Чужой. Глава вторая

 
В ней  появляются  новые лица. Происходят первые  убийства. А также  некоторая любовь, а может и не любовь.

Пётр Васильевич решали с Щербатым, кому идти за семь вёрст на ручей Найдёный, где, как сказал  Сократ, поселилась семья старателей – Тимоха с  Груней.
С ними нужно было договориться о сдаче золота купцу. Щербатый уверял, что только он сможет договориться, мол, если надо то припугнёт их, а  Пётр Васильевич слишком мягок для этого.
Так и решили, Щербатый отправился берегом Удерея к старателям, а Пётр Васильевич продолжал  промывать породу и собирать мелкие кусочки  оседавшего на дно лотка золота.
Щербатый шёл и думал о напарнике. Вот узнал от Сократа о Золотом котле, а ему ни слова не сказал. Наверное, решил сам воспользоваться. Ну что же   это мы ещё поглядим, у кого все козыри на руках будут, и он засвистал лихую  каторжанскую песню.
А в этот день к Сократу заявились незваные гости. Приехали на лошадях старший сын купца Верхотурова Игнат с двумя приказчиками  телохранителями. У них были новенькие по тем временам американские штуцера Холла, и пара пистолетов Кольта. Сократ сразу понял, что им  нужно.   
Игнат, мигнул своим приказчикам и те начали  поиски в избе, один нашёл золото в мешочке и передал ему. Тот, высыпал несколько шариков на ладонь, спросил
– Сам покажешь, где берёшь такое золото или…
Сократ давно был готов к такому повороту событий, он только сожалел, что не успел уйти на Каменку
– Сам покажу, не стоит вам трудиться со мною.
– Я люблю понятливых, собирайся и поехали.
 Все сели на лошадей, с людьми вначале увязались собаки Сократа, но приказчики перестреляли их из кольта. О том, что с ним поступят так же, Сократ понимал, и потому у него был готов на такой случай план.
Лошади поднимались в гору. Сократ ехал впереди  и смотрел на красоту тайги открывавшуюся вокруг.
  Был конец сентября, золотая осень затягивалась. Все горы вокруг желтели осенним золотом. Среди  желтизны, покрывавшей их, иногда только   выделялись проплешины зелёного сосняка или ельника.
Было время листопада. Грустное время, время перехода из одной жизни в другую. Осыпятся листья, заснут деревья, пережидая холода и морозы, а придёт весна разбудит жаркое солнце их, и вновь воскреснет жизнь.   
 Чтобы возникла жизнь – семя должно умереть, припомнились слова древнего философа.
Сократ хорошо знал эту гору, он часто поднимался на неё. С вершины открывался великолепный вид. Горы, между ними петляющий бурный Удерей. Самая вершина переходила в высокую скалу, которая выступала над пропастью.
Доехав до неё, спешились и полезли на скалу по осыпающимся камням. Сократ первым поднялся на площадку размером в  несколько сажен. Подошёл к пропасти, повернулся к Игнату
  –  Золото не главное в этой жизни, главное сама жизнь…
Он ещё падал в пропасть на камни, когда Игнат разразился проклятиями.


Щербатый издалека почуял дым костра носом не хуже собаки. Бродяжническая  жизнь приучила ко многим предосторожностям. Он подкрался к ручью, и стал из-за кустов наблюдать за хижиной старателей.   
Около хижины дымил костёр, около него суетилась невысокая, но ладная бабёнка. Щербатый, который забыл, когда последний раз имел женщину, почувствовал звериное желание накинуться на неё, но его удержал инстинкт  самосохранения.   
 Женщина разлила в две миски варево из котелка и прокричала в сторону хижины
 – Тимофей, иди есть будем.
Из хижины вышел высокий костлявый мужик, прошёл к костру, сел, перекрестился и взял в руки миску с ложкой.
– Как ты сегодня?  – спросила его женщина.
– Да всё так же, режет как ножом в почках и мочевом пузыре.
–  К фершалу поди надо в Верхотурово идти.
– Потерплю, помоем ещё с недельку, там всё равно заканчивать сезон будем.
 Щербатый вышел из- за кустов
 – Хлеб да соль, крещёные.
Тимофей, бросив взгляд на чурку с воткнутым в неё топором, ответил
– Присаживайся добрый человек, гостем будешь.
– С чего ты взял, что я добрый человек, сейчас по эту пору в тайге только лихие люди бродят.
– С нас много не возьмёшь, да и постоять за себя сможем.
– Не сторожитесь меня, я хоть варначина ещё тот, но пришёл к вам по мирному делу, ежели по согласию поладим, то оба иметь будем прибыль.
И Щербатый без утайки выложил своё дело, про себя подумав, не согласятся,  прибью обоих.
Тут в разговор вступила Груня
– Ладно говоришь, добрый молодец, да скажи, можно ли верить тебе? Говоришь, что песку у тебя много, а может, врёшь ты, хочешь до нашего  добраться?
– Ладная ты баба, вот ещё бы ума тебе поболе, какой мне резон вам о себе всё выкладывать, если бы я решил вас порешить. Дождался бы ночки и всё. Нет, я к вам с миром пришёл, помощь мне нужна, а ваш песок, как и свой я всё равно сдать не смогу, меня сразу же у купца скрутят.
И потом мы с товарищем за месяц столько намыли, фарт у нас пошёл, так что с вами запросто поделиться сможем.
До вечера они сидели и разговаривали, приглядываясь, друг к другу. Тимофей, посоветовавшись с Груней, решил, что терять им  нечего, если бы их хотели погубить то уже бы это сделали, а так они могут пойти с Щербатым на Шааркан и до заморозков  поправить свои дела, вот только болезнь смущала.
– Мой товарищ из учёных, да и Сократ может помочь, он там всяких трав наготовил – рассеял его сомнения Щербатый.
Старатели решили переселиться и стали собираться, чтобы рано утром двинуться в путь. Груня с Тимофеем ночевали в хижине, а Щербатый , закутавшись в попону, у костра. Ночью к нему пришла Груня, и они в зверином экстазе впивались друг в друга.




       продолжение   http://proza.ru/2026/06/08/1552