Сновидения призрачной любви

Глава 19.    Эффект бумеранга

       На следующий день в назначенное время я пришёл к излучине реки и сел на один из огромных валунов почти у самой кромки воды. Летний денёк был тихим, солнечным, умиротворённым, как будто сама природа, даря его тебе, шептала на ухо: «Бери это солнечное царство и радуйся – наполняй душу любовью к Земле, Небу и Солнцу! Становись чище и благороднее – не скупись на ответное добро для меня и для окружающих тебя людей. Ведь на самом деле ты пришёл в этот мир именно за этим. Приумножать его величие и красоту – главное призвание настоящего человека. Запомни это на всю оставшуюся жизнь!»

       Я неотрывно смотрел на неспешное движение воды, на   рой озорных, неуёмных солнечных зайчиков, пляшущих на поверхности речной глади, на плавное покачивание белоснежных кувшинок у самого берега и гадал: придёт загадочный монах сегодня или нет? Но ведь он сам обещал. Конечно обещал, но всегда ли мы в жизни выполняем собственные обещания? Но это же монах, он не может не прийти – это просто невозможно. Ведь  монашествующие являют для нас образцы многолетних благодатных духовных трудов и высот человеческого духа. Мы с них берём пример в том, как нужно каждодневно совершенствовать собственную душу, наполнять её благостью на непрерывном непростом пути к Богу. Хотя, что это я?  Довольно часто возникают непредвиденные обстоятельства, с которыми нельзя не считаться. Монахи ведь тоже люди!

       – Да, Владислав, здесь Вы абсолютно правы:  монахи –  тоже люди, и у них, как и у всех остальных людей, иногда возникают непредвиденные обстоятельства. Ко мне час назад в гости пожаловал огромный медведь. Ну, вот я и имел счастье с ним общаться – разошлись друзьями!

       Посреди моей умиротворённой задумчивости эти слова были для меня полной неожиданностью! Я вскочил с валуна, обернулся и очень обрадовался тому, что передо мной стоял монах Гермоген – он улыбался, пристально глядя мне в глаза. Конечно же, он заметил, что я удивлён его способностью угадывать мысли других людей.

      – Отец Гермоген, здравствуйте! Я, если честно, растерялся от неожиданности – не слышал, как Вы подошли. Вы, оказывается, способны читать мысли других людей – это для меня так необычно! В Вашем лице я впервые встретил человека, обладающего таким редким даром, и приятно удивлён этому обстоятельству.
      – А монах и должен постоянно тренировать свой ум,  развивая его глубину, гибкость и творческий потенциал. Без такого каждодневного развития, по моему мнению, просто невозможно брать на себя ответственность быть монахом. К священнику идут люди за советом по самым разным вопросам, непростым жизненным ситуациям.  И они надеются, что он даст им единственно верный ответ, ответ, преисполненный житейской мудростью.

      Но для того, чтобы кому-то дать лучик света разума, в душе монаха должно сиять яркое солнце его интеллекта. Да, большую роль в степени житейской компетентности играет собственный жизненный опыт священника. Мудрость – вот то бесценное качество личности монаха, которое с изрядной силой будет притягивать  к нему паству.
      Вспомните милосердного пастыря, близкого к народу, – Святого праведного Иоанна Кронштадтского (1829-1908 г.)? Люди со всей России ехали к нему за советом по нескольким причинам, связанным с его личностью, деятельностью и репутацией.

     Иоанн Кронштадтский активно занимался благотворительностью: основал «Дом трудолюбия» (работный дом с мастерскими), школу для бедных, женскую богадельню, детский приют. Он раздавал бедным всё своё жалованье, а когда не было денег –отдавал одежду и обувь. Его самоотверженность и готовность помогать нуждающимся привлекали к нему людей. Распространялись свидетельства о чудесах, связанных с именем Иоанна Кронштадтского, в том числе об исцелениях тяжелобольных и прекращении эпидемий по его молитвам. В газетах публиковались письма о таких случаях, что способствовало росту его популярности. Иоанн ввёл новую форму исповеди – общую, когда люди каялись вслух, громко называя свои грехи. Его проповеди и духовные наставления также привлекали внимание верующих.  К Иоанну Кронштадтскому шли люди всех сословий – от крестьян до военных и чиновников, образованных и простых. Это было связано с его репутацией как духовного авторитета, милосердия и готовности помочь.

