Не голубки

БАх, небо гудело над полем,
Не ангелы плыли вдали.
Четыре машины кружили
Над серым изгибом земли.

Не белые крылья надежды,
Не сказка про свет и про тьму.
Лишь ветер осенний и холод,
Да страх, непонятный к кому.

Не бились любовь с ненавистью,
Как часто мечтают сердца.
Сошлись электричество с ветром
Под низкою сенью свинца.

Под ними стояли деревни,
Темнели сады у дорог.
И кто-то смотрел на закаты,
И кто-то вернуться не мог.

Один огонёк покачнулся,
Мелькнул и растаял во мгле.
Не ангел ушёл в поднебесье -
Погас огонёк на крыле.

И долго пустое пространство
Хранило вечернюю дрожь.
И не было в этом величья,
И не было сказок про ложь.

Потом разошлись остальные
В холодной осенней дали.
И только туманы седые
Над чёрной землею легли.

А ночь опускалась всё ниже
На крыши, поля и мосты.
И звёзды мерцали всё тише
Средь этой чумной пустоты.

И где-то девчонка в квартире,
Не знает печалей пока,
Писала про белых голубок
Сквозь чёрные в злость облака.

Писала про вечную верность,
Про солнце, что гонит беду,
Про то, как любовь побеждает
И свет оставляет во льду.

И, может быть, это не глупо.
Пусть будет. Не в этом вина.
В семнадцать нам мир представлять
Таким, как желает весна.

Но жизнь постепенно уводит
От книжных и радужных снов.
И часто больно макает
в грязь из символов и громких слов.

Реально облако - просто лишь облако.
И птица летит потому,
Что крылья даны ей природою,
А вовсе не смыслом всему.

Что счастье не в вечных победах,
Не в знаках небесных судьбы.
А в тихом домашнем окошке,
Не знающем грохота тьмы.

В горячем забытом чайнике,
В знакомом вечернем огне,
В негромком: «Ну здравствуй, родная»,
Сказанном в мирной тишине.

И всё же порою мне дорог
Тот юный доверчивый взгляд,
Которым на мир смотрят люди,
Не знавшие боли утрат.

Пусть верят они, что над тучей
Есть свет, не подвластный годам.
Без этой наивной надежды
Темнее бы было всем нам.

А небо темнеет над полем.
И ветер идёт по стерне.
И что-то щемяще-печальное
Звучит в гробовой тишине.