Глава 12. А то!

"Мы тогда и не знали, что живём в прошлом, потому что мы постоянно жили им, теряя нить настоящего. Пытались запечатлеть яркие кадры жизни, сами оставаясь на её обочине. В тот день мы повстречали друг друга, чтобы начать ценить каждую следующую минуту" — писал в своём дневнике Тихон Николаевич, спустя годы после той встречи с Ореанной и Абнером.
"В тот день я приобрёл любовь, в лице Ореанны, и верного друга в лице Абнера", — продолжил свои записи Тихон, — "Просканировав друг друга на предмет доверия, мы сошлись у кассы, и обменялись рукопожатиями.Мне пришлось сразу же признаться Абнеру в том, что его отец нанял меня, чтобы разыскать его и привести к нему. Часть истории про снимки Ореанны я решил утаить. Это вскрылось намного позже".

"Несмотря на своё знатное происхождение, Абнер был человеком открытым, добродушным и простым. Он не проявил ни капли агрессии или злости, услышав мой рассказ про встречу с его отцом, и моё молчаливое согласие на него работать. Признаться, он меня сильно удивил, ведь первая его реакция — смех, задорный смех, приглашающий присоединиться к его, казалось бы, беспричинному веселью. Он обозвал меня Русским Шерлоком, объяснив, что я не первый и не последний человек, которого Доминик нанимал на его поиски. С английским Шерлоком он даже подружился. Индийский научил его познанию через медитацию, и так далее, и так далее. Было видно, что Абнер умел находить подход к разного рода людям, и знал о своём природном даре обояния".

— Ну да, я всё же логист, а в свободное время фотограф, Шерлок из меня хоть куда, — я решил продолжить его шутку.

— А это твоя девушка? — спросил у меня Абнер с лёгким акцентом.


После небольшой выстраданной паузы, Ореанна меня спасла:

— Я Ореанна, — вот так просто. Мне иногда кажется, что если бы мы потом, спустя годы, не поженились бы, я так бы и не узнал её фамилию.

Баронет решил подхватить её настрой, и продолжил:

— Абнер, — сказал он, указав на себя.

Они оба посмотрели на меня, словно я тормозил нашу инициацию.

— Тихон.

Ореанна пересчитала нас:

— Абнер, Тихон, Ореанна! А то! Вот это компашка. Давайте селфи на память, сказала она, доставая свой смартфон из кармана джинс.


"Ну а дальше? А дальше пошло-поехало. Как-то само собой, знаете? Бесконечные разговоры об искусстве, фотографии, жизни, социуме, кофе, с рекламными паузами на колкие шуточки про мой неудобный для нашей дружбы график работы. Наше творческое слияние было не унять: мы штурмом проходились по всем выставкам, галереям, ярмаркам, шоу-румам, кофейням, оставляя на память ровно одну фотографию: таков был наш уговор, не больше одной фотографии с каждого места. Мы собирались у меня на квартире, коллекционируя грязные чашки из-под кофе и чая. А потом цу-е-фа распределяло одного из нас на факультет Мойдодыра. В салих дискуссиях мы теряли счёт времени. И чашкам",  — Тихон отложил ручку, и улыбнулся последней записи. Но потом снова взялся за перо, и продолжил писать:

— Абнер, побывавший в тайных галереях, рассказывал нам о неизвестных, и не менее гениальных работах художников, скульпторов мирового класса. Ореанна погружала нас в свой бесконечный жизненный опыт, приобретённый в неглянцевых путешествиях по всему миру. Она успела собрать невероятно ценные кадры, которые она хранила только для себя, и не выставляла на продажу. Перед тем как показать их нам, она взяла с нас клятву о том, что мы даже не расскажем о них. О, читатель, не беспокойся, теперь её кадры висят в галерее, в центре города. А я? Я же открывал для них столицу с нового угла, заставляя идти со мной на фотоохоту по глухим тихим улочкам, и переулочкам города, по которым, по необъяснимым причинам, было тихо и почти пусто, даже в самый пик будней... ".


Тихон Николаевич снова отложил ручку, взял стакан с водой, и отпил из него немного. Он ещё немного подумал, но перед тем как начать писать снова, постепенно, поменял своё настроение— его радостное ностальгирующее лицо искривила печаль.


"Боялся ли я наткнуться на Доминика Фон Майера, отца Абнер тогда? Тревожился ли я о том, что этот упырь испортит нам веселье? Да, конечно. Но Абнер будто бы и вовсе не думал об этом. И всё было по его настроению, по крайней мере,первое время: жизнь будто бы отчеритила и отрезала нам полотно ткани, прикрыв нас от невзгод. Этой дружбе было суждено быть, я это знаю. Сейчас Абнер уехал из России, но когда он приезжает, мы снова копим кофейные кружки на пирамидах из книг и альбомов... И мы купили машину-мойдодыра!", — Тихон усмехнулся своей же шуточке, и откинулся в кресле.