     Иоанн Кронштадтский при жизни считался духовным авторитетом национального масштаба. Его почитали как молитвенника, прозорливца и чудотворца. Современники отмечали его «жизнь во Христе» – дар любви, который выражался в готовности служить ближнему, в ежедневном причащении святых Христовых Тайн и служении Литургии.
     Но, Владислав, я немного ушёл в сторону, а ведь нам нужно разрешить Ваш сугубо личный вопрос, который Вас волнует уже на протяжении нескольких лет. Давайте я Вас сначала благословлю, а затем Вы мне расскажете суть своего вопроса.

    Получив благословение, я начал, по возможности лаконично, излагать суть своей духовной проблемы:
    – Недавно распался мой брак. Больше всего в обрушении личного счастья меня поразило то, как быстро умирает любовь в каждодневной трясине бытовухи. Это действительно трясина, которая неотвратимо засасывает с головой. То, что ещё недавно было прекрасным и возвышенным, превратилось в каждодневную словесную дуэль на повышенных тонах. Ещё недавно  два любящих человека, дававших клятвы верности, теперь ненавидят друг друга. И глубина этой неприязни стремительно и неумолимо увеличивается.

     Да, я прекрасно понимаю, что семья – это большой каждодневный труд, совершаемый в течение большей части отпущенной нам жизни. Но трудиться хочется в комфортной морально-психологической обстановке, а не на минном поле постоянных измен. Моя внутренняя духовная проблема полностью умещается в это коварное слово – измена.
    Дело в том, что процесс неверности первым запустил я. До брака с моей бывшей супругой я параллельно встречался с другой женщиной, с которой у меня тоже были серьёзные отношения. И, конечно, я её тоже сильно любил, как и свою будущую супругу, и мы, естественно, строили планы на будущее. Это были два параллельных духовных процесса. Возможно, у Вас естественным образом возник вопрос: «Неужели можно одновременно сильно любить двух женщин?» На том отрезке своей жизни я убедился, что можно. Только вот ни к чему хорошему это не приводит. Одной из них при неизбежной развязке ты обязательно причинишь боль. Так и произошло. Пока одна была в краткосрочной командировке, я втихаря женился на другой. Я ощущал себя преступником, мерзким и подлым человечком, достойным бесконечного презрения.
 
    Но жизнь – премудрая дама! Не прошло и года, как моя жена стала похаживать «налево». У меня не было доказательств, но я интуитивно это чувствовал. Эффект бумеранга работал в полную силу. Я делал вид, что ничего не происходит, но в один незадачливый вечер случайно увидел мою жёнушку с ухажёром. Ну, да Бог с ними, со всеми прошлыми дрязгами.

    Меня беспокоит другое: все годы нашего брака та, вторая женщина, не покидала мою душу. Она и сейчас в ней, и, по моему внутреннему ощущению, вообще её никогда не покинет. Я её голос безошибочно узнаю из тысячи других женских голосов, и всё, что с ней связано, для меня дорого. Я – реалист и прекрасно понимаю, что всё в прошлом, и у неё своя Судьба, и нечего тут ворошить дела давно минувших дней! Но почему тогда я не перестаю о ней думать?  Может, это просто навязчивая идея? Как Вы считаете, Отец Гермоген?

     – У меня сейчас в душе возникло стойкое ощущение, что Вы, Владислав, что-то очень важное мне не договариваете. Я прав?
     – Ах, да! Я действительно кое-что важное не сказал. Тогда мы приняли решение обвенчаться. Наши отношения постепенно, естественным образом подвели нас к пониманию той истины, что нам нужно соединить свои судьбы перед Богом. Но потом последовало моё предательство, которое и обрушило нашу договорённость.

     – Теперь картина мне понятна. Поймите, Владислав, смысл венчания заключается в том, чтобы превратить естественную человеческую любовь в любовь христианскую, наполненную дарами Духа: смирением, терпением, милосердием и взаимным прощением. Семья рассматривается как образ «малой церкви», где муж символизирует Христа, а жена – Церковь, ведомую и любимую Спасителем. Обряд налагает на мужа и жену определённые обязательства: воспитание детей в духе христианской нравственности и веры, забота о супруге как о себе, сохранение верности до конца жизни. Венчание призывает супругов к совместной молитве, духовной жизни, воспитанию детей в вере и праведности. Благодать, даруемая при венчании, помогает супругам преодолевать трудности, опираясь на веру и взаимную поддержку. Ведь когда совершается обряд венчания, священник испрашивает у Бога благословение на совместную жизнь, деторождение, сохранение любви и верности супругов до конца жизни. Венчание призвано даровать супругам особую благодать для создания христианской семьи – малой церкви.

