Борис Зайцев. Последний адрес в России

Покинув в 1922 году Россию, Борис Зайцев лишь однажды и на очень короткий срок приблизился к родиным берегам. Произошло это летом 1935 года, когда по приглашению дальней родственницы Нины Кауше, урождённой Бажановой, чета Зайцевых совершила паломничество из Парижа в Финляндию. А точнее - на самую тогдашнюю её оконечность - в поселок Келломяки (нынешнее Комарово), а оттуда - в Куокаллу (нынешнее Репино), а также в Выборг ну и, конечно - на Валаам.

Поездка эта до частично освещалась в письмах, которые Борис Зайцев посылал из Финляндии И.Бунину и И.Шмелёву. Путешествие на Валаам легло в основу написания одноимённого очерка. Подробности же пребывания Бориса и Веры Зайцевых в Келломяках стали известны относительно недавно. В том числе - из эпистолярного наследия жены писателя - Веры Алексеевны Зайцевой. Её записки после войны очутились в Норвегии у родственников. Частично были переданы гласности годы спустя. Возможно скоро будут опубликованы полностью.

Итак, в середине июля 1935 года Зайцевы покидают Париж и через Голландию морем направляются в Финляндию. Их, по договорённости с Ниной Кауше, ждут в Келломяках на вилле Захарова-Поммер, что в пяти минутах ходьбы от Финского залива. 28 июля, Б. Зайцев пишет из Келломяк И. Бунину: "Милый друг, это наше место, тут и живём... Плыли 5 дней - прекрасно без качки. Встречены были чуть ли не с колокольным звоном. Здесь совсем другой мир. Наслаждаемся запахом русского леса, 13 лет не знал его. Помещены в пансионе, две комнаты большие, выходят в лес и на луг, сквозь деревья - море. Виден Кронштадт. Настроение прекрасное... " "Очень всё странно и тяжко, - делится своими впечатлениями из Келломяк Вера Зайцева, - так близко Россия, а попасть нельзя. Но люди здесь очень, очень свои. Вообще Россию здесь чувствуешь прежнюю".

Сегодня от пансиона на Морской, 1 , где получили последний российский приют Борис Зайцевых с супругй остался глухой пустырь, огороженный металлическим забором - внутри затаился какой-то долгострой. Пробовали заглянуть через забор - тщетно. Вилла была разрушена относительно недавно. Во всяком случае лет 10 назад ещё стояла. Очевидно, в ожидании реставрации. Увы, не дождалась - сгорела...

"Чудная дача, - делает запись в дневнике Вера Зайцева. - Две комнаты. Балкон". Балкон остался лишь на фотографиях. Как и окружающие виллу луга с духовитыми травами. Гости с удовольствием берутся за сенокос. Борис Зайцев в письме, датированным 1 сентября, восторженно делится впечатлениями от келломякских буднях всё с тем же Бунининым: "Перед моими окнами сад, яблони, цветы, дальше сосны, дорога - и море. Виден Кронштадт. Это очень волновало первое время. Теперь привыкли. Иван, сколько здесь России! Пахнет покосом. Только что скосили отаву в саду, Вера трясла и сгребала сено, вчера ездили с ней на чалом мерине ко всенощной в Куоккалу, ременные вожжи, запах лошади, все эти чересседельники и хомуты... (Вечером идёшь по аллее: яблони, цветут настурции, флоксы, георгины. Вдали, в темноте, лампа зажжена на стеклянной террасе... Притыкино) ".

Зайцевы в унисон хвалят в своих письмах хлебосольную Нину Кауше. "Нина прелестна, - восторгается ею Вера Зайцева. - Такой широты и доброты я не видела. Она нас заласкала. Прекрасный человек. Борю она полюбила ужасно и как человека". Заботами Нины Кауше (в том числе - и финансового характера) была обеспечена трогательная встреча Зайцевской четы с прежней Россией. Пусть формально - на самом кончике её. Хотя уже совсем вскоре (после финской войны 1839-1940 годов) эта келломякская заграница вновь перестанет быть таковой. Что, впрочем, нисколько не обрадует Бориса Константиновича и его супругу. В ноябре 1939-го Зайцев выступит с протестом против вторжения Советского Союза в Финляндию. "Над Валаамом позже, чем над остальной Россией, - напишет он,- пронёсся дух разрушения: но пронесся! Нынче не шведы и не поляки губят монастырь, а русские..."

Зайцевы пробудут в Финляндии до конца сентября. Вернутся в Париж переполненные самыми радужными воспоминаниями о встрече с прежней Россией. Одновременно укрепятся в уверенности, что никакой прежней России при советском режиме уже не будет. Окончательно поставят крест на возможности возвращения на родину. Во время войны утратят связь с тепло принимавшей их в Келломяках Ниной Кауше. Потом с облегчением узнают, что она жива и спасалась от войны в Швеции.

Сегодня в Комарово (прежних Келломяках) помнят о прошальном визите Бориса Зайцева в Россию. В маленьком, но чрезвычайно интересном поселковом музее среди массы экспонатов о местных знаменитостях - трогательная экспозиция о летних днях писателя в Келломяках: фото живой еще виллы Захарова-Поммер, книги Бориса Зайцева и его дневники, исследования местных краеведов с адресами и фамилиями тех, кто был Зайцевым в Келломяках особенно близок.

Стоит отметить, что мемориальная компания у Бориса Зайцева здесь, в Комарово (Келломяках) подобралась отменная: тут, естественно, и Анна Ахматова, и Даниил Гранин, и Дмитрий Шостакович, и Иосиф Бродский, и Иван Павлов, и Жорес Алферов... Сразу три Нобелевских лауреата для малюсенького посёлка - это очень даже неплохо.

Помнят Бориса Зайцева и там, куда он в 1935 году доехать никак не мог, хотя устремлял взволнованный взгляд с берега Финского залива в эту сторону - к любимому им Санкт-Петербургу. Прекрасные публикации о писателе появляются в Санкт-Петебургском церковом вестнике "Вода живая". Весной этого года в северной столице, в Библиотеке Академии наук была устроена юбилейная выставка в честь классика русской литературы с демонстрацией первых литературных сборников, где участвовал молодой писатель, а также с показом уникальных портретных изображений выдающегося мастера русской прозы.

Комарово - Санкт-Петербург - Калуга.