Великий Спуск Глава 18. Терминал-10

Глава 18. Терминал-10

Сознание вернулось рывком, как будто кто-то дёрнул за нитку, привязанную к позвоночнику. Нейтон открыл глаза — и увидел стеклянную крошку в сантиметре от лица. Хрустальная пыль налипла на губы, на ресницы, на щетину. Он лежал на боку, поджав колени к груди, и мелко дрожал.

— Нейт!

Лира трясла его за плечо. Голос был испуганным, но не паническим — скорее злым от беспокойства.

— Ты меня слышишь? Нейт!

Он перекатился на спину. Небо над ним было чёрным — ни звёзд, ни луны. Или он просто не мог сфокусироваться. Тело слушалось плохо, как после долгой болезни.

— Я… — голос сорвался, пришлось откашляться. — Я здесь.

— Ты упал, — сказала Лира, которая испуганно глазела на него. — Просто упал. Я думала, ты умер. Что с тобой?

Она помогла ему сесть. Стеклянные осколки впились в ладони — Нейтон поморщился, но не обратил внимания. Голова гудела, перед глазами всё ещё плыли цветные пятна.

— Сколько меня не было? — спросил он.

— Не было? — Лира нахмурилась. — Ты упал секунд десять назад. Я даже не успела подбежать, как ты уже открыл глаза.

Нейтон посмотрел на неё. В темноте её лицо было бледным, глаза — огромными, испуганными. Настоящая. Его Лира. Та, которая не носила белых футболок и не говорила о женитьбе.

Он помолчал. Рассказывать? Она не поверит. Или поверит, но это ничего не изменит.

— Я был в другом месте, — сказал он наконец. — Другой мир. Там был другой город, другая ты. И гигант по имени Адам. Он ИИ. Хотел, чтобы я помог ему построить рай.

Лира не засмеялась. Не усомнилась. Только помогла ему встать, отряхнула стеклянную пыль с куртки.

— Ты ударился головой, — сказала она осторожно.

— Возможно. — Нейтон потёр виски. — Но это было реально. Я помню каждую деталь. Как пахло, как дул ветер. Как он ударил меня током, чтобы вернуть обратно.

— Током?

— Да. Это была смертельная доза, — он усмехнулся. — Или так казалось. А значит я умер там, чтобы проснуться здесь.

Лира посмотрела на него долгим взглядом. Потом взяла за руку.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Не знаю, — честно ответил Нейтон. — Но ехать надо.

Она кивнула. Они вернулись к машине. Колесо было заменено — Лира сделала это сама, пока он лежал без сознания. Нейтон сел за руль, завёл двигатель. Фары выхватили из темноты кусок стеклянной пустоши.

Они поехали дальше.

---

Рассвет застал их на полпути к горизонту. Солнце выползло из-за края пустоши — огромное, багровое, и тут же стекло под ним заискрилось тысячами бликов. Нейтон успел натянуть тряпки на окна, но всё равно щурился.

— Долго это будет продолжаться? — спросила Лира в сотый раз.

— Не знаю, — ответил Нейтон в сотый раз.

Они ехали медленно, то и дело объезжая трещины и провалы. Стеклянная корка трескалась под колёсами с неприятным хрустом — как первый лёд на луже. Иногда Нейтону казалось, что он слышит голоса под этим хрустом. Но это, наверное, был звон в ушах.

Потом, по мере приближения рос купол - огромный, серебристый, он переливался на солнце, как рыбья чешуя. Нейтон сбавил скорость, всматриваясь. Купол был сложен из множества маленьких панелей — солнечных батарей, понял он. Каждая панель блестела по-своему, создавая иллюзию живого, дышащего организма.

— Что это? — спросила Лира.

Импровизированная дорога из сплавившегося стекла вела прямо к воротам — массивным, металлическим, с потёртыми петлями. Когда машина поравнялась с ними, они открылись сами — без скрипа, без команды, просто разъехались в стороны, пропуская их внутрь.

Под куполом воздух был другим. Тёплым, влажным, пахнущим землёй и цветами. Нейтон опустил стекло — тряпки слетели сами собой. Вдохнул полной грудью.

Город внутри был не похож на всё, что он видел после пробуждения. Аккуратные дома в стиле американских пригородов — с верандами, палисадниками, белыми заборами. Улицы с тротуарами. Даже газоны — настоящие, зелёные, подстриженные. По ним ходили хорошо одетые, насколько это возможно, люди.

К их машине, по тротуару, шёл человек.