     А о какой верности может идти речь, если ваша душа мечется между двумя женщинами? Вы не можете определиться, кто из них для Вас та единственная и неповторимая, без которой сложно представить свою жизнь.
     Сейчас многие молодожёны проходят обряд венчания, отдавая, в сущности, дань моде – нравится красота и таинство ритуала, а о духовных аспектах почему-то мало кто размышляет. А ведь обряд венчания – это одна из семи таинств Христианской церкви.

     Ну, а Вы, Владислав, сильно так уж себя не корите! Разве можно найти на Земле хоть одного нормального человека, который бы не совершил в своей жизни ошибок? Это неизбежное обстоятельство в судьбе каждого человека. Сразу бы, в начале жизненного пути получать многолетний жизненный опыт в награду и не совершать массу тех поступков, о которых потом приходится жалеть. Представляете, какой бы серой и скучной стала наша жизнь:  толпа занудливых прагматиков, просчитывающих свою жизнь на сто ходов вперёд. В глазах у многих тогда бы сквозила усталость от жизни, равнодушие  и разочарование в окружающих людях. Ваш богатый жизненный опыт высвечивал бы в каждом встречном человеке преимущественно отрицательные черты. Просчитывал бы, а какой негатив он может Вам принести? Очень многие  жизненные обстоятельства рождали бы в Вашей душе раздражение.

      Нет, первую четвертинку жизненного пути нужно всё же слушать своё сердце: отчаянно влюбляться, дерзновенно мечтать, пробовать себя в разных сферах человеческого бытия и не бояться совершать ошибки.
      Раздумья над коллизиями собственного жизненного маршрута придут во второй четверти, особенно в финальной части. Холодный ум будет подвергать системному анализу прожитое, методично раскладывая хорошее на одну чашу весов и негатив на вторую.
      В третьей четвертинке Вас вдруг посетит  дождливый октябрьский вечер, когда вы подойдёте к окну, а с той стороны на Вас будет смотреть оцепеневшая от бесконечных раздумий печальная осень. Вы вдруг осознаете, что партия сыграна и ничего, по большому счёту, в собственной судьбе изменить нельзя – ресурсы заканчиваются. Да и Ваш холодный, расчётливый ум Вам обязательно подыграет: «Не делай резких движений, парнишка, – дольше проживёшь!»

      Ну, а если, с удивлением для самого себя, войдёшь в последнюю четверть века – по нашей сегодняшней жизни –  это удел немногих – просто созерцай окружающий мир с учёным видом знатока. Спокойный, беспристрастный взгляд со стороны  позволит понять главную истину человеческого бытия: я знаю, что ничего не знаю!

      Да что уж тут обо всём обществе судить!  Мой собственный путь к Богу не был прямым и лёгким. Вы, Владислав, может,  удивитесь, но в юности одним из моих кумиров, которому я стремился подражать, был герой романа Н.Г. Чернышевского Рахметов.  В его образе писатель  соединил те черты, которые должны быть присущи  революционеру: железная воля, стойкость, мужество, трудолюбие,
самопожертвование, ненависть к крепостничеству и борьба с ним. Да, собственно, Чернышевский сам, всей своей жизнью, явил образ такого революционера-демократа.
В один из дней мне пришла в голову смелая мысль: «Рахметов лежал спиной на гвоздях, а почему бы мне не попробовать! Чем я хуже?» Но отец, увидев, как я готовлю адское ложе, всё понял. Он мне тогда сказал: «Чтобы закалить свою волю, не обязательно ложиться спиной на гвозди. Почитай лучше вот это – обязательно в жизни пригодится! А про гвозди забудь – не пугай свою мать!»

