Сорбейна Часть 4 и Хеннал

Она почувствовала это раньше, чем увидела.

Хеннал замерла на полуслове - её золотые глаза, в которых плясали отблески вечного солнца настороженно сузились. Ноздри широко дрогнули. Она втянула воздух медленно, словно смакуя, как дегустатор редкого вина.

- Постойка, - голос её стал тише, но в нём прорезалась легкая, стальная нотка.

Она шагнула ближе став так близко, что суккубка ощутила жар, исходящий от ее кожи - сухой и обжигающий, словно воздух рядом с кратером вулкана. Хеннал склонила голову набок, почти касаясь носом плеча девушки, и втянула запах ещё раз, еще глубже, до самого дна своих лёгких.

- Металл, - прошептала она, словно самой себе. - Ржавчина и старая кровь. Интересно.

И прежде чем суккуба успела моргнуть, богиня сделала одно единственное, короткое движение. Молниеносное. Изящное и смертоносное.

Кончики её пальцев едва коснулись плеча девушки, но этого было достаточно. Что-то невидимое дрогнуло и дёрнулось с плеча суккубы, и на мраморный пол с мерзким влажным шлепком упало нечто постепенно становящееся видимым, словно с хамелеона сползала его тонкая маскировка. Длинный и толстый червь фиолетовой окраски покрытый какой то блестящей белой слизью, размером с кисть руки, мерзко трепетался на белом мраморе выброшенной на берег рыбой.

Его тело так странно пульсировало, словно в такт какому-то чужеродному ритму. Хеннал даже не взглянула на него - лишь небрежно махнула рукой, и в следущее мгновение червь вспыхнул фиолетовым пламенем, превратившись в горстку пепла, и тут час подлетевший слабый ветерок родившийся словно из ниоткуда, унёс его прочь, словно и не было никакого червя.

На губах Суккубы застыл вопрос. Она открыла было рот, но остановилась.

Хеннал уже развернулась и шла к своему трону - неспешно, с привычной ей ленцой хищника, плавно покачивая своими мощными бедрами, словно демонстрируя что она никуда не торопится. Голос её зазвучал ровно, в тоне какого нить профессора из престижного колледжа, она заговорила не оборачиваясь:

- Эти мелкие паразиты, достаточно большая редкость. Но от них всегда разит специфическим запахом: ржавый металл и старая кровь. Души, знаешь ли, запаха не имеют. Если такая тварь к тебе присосётся и ты переродишься с ней в душе… - Она сделала выразительную паузу наколяя момент. - То жди беды. Трудной жизни и скалеченной судьбы.

Она остановилась у подножия своего трона, взялась за подлокотник, но не села. В этот миг она словно застыла во времени, глядя куда-то вдаль, сквозь трон, мрамор и необьятные толщи земли.

- Кажется, - выдохнула она с тяжёлым вздохом, в котором послышалась легкая усталость древнего существа, - спустя пару десятков лет нашлись ещё одни глупцы, желающие испытать свою судьбу.

В этот миг она резко развернулась. В её золотых глазах больше не было той ленивой грации, только холодная решимость.

  -  Я хотела подвести к этому деликатно, - начала она, и в ее голосе мелькнула тень досады. - Обставить красиво, с цветочками там, и прелюдиями. Но, видимо, не судьба. Так что скажу прямо, выбора у тебя нет, если ты вернёшься в свое тело, то проживёшь… в целом… не особо долго. Но ещё быстрее умрут те, кто тебе дорог. Как я понимаю.

- Почему? — голос суккубы прозвучал хрипло, словно она не говорила целую вечность.

Хеннал склонила голову набок, и на её губах мелькнула тень легкой усмешки — не злой, скорее горькой.

- Ты правда не понимаешь? Ты убила мастера своего ремесла. Элитную боевую единицу, как они это называют. Если ты выживешь, то через пару дней они об этом узнают. Они ведь всегда узнают, не так ли ? И придут за тобой.

  -  Сначала погибнут те, кого ты любишь. А потом - ты.. Не то что бы ты прямо умрешь в прямом смысле. Ты просто растеряешь свою душу и больше уже не будет у тебя никакого перерождения. Кажется они называют это ‘ обработкой ‘. На моём языке… - она на мгновение поморщилась, словно само слово было кислым на вкус. - Это превращение в куклу которыми пользуются в моем мире театральные труппы. Марионетка, на ниточках.

Она слабо улыбнулась, и в этой улыбке промелькнуло что-то почти человеческое.

А затем её настроение переключилось. Резко, как щелчок пальцев.

- Так! - ее голос вмиг преобразился и стал звонким, почти игривым. Она хлопнула в ладони. -  Давай, говори: “ Да, мамочка. Спасибо, мамочка “. И пошли уже отсюда, это пространство знаешь ли тоже отнимает немало сил.

