6 66 после грозы

  Гроза, разыгравшаяся во второй половине ночи, утихла только под утро, оставив после себя кучи оборванных листьев, поломанных веток и прочего, разбросанного повсюду, мелкого мусора. И всё же временный беспорядок на улицах стал мизерной платой за освобождение от тяжёлого душного плена предгрозья. Напоённый прохладной влагой и озоном, чуть парящий в лучах восходящего солнца воздух, был готов ворваться в измученные духотой квартиры. Но город ещё спал, предусмотрительно закрыв окна, чтобы не впустить разбушевавшуюся ночью стихию, и живительной прохладе оставалось лишь с досадой ожидать разрешения войти. Однако, «что не позволено быку…»
  Лучик солнечного света, прошмыгнувший сквозь оконное стекло, запутался в плотных тёмных шторах, но кое-как протиснувшись сквозь щель между ними, прыгнул прямо на голову спящей женщины, бесцеремонно усевшись на сомкнутых веках. Почувствовав его тепло, Раиса Ивановна; так звали хозяйку квартиры; открыла глаза, но тут же их зажмурила и повернула голову набок. 6:66  — Раиса Ивановна встретилась взглядом со стареньким будильником, стоящим на тумбочке, когда снова открыла глаза. Поднеся его ближе, очков под рукой не оказалось, и всё же убедившись в достоверности трёх, предложенных вниманию шестёрок, она с раздражением треснула электронным «антиквариатом» о столешницу тумбочки. Цифры вначале поплыли, потом задёргались, быстро-быстро забегали и изображение исчезло совсем.
  Раиса Ивановна присела на край кровати, страдальчески вздохнула, потом поднялась и босая зашаркала в ванную комнату. Не включая света, его уже вполне достаточно проникало через большое дымчатое окно, подошла к раковине. Она чувствовала себя совершенно не выспавшейся и разбитой. В начале духота и абсолютно дикие то ли вопли, то ли песни, раздающиеся в квартире соседа, живущего сверху. Этот артист погорелого театра давно уже всех достал своими гулянками. Потом гроза. За закрытыми окнами так сверкало, громыхало и выло! И было уже непонятно где это — ветер за окном, или у соседа наверху?
Опять вздохнув, Раиса Ивановна достала зубные протезы из пластикового стаканчика. Месяц назад ей исполнилось семьдесят два, на здоровье грех было жаловаться, а вот зубы не уберегла. Когда нижний протез уже сидел на месте, верхний вдруг выскользнул из рук, с грохотом ударился о плитку пола, подскочил и исчез в той части ванной, куда ещё не добрался солнечный свет. Чертыхнувшись про себя уже второй раз за утро; первый был реакцией на шестерки будильника; Раиса Ивановна присела на корточки и, ощупывая пол правой рукой, пыталась найти, ударившуюся, точнее и не скажешь, в бега, челюсть.
"Ну, наконец-то!»— вслух произнесла она, когда пальцы коснулись холодного пластика, но тут же их одёрнула, почувствовав что-то ещё, какую-то немного вязкую и если не тёплую, то и вовсе не прохладную влагу. Брезгливо поморщившись, женщина потёрла друг о друга испачкавшиеся подушечки пальцев и поднесла к носу —  пахло железом. Она быстро засеменила в гостиную, нацепила очки и включила настольную лампу.
 Кровь! Раиса Ивановна не была медиком, но проработав долгие годы химиком-технологом на лакокрасочном, точно знала всё о красителях. То, что она обнаружила не было краской — это была настоящая кровь! И её, судя по размерам лужицы, в котором лежала челюсть, было немало. Ещё не успев толком испугаться, Раиса Ивановна вернулась в ванную и включила свет. Её взгляд, от тёмно-красного пятна на полу размером с чайное блюдце, пополз наверх к потолку. На потолке красовалось такая же кроваво-красная лужица, только ещё больших размеров и это из неё капало на пол.