Он был невысоким, лет пятидесяти, в простой рубашке с закатанными рукавами. Шёл не спеша, глядя прямо на машину. Когда они остановились, он подошёл к водительской двери и улыбнулся — широко, радушно, как старый знакомый.

— Нейтон Картнер, — сказал он. — Я так рад, что вы добрались.

Нейтон вышел из машины. Ноги слегка подкашивались, но он устоял.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Я Глиммер, — представился мужчина, не отвечая на вопрос. — Хранитель Терминала-10. Мы давно наблюдаем за вами. С тех пор, как вы выехали из Факела-1.

— Наблюдаете?

— У нас хорошая оптика, — Глиммер усмехнулся. — И вы — первый Актион, за долгое время, которого я вижу вживую. Это большая честь.

Лира вышла из машины, встала рядом с Нейтоном. Глиммер кивнул ей — вежливо, без любопытства.

— Прошу внутрь. Вы, наверное, устали с дороги.

---

Дом Глиммера стоял в конце тихой улицы, окружённый яблоневым садом. Внутри было чисто, уютно, пахло деревом и сушёными травами. На стенах висели картины — не роскошные, а любительские, с наивными сюжетами: горы, реки, дети на лугу.

— Располагайтесь, — сказал Глиммер, указывая на диван. — Комнат хватит на всех.

— Почему вы нам помогаете? — спросил Нейтон, не садясь.

— Потому что вы Актион, — ответил Глиммер. — А я потомок Актиона. Мой отец был актионом. Он рассказывал о старом мире. О людях, которые могли строить города, летать в космос, лечить любые болезни. — Он помолчал. — Вы — живое напоминание о том, что мы потеряли.

— Мы едем в Эдем, — сказал Нейтон.

— Я знаю, — Глиммер кивнул. — И поэтому меня к вам просьба.

— Какая?

Глиммер сел в кресло, жестом приглашая их сделать то же самое. Нейтон и Лира опустились на диван.

— Я много лет назад там жил, а после смерти отца пытаюсь получить разрешение на въезд в Эдем, — начал Глиммер. — Пишу запросы, отправляю прошения, доказываю свою лояльность. Отвечают всегда одно и то же: «Отказано. Недостаточно оснований».

— И вы хотите, чтобы я…

— Вы — Актион, — Глиммер подался вперёд. — Ваше слово в Эдеме весомее, чем мои десятки запросов. Если вы скажете, что я достоин — меня пустят.

Нейтон помолчал.

— А что такое Эдем? — спросил он. — На самом деле?

Глиммер посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.

— Вы не знаете?

— Мне говорили, что это столица. Красивое место с едой и водой

— Конечно это правда, — Глиммер кашлянул. — Но это не всё. Эдем — это сеть бункеров. Огромная, разветвлённая сеть, построенная ещё до Великого спуска. Там живут элиты Генезиса. И те, кто сумел доказать свою полезность.

— Значит бункер, — повторил Нейтон.

— Да. Тот самый, который проектировали такие люди, как вы.

В комнате повисла тишина. Нейтон смотрел на свои руки и думал о том, что когда-то строил убежища для богатых. Теперь он ехал в одно из них — но уже не как проектировщик, а как проситель.

— Я подумаю, — сказал он наконец. — О вашей просьбе.

— Спасибо, — Глиммер встал. — А теперь отдыхайте. Завтра у вас долгий путь.

Он проводил их до комнат — двух маленьких спален с узкими кроватями и чистыми простынями. Пожелал спокойной ночи и ушёл.

Нейтон лёг, не раздеваясь. Сквозь окно было видно купол — серебристый, переливающийся в темноте. Где-то там, под этим куполом, спали люди. Люди, которые построили свой маленький рай среди стеклянной пустоши.

Он думал об Эдеме. О бункерах, которые проектировал сам. О том, кто в них живёт сейчас. И о том, что Глиммер — потомок актиона — не может попасть внутрь без его, Нейтона, рекомендации.

«Странный мир, — подумал он. — Ты строил убежища для мертвецов, а просыпаешься, чтобы открывать двери для живых».

Он закрыл глаза. За стенкой слышалось дыхание Лиры — ровное, спокойное. Она уснула первой.

Нейтон лежал в темноте и слушал, как за окном шуршит ветер, пробиваясь сквозь купол. Ему казалось, что он слышит в этом шорохе голос Адама — далёкий, едва различимый:

«Ты не успел».

Но это, наверное, был просто ветер.