     Книгу, которую мне дал отец, я прочитал с упоением. В ней шло повествование о судьбе легендарного русского силача Александра Засса – современники уважительно называли его Стальной Самсон. Большую часть своей жизни он отдал цирку (работал артистом силового жанра). Многие номера, созданные  Зассом, до сих пор никто не может повторить.
     Вы бы смогли 15-сантиметровый гвоздь рукой забить  в трёхдюймовую доску (7,5 см), а затем, взявшись за шляпку, вытащить его из доски?  А затем силач стал гвозди просто вдавливать пальцем в доску. Или металлические прутья не просто согнуть, а сделать из них орнаментальное украшение? Или разорвать цепь, которая выдерживает груз 800 кг? Или стальную балку весом 220 килограммов, удерживая зубами, поднять и перенести на 2 метра? А Вы бы смогли  взять на плечи коня и спокойно расхаживать с ним по арене? По выражению Вашего лица вижу, что не смогли бы. У Засса были номера намного сложнее перечисленного.

Я стал заниматься по изометрической системе легендарного богатыря. Цепи, стальные прутья, подковы, гири и ещё многое другое, что делает тело стальным, прочно вошло в мою жизнь. По физической силе я быстро оставил всех своих сверстников далеко позади.
      В то время я не только закалял своё тело, но и мой ум. Я перечитал золотой фонд отечественной и зарубежной литературы, штудировал энциклопедии, различные словари, изучал два иностранных языка. Я, например, в течение четырех часов могу Вам цитировать стихи моих любимых поэтов, а у меня их немало. То же самое касается прозы. Это были мои тренировки памяти – в жизни мне потом это очень и очень пригодилось. Сейчас, например, я много молитв знаю наизусть.

      Институт я окончил с красным дипломом. Затем ещё одно учебное заведение закрытого типа. Что называется – век живи, век учись. Не буду здесь рассказывать о крутых зигзагах  моей непростой жизни – поведаю только об одном эпизоде, который сильно ускорил моё движение к Богу.
     1983 год, Афганистан – провинция Кандагар. Я –офицер армейской разведки 40-й общевойсковой армии, входившей в состав Ограниченного контингента советских войск в Демократической  Республике  Афганистан. Со своей группой я на очередном задании  – сбор информации о крупной группировке моджахедов, расположившейся за перевалом. В течение двух суток мы наблюдали за противником, всё было в штатном режиме. Но вот на обратном пути  на перевале мы «напоролись» на небольшую группу моджахедов из другой коалиции, и завязался бой. Мы держались, но они вызвали подкрепление. И когда через час это подкрепление  подтянулось, я понял, что мы в западне.

      Назад нельзя – там, за перевалом, крупная группировка  противника и впереди значительно превосходящие силы из другой коалиции. Мы на горной тропе – с правой стороны почти отвесная высоченная скала. Несколько метров влево – полукилометровая пропасть. Потом вдруг «духи» перестали в нас стрелять и стали отходить. Я понял, что это не к добру. Моя интуиция оказалась права – они нас стали обстреливать из 82 мм миномёта. За короткий промежуток времени погибли все мои боевые товарищи – я остался один. Я понимал, что я – на очереди, и моя гибель – дело ближайших 15-20 минут. Задание командования не будет выполнено и важная развединформация не попадёт в штаб.

      Но в следующую секунду мне пришла в голову безрассудная, на первый взгляд, мысль: «А что, если спуститься вниз по отвесной скале хоть на несколько метров?» Уже почти стемнело, и моджахеды наверняка не подумают, что их противник при наступающих сумерках начнёт спускаться по отвесной скале. А вдруг кто-то из них всё же посмотрит вниз и увидит меня?  Ну, тогда мне конец. В студенческие годы я занимался альпинизмом, и вот сейчас этот опыт превратился в палочку-выручалочку.
 
      Спустившись примерно метров двадцать, я почему-то посмотрел вправо и в первые две-три секунды не поверил своим глазам: метрах в десяти от меня в скале виднелась небольшая овальная ниша, над которой козырьком нависала скальная порода. Сверху меня под ним никто не увидит, а это шанс на спасение. Я стал продвигаться к моему природному убежищу. Благополучно добравшись до узкой спасительной площадки, я спрятался под козырёк. Примерно минут через десять сверху до меня донёсся разговор моджахедов. Им же надо убедиться, что противник полностью уничтожен. Сумерки сгущались и голоса «духов» становились всё тише и тише – скорее всего, стали спускаться в ущелье, в свой лагерь. Неужели я остался жив?! Но радости не было – вся группа погибла. Я на высоченной отвесной скале на узком спасительном пятачке. Вокруг темень – только огромное звёздное небо раскинулось надо мной.  Спать нельзя – наверняка во сне  сорвёшься в пропасть.
 