Похолодев от ужаса, пожилая женщина пулей вылетела в коридор и, схватив телефон, оставленный на пуфике, немедленно связалась с полицейским участком.
*
— Михалыч, тут бабка какая-то звонит, кровь у неё там вроде капает, проверить нужно. — сообщил лейтенант положив трубку телефона.
—  Я не гинеколог, хотя всё равно скажи ей пусть радуется, раз капает — значит детей может рожать, не наступил ещё климакс! — заканчивающему через пару часов дежурство Михалычу, хотелось домой, а не к какой-то бабке.
—  С потолка капает! От соседей! Давай не умничай негинеколог, поезжай проверь всё.
  Уже через десять минут, добравшийся до места Михалыч звонил в дверь указанной квартиры. Он долго держал палец на кнопке, подождав немного, позвонил опять. Потом стукнув пару раз кулаком, громко крикнул: "Откройте, полиция!". Но ответом была полная тишина. Уйти просто так Михалыч не мог, ведь сигнал не о шуме-гаме в соседской квартире поступил. Необходимо было войти и проверить. Достав мобильный он позвонил приятелю, мастеру на все руки, а ещё вчерашнему собутыльнику, с которым обмывали победу любимой футбольной команды. Он символически, на дежурство нужно было заступать, а Женька набрался будь здоров!
— Ало, — прохрипела трубка.
— Женя, выручай, помощь твоя нужна! — без приветствия и вопросов о самочувствии попросил Михалыч, — Инструментик захвати, тут рядом, через два дома. С меня пузырь.
  Дружили они давно, со школы. Женя был слесарем-токарем-сварщиком-электриком. Самоделкин — такое погоняло имел он в кругу знакомых. Друг выглядел довольно помятым, жаловался на головную боль, на рези в животе и на Михалыча, который ни свет ни заря просит о помощи у человека самого нуждающегося в простой человеческой помощи. "Катя, рассолу!" — тихо и жалобно произнёс Евгений, когда дверь бесшумно отворилась.
"Будет тебе кофэ, будет тебе какава с чаем" — в тон ему отозвался Михалыч, и они вошли в квартиру.
*
 В ярком свете, вырывающемся из отрытой двери ванной комнаты, на полу лицом вниз лежала абсолютно голая женщина. Рядом с головой огромная лужа крови.
Женя прикрыл рот рукой, но путь к унитазу был преграждён и он только отступил на пару шагов назад. Михалыч же вытащил пистолет из кобуры и медленно приблизился к женщине. Она не подавала признаков жизни. Пахло алкоголем. Он наклонился ближе и ему удалось разглядеть на её шее крохотные гематомы, как будто следы от укусов. Михалыч вернул пистолет в кобуру, выудил из кармана телефон и сделал пару фотографий. Потом, попросил онемевшего товарища не двигаться, чем тот собственно и занимался буквально сразу, как вошёл, а сам наспех оглядев квартиру, очередной раз взялся за телефон. Дело было не шуточное и Михалыч решил ничего не предпринимать до приезда опергруппы. Да и скорую нужно было вызвать.
Но телефон лишь что-то пискнул, намекнув о разрядившейся батарее, и сдох.
— Дай телефон, — почти приказал он Женьке, протягивая руку.
— Не взял я его, — пробурчал тот.
Заметив телефонный аппарат на тумбочке в коридоре, Михалыч кинулся к нему, но через пару секунд с досадой, высказанной в форме ненормативной лексики, положил трубку.
—  Женя, — сказал он, взяв друга за плечи, оставайся здесь! Я к соседке снизу, от которой звонок поступил. У неё телефон, надеюсь, ещё работает.
*