Но суккуба не двинулась с места. Она смотрела на богиню с тенью недоверия, застывшей в ее глазах.

Хеннал вздохнула, на этот раз скорее театрально, но фальш давалась ей с трудом и это было видно.

- Слушай, - голос её стал чуть твёрже, но без прямого давления. - Если бы я хотела от тебя что то, я бы не предлагала. Я бы просто взяла. Силой. Сама. Понимаешь? - она сделала шаг вперёд и встретилась взглядом с ее фиолетовыми глазами. - Так что отбрось свою чрезмерную осторожность. Сейчас она тебе тут не поможет. И пошли уже.

Она протянула ей руку ладонью вверх, словно приглашая на танец.

- Так что? Идём? Готова перерождаться?

В её глазах плясали игривые, солнечные нотки. И где-то глубоко-глубоко, едва уловимая, искорка тепла.

Тишина затянулась.

Суккуба смотрела на протянутую ладонь Хеннал, на ее тонкие пальцы, на золотые искры, пляшущие под ее бронзовой кожей, словно сама богиня была соткана из застывшего света и вулканического тепла. Ее ладонь не дрожала. Она была абсолютно спокойна, как у той, кто привык ждать, но не привык просить дважды.

- Ты боишься, - сказала Хеннал, и это не было вопросом. Она произнесла это так же ровно, как простые люди обсуждают погоду за окном. -  И правильно делаешь. Страх, это единственное, что отличает живых от мёртвых. Дураки не боятся и умирают первыми..

  - Но есть ещё кое-что, - решила продолжить богиня, и в ее голосе появилась та самая глубина, которая заставляет мурашки бежать по твоей коже, даже если вокруг царит адское пекло и хаос. - Ты уже умерла один раз. И сейчас ты знаешь, каково это, когда твой свет гаснет. Когда мир сжимается до одной точки, а потом исчезает на совсем. Но, ты всё ещё здесь. Ты всё ещё стоишь передо мной и дышишь. Ну, почти дышишь.

Она усмехнулась уголком своих губ, а суккуба тем временем наконец разлепила свои губы. Ее голос прозвучал тихо, но твёрдо:

- А если я откажусь?

Хеннал удивленно моргнула. Всего один, короткий раз. Но в этом миге, в ее взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение смешанное с искренним удивлением.

- Если откажешься, - медленно повторила она, словно пробуя слова на вкус. - Я верну тебя в твое тело, даже залечу твою рану, это не сложно. Ты проснёшься. И у тебя будет, может быть пара дней. Может, даже неделя. А потом придут они. И ты умрёшь по-настоящему. Не переродишься. Не уйдёшь в другой мир. Просто - погаснешь. Как свеча на сквозняке.

Она выдержала короткую паузу, давая суккубе обдумать еще раз услышанное и продолжила дальше.

   - И те, кого ты любишь или кто тебе дорог, умрут вместе с тобой. Хотя скорее они умрут чуть раньше, чем ты. Я не знаю точной очередности, я просто древняя богиня со скверным характером, а не пророк, я не читаю по рукам или имена, звездам.

Она опустила свою руку, сцепив ее за спиной со второй. В её позе появилась та особая, командирская нотка вдумчивости и в тоже время легкой расслабленности, которая бывает только у тех, кто действительно не боится проиграть, и смотрит на несколько шагов вперед.

  - Но если ты согласишься, - лениво продолжила она, и ее голос стал чуть мягче. Не добрее, но теплее. Как холодное лезвие, обернутое в бархат. - Ты получишь шанс. Не гарантию. Но шанс. Я не обещаю тебе лёгкой жизни. Но гарантирую тебе жизнь, в которой у тебя всегда будет выбор, пусть порою и тяжелый. А это, поверь мне, дорогого стоит, уж лучше скорой смерти.

- Так что решай. Прямо сейчас. Я не люблю ждать, а ты, кажется, не любишь, когда тебя торопят. Но время - это сейчас роскошь, которой у меня нет.

В зале повисла долгая тишина. Где-то далеко, за стенами дворца, послышался легкий гул, то ли ветер, то ли дыхание самого мира.

Суккубка подняла свою голову и твердо посмотрела в золотые, змеиные глаза Хеннал. После чего ее плечи чуть расслабились, словно с нее вдруг сняли давно отягчающий ее груз, и она сделала шаг вперёд.

- Я согласна.

Хеннал улыбнулась. Впервые за весь их разговор, настоящей, широкой и теплой улыбкой, в которой не было ни капли притворства или игры.

  -  Умница.

Она щёлкнула пальцами, и мир вокруг них вспыхнул золотым пламенем.

  -  Что ж,  тогда держись крепче. Перерождение, штука тоже не из приятных.

И свет поглотил всё, храм, пустыню, долины, джунгли и их.