      Я мысленно стал перебирать  всё, что связано с погибшими товарищами: все наши боевые походы, разговоры, шутки, мечты о том, что будет каждый делать, когда вернёмся с этой войны домой. Но надо же, как получилось – они уже с этой войны никогда не вернутся. Тела моих товарищей моджахеды сбросили в пропасть, на краю которой стою сейчас я. Что ж, надо постараться выжить, чтобы рассказать о последнем бое, который приняла моя группа, и потом, если выживу в этой войне, объехать всех родственников погибших однополчан и рассказать всё как есть.  Именно на этой отвесной скале, за тысячи километров от родного дома, посреди звёздной ночи я впервые начал размышлять  о Боге.

      И не потому, что вот здесь, в прямом и переносном смысле припёрт к стенке. Я не отношусь к той категории людей, которые вспоминают о Боге только когда на их голову сваливается какая-нибудь беда. Дело в принципе. Нельзя игнорировать того, кому мы обязаны пребыванием в этом бесконечном мире. С Ним постоянно нужно вести сокровенный разговор, чтобы Он знал, что ты не зазнаёшься и всегда помнишь о Нём. И не важно, что все твои вопросы будут тонуть в кажущейся  безответности. На судьбоносные запросы ты обязательно получишь особые знаки Судьбы. Самое главное – их нужно замечать и правильно понимать.

      Но сейчас я на отвесной скале! Вокруг таинственная звёздная афганская ночь, которая, по ощущению, пронизывает всё моё существо, каждую клеточку моего организма, все глубины моего сознания. Сейчас важен только этот процесс. Ведь чем дольше стоишь на этом крохотном пятачке, тем больше стирается чувство реальности. Тебе уже почти не верится, что перед тобой пропасть, и от небытия – всего один шаг. Ночь в полной мере позволяет человеку понять всю ограниченность его знаний об этом грандиозном мире.

      А затем незаметно придёт ощущение, что можно сделать не только один шаг, но и просто дальше идти и идти, как идёшь лунной ночью по скошенному полю. И искушение сделать этот роковой шаг становится всё сильней и сильней.
Да и недавняя гибель моих товарищей в очередной раз высветила всю критическую хрупкость жизни, её ежеминутную уязвимость от явных и скрытых угроз. И моя жизнь не исключение. Если я вдруг сорвусь в пропасть – это не изменит общий ход существования этого мира. Утром, как и всегда, взойдёт солнце и всё опять закрутится, завертится по его особым жизненным законам.

      Но там, на этой скале, мне вдруг пришла в голову обезоруживающе простая мысль, после которой в душе возникли умиротворённость, спокойствие и необходимость принимать всё происходящее как должное: «Ты же сам выбрал этот путь. Ты должен был осознавать, что война для каждого, кто на неё отправился, может стать билетом в один конец. Скала – это райский уголок по сравнению, например, с пленом, в котором ты бы уже подвергался жестоким пыткам, а моджахеды по этой части большие мастера. Так что не так всё безнадёжно, как может показаться на первый взгляд. Держись за эту удивительную жизнь, пока Всевышний дарует тебе такую возможность».

      А ещё на той скале мне вдруг вспомнилась деревенская соседская девчонка Анастасия – моя первая любовь. Волосы у неё были ярко-рыжего цвета, на щеках веснушки, нос курносый, а глаза голубые-голубые – как небо ранней весной. Знакомы мы были с детства – родители меня каждое лето отвозили к деду с бабкой погостить и заодно приобщиться к деревенскому труду и образу жизни. Анастасия прошла через моё детство и часть юности. Соседи нас с улыбкой называли жених и невеста, так как мы везде были вместе. То я к ней приду и что-нибудь помогу по хозяйству, то она придёт помочь, например, прополоть огород. Любили мы ходить вниз к реке, на рыбалку – особенно вечером, когда в костре весело потрескивают сухие берёзовые ветки, а на небе зажигаются первые звёзды. Мы смотрели задумчиво на пламя костра и мечтали о будущей жизни. И всё-то в этих юношеских мечтах было светлым и радужным. Да, наверно так и должно быть в эту пору жизни – ведь это начало жизненного пути.

