Просто ****ая тварь, которая питается твоим тильтом, твоими разбитыми мышками и твоими бессонными ночами. Она дала ему выиграть тогда только для того, чтобы сейчас забрать в три раза больше, чтобы поднять его повыше по лимитам и сбросить лицом на бетон.

Очередная сессия. Очередной переезд. Стек улетает в пустоту.
Она снова материализовалась в комнате. Стояла у двери, поправляя помаду, собираясь уходить к кому-то другому, кому сегодня будет «доезжать».

— Чего смотришь? — бросила она презрительно, поправляя бретельку. — Думал, я с тобой навсегда? У тебя банкролл просел, мальчик. Мне тут ловить нечего.

Она ждала истерики. Ждала, что он начнет умолять, крыть ***ми ГСЧ, бить кулаками по столу. Ей это нравилось. Это была её валюта, её наркотик — чужая боль.

Но он медленно убрал руки от клавиатуры. Внутри было так пусто и холодно, что, казалось, выдохни он сейчас — и на мониторе появится иней.

— ****уй, — ровным, мертвым голосом сказал он.

Она замерла. Её ****ская ухмылка дрогнула.

— Что?

— ****уй отсюда, — повторил он, глядя не на неё, а на пустой стол на экране. — Я думал, в тебе есть какой-то смысл. А ты просто подлая аморальная дешевка. Ты не решаешь, кто выигрывает на дистанции. Ты просто шумишь в коротком периоде. Ты — статистическая погрешность с размалеванным еблом.

Она открыла рот, чтобы что-то ответить, чтобы выплюнуть какую-то колкую дрянь, которая должна была снова зацепить его за живое.

Но он нажал кнопку закрытия клиента. Экран погас.

— Ты никто, — сказал он темноте. — Есть только математика. Есть EV. А тебя, сука, больше нет.

Он не стал проверять, исчезла она или нет. Ему было абсолютно поебать.
Он встал, пошел на кухню, заварил крепкий кофе. Вернулся и открыл софт для анализа раздач.

Расставание состоялось.
Теперь остался только гринд. Чистый, бездушный, холодный. Без надежд на чудо. Без оглядки на шлюху, которая забыла самую главную вещь: на дистанции математика всегда ставит её раком.