  Третий раздавшийся звонок в дверь, застал Раису Ивановну всё так же задумчиво сидящей в кресле, и как будто вывел из оцепенения. Она бросилась к двери, потом вспомнила, что так и оставила верхние зубы лежать на полу и, развернувшись, поспешила за ними. Но не дойдя; в дверь уже не только звонили, но и громко стучали; Раиса Ивановна опять развернулась, почти добежала до двери и, открыв её, тут же рванула назад. Войдя в квартиру и видя быстро удаляющуюся от него хозяйку, Михалыч машинально пошёл следом. Раиса Ивановна, успела схватить челюсть одновременно с вопросом Михалыча: "Вы что это так засуетились?", ответить на который собиралась повернувшись к нему лицом.
*

 "А что мне оставалось делать?!— вспоминал потом Михалыч, — Наверху безжизненное тело женщины в луже крови, со следами укусов на шее. А внизу сумасшедшая старуха, мечущаяся по квартире, долго не открывавшая дверь, испуганно смотрит на меня, и держит в руке окровавленную челюсть! Не было информации, что зубы бабушка в луже крови потеряла! Была только, что кровь с потолка капает! А может старуха эта ту бабу и загрызла!? Некогда было долго размышлять! Вот я пистолет и достал. Не хотел пугать! Не думал что до обморока дойдёт. И потом, в обморок она свалилась, только когда Женька заверещал, да так дико и страшно! У меня самого седых волос прибавилось!"
*

  Оставшись один, Женя, заставляющий себя не смотреть на женщину, боролся с приступами тошноты и, всё сильнее разыгрывающейся, революцией в животе. Осознав, что победителем в этой борьбе, ничего не предпринимая, ему не быть, он накрыл несчастную пледом, который взял из гостиной, аккуратно, стараясь ничего не задеть, пролез к унитазу, и оголив зад, с блаженной улыбкой на лице, на него водрузился.
"Хорошо, что ещё ничего не успел, —  вспоминал потом Женя. — Никогда не забуду, как её "труп" вдруг повернулся на спину и что-то замычал! Потом всё как в кино на замедленной скорости. Меня катапультировало с унитаза и пронесло над ожившим "трупом". В коридоре я оказался уже голый ниже пояса. Не помню где и как сорвало брюки вместе с трусами. А тот, ещё один, вдруг возникший в дверном проёме спальни, был голый весь и смотрел на меня! И клыки окровавленные! А может и не окровавленные, но огромные точно! Больше задерживаться в этой квартире не хотелось и доли секунды! Я собрал все силы и с криком выскочил на лестничную площадку. Потом ничего не помню. Нет, вру, была ещё какая-то старуха… с зубами в руке! Да, так и было!»
*

"Мало того, что этот маньяк в полицейской форме угрожал мне пистолетом, — вспоминала Раиса Ивановна, — он потом ещё и наорал, приказывая убраться вон! И вовсе не потому, что могла лицезреть голого по пояс мужчину, лежащего на ступеньках, а потому что своим видом пугаю пострадавшего.  И это после того, когда я, придя в себя, нашла всё же силы и мужество, чтобы выйти и попытаться помочь?! Ведь несчастный так жутко закричал, а потом что-то загромыхало на лестничной площадке! Входную дверь осталась открытой, поэтому звуки буквально шокировали. Вот я сознание и потеряла. Но как только пришла в себя, тут же поспешила на помощь!»
*

"Я пригласил Олю в гости, — вспоминал потом Аристарх, сосед сверху, - мы хотели немного развлечься и порепетировать. Пьеса новая, современные авторы — про вампиров.  Клыки приклеенные, конечно, просто клей хороший, сразу и не отдерешь. А кровь настоящая свиная, я её на бойне купил. На полу так много? — бутыль треснул, она и вытекла вся. Я битое стекло убрал, чтобы Олька не порезалась, а на кровь сил не хватило. Напились мы не по-детски. Вот её прямо во время репетиции в ванной и срубило, а меня чуть позже в спальне. Когда утром шум услышал, показалось муж её пришёл, замужем она. Думал нарочно "полиция, откройте", короче спрятался я в шкафу. И уснул. А когда этот ваш завопил, я проснулся и вышел глянуть, что случилось.
*

  Скорая приехала своевременно и оказалась как нельзя кстати. Больше всех досталось Евгению. Он сломал руку, ушиб рёбра и получил сотрясение головного мозга средней тяжести, не считая ссадин и ушибов разбросанных по всей поверхности тела. Оленьке сделали промывание желудка. Пойло, которым потчевал её Аристарх, оказалось сомнительным суррогатом с повышенной токсичностью. Раисе Ивановне дали пару каких-то таблеток, что-то накапали в крохотный стаканчик и посоветовали пойти прилечь. Михалыч сам попросил валерьянки. Не забыть ему Женькин вопль и указательный палец тут же инстинктивно сжавший спусковой крючок. Страх, холодный пот. А за ними тепло понимания — на предохранителе!
"А ведь на "вампиршу" с челюстью в руке оружие направлял, дурак!" — всегда одинаково комментировал он, вспоминая тот случай.