     Как-то раз на дальних заливных лугах мы косили траву, и моя подружка подвернула ногу. Она смотрела на меня с виноватым видом – вот, мол, какая я нерасторопная и неосторожная. До села целый километр, как, мол, теперь идти? Я её тогда успокоил и с улыбкой сказал: «Настюха, ты, что же, думаешь, что я слабак? Нет, я сильный – легко тебя на руках до села донесу, ты ж лёгкая, как пушинка. Не сомневайся, всё будет хорошо!» Я подхватил её на руки и улыбаясь, с гордо поднятой головой, понёс свою принцессу в село. Она смотрела на меня с удивлением и гордостью, и постоянно просила остановиться, отдохнуть, но мне действительно совсем не было тяжело. В те минуты мне казалось, что вот эту замечательную рыжеволосую девчонку я могу нести на руках бесконечно и никогда не устану. Верно говорят – своя ноша не тянет.

      Да, где теперь эта девчонка? Столько лет прошло!  Наверное, так же живёт в том селе? Конечно, замужем, куча детей – всё как у всех. А может, её, как и меня, носит по миру внутренняя неугомонность и не даёт прижиться на одном месте? Да, действительно, – каждому своё!
      Когда рассвело, я с удивлением для себя обнаружил, что скала, по которой я спустился на этот спасительный пятачок, идеально ровная. Я внимательно вглядывался, но отсюда не мог разглядеть ни трещин, ни выщербин, ни мелких уступов, вообще ничего – как полированный стол. Вот те на! Но ведь как-то вчера я сюда спустился и не сорвался в пропасть? Наверное, восходящее солнце сейчас светит мне в глаза, а заодно и сглаживает, маскирует все незначительные неровности «рельефа», которые и помогают альпинисту подниматься к вершине. Так и оказалось – когда я начал максимально осторожно двигаться вверх, к спасительной горной тропе, я все неровности в горной породе по ходу движения обнаружил.
 
     Когда я вылез на горную тропу, то первым делом несколько раз перекрестился, шепча благодарности Всевышнему за предоставленную возможность дальше жить. А затем быстро, но осторожно, побежал по тропе вниз, к горной долине. Там мне на большом пространстве, маскируясь, перебежками  можно пробираться к своим. На узкой горной тропе это невозможно и крайне опасно. Все местные жители вооружены. А у меня из оружия только пистолет с пятью патронами да боевой нож – много не навоюешь. К моему счастью, до самой долины мне никто не встретился, и я, используя рельеф местности, через три часа добрался до своих.
 
      Да, в ту знаковую для меня ночь я твёрдо решил:  если выживу – обязательно стану монахом и буду молиться за всех погибших в этой войне. И, как видите, я им стал. Жизнь моя проходит в молитвенных трудах. Я молюсь не только о тех, кто там остался навсегда, но и о том, чтобы войны и другие бедствия обходили бы нас стороной. Вот такая история была в моей нескучной жизни.
 
      А Вы, Владислав, перестаньте себя терзать. Всевышний к Вам благосклонен – в Вашей душе живёт большая Любовь к прекрасной женщине. Это светлое чувство будет идти с Вами по жизни. Оно будет всегда Вас согревать и вдохновлять на всё самое лучшее, что есть в Человеке. Вот только не забывайте хоть раз в сутки произносить молитву во здравие любимой женщины, чтобы у неё всё было хорошо. Вот, возьмите этот листок, там я эту молитву записал. Ну же, Владислав, улыбнитесь и посмотрите вон на ту прекрасную даль – смотрите, какая там красота. Это прекрасное далёко Вас непременно ждёт!

      Я обернулся в ту сторону, куда показал Гермоген:  там, на краю горизонта, виднелись снежные вершины Алтая. Они сияли в лучах солнца и завораживали своей красотой. Действительно, очень красиво и вдохновенно. Любуйся и радуйся жизни.
Я повернулся к Отцу Гермогену, чтобы поблагодарить его за этот, такой важный для меня, разговор, но загадочного монаха не было, он исчез! Но ведь в моей руке сложенный вдвое листок: он – подтверждение присутствия этого замечательного человека в моей жизни! Незаурядный, удивительный Человек! Вот уж точно – спрашивай не у старого, а у бывалого! Монах отправился продолжать свой нелёгкий молитвенный труд, и мне тоже нужно к этому труду приобщиться. Молитва во здравие любимой женщины – это же так вдохновенно, прекрасно и жизненно необходимо моей душе!