ЧИР. Что в имени твоём?

С самого раннего детства, как только маленький человек начинает понимать значения первых услышанных слов, он тут же оказывается окружён удивительным, многообразным миром названий. Самого близкого и родного человека он начинает звать «мама», узнаёт, как называть других близких людей, затем осваивает названия находящихся рядом предметов, свойств, действий, отношений. Познавая окружающий мир, ребёнок всё глубже погружается в мир названий, в том числе географических.
Географические названия окружают нас повсюду и служат надёжным указателем мест, где что-то находится или когда-то произошло. С их помощью фиксируется вся жизнь человека: место рождения, учёбы, проживания, работы, отдыха, маршруты поездок, сведения о важных событиях. Все это записывается в документах благодаря названиям стран, областей, городов, улиц, сёл, деревень, гор, морей, рек и других географических объектов. Жаль только, что, будучи окружены этим интереснейшим миром, мы редко задумываемся о том, как возникли географические названия и что они означают.
При написании статьи я не ставил перед собой глобальной цели полностью раскрыть тему, а попытался собрать информацию и поразмышлять всего лишь об одном любопытном гидрониме (гидроним – название водного объекта) – реке Чир.
Река Чир – правый приток Дона. Длина водотока – 317 км, площадь бассейна – 9580 км;. Река берёт начало в 3 км западнее хутора Ильичёвка Боковского района Ростовской области, далее протекает по территории Советского района той же области и после хутора Солонецкого Обливского района входит в пределы Волгоградской области. Там она несёт свои воды по степным просторам Чернышковского и Суровикинского районов и в конце пути впадает в Чирской залив Цимлянского водохранилища. В Чир впадают реки Берёзовая, Машка, Грязная, Куртлак, Цуцкан, Кривая (Криуша), Вербовая, Ильинка, Чёрная, Гусынка. Реки Добрая и Лиска до образования Цимлянского водохранилища тоже впадали в Чир, но сейчас, согласно Государственному водному реестру, они впадают непосредственно в Чирской залив [1].
Моё детство и юность прошли недалеко от берегов этой не очень большой, но достаточно полноводной степной реки, и потому, думаю, понятен мой особый интерес к происхождению и значению данного названия.
Со школьной скамьи из книг я знал происхождение названий таких известных рек родного края, как Дон – Танаис, Волга – Ра – Итиль. А вот природу имени протекавшего рядом Чира никак не удавалось выяснить ни в одной книге, и я пытался интерпретировать это название, опираясь на известные созвучные слова:

чир – название породы рыбы;
чир – массовое чириканье воробьёв;
чирок – небольшая водоплавающая птица.

С годами интерес не угас, и поиски в краеведческой литературе Донского края, Волгоградской и Ростовской областей привели меня к знакомству с трудами замечательного человека – Бориса Степановича Лащилина (1906–1987), краеведа и фольклориста Донского края. По интересующей нас теме он отмечает следующее:

«…река Чир в прошлом служила зимней дорогой, гужевым конным путём из казачьих станиц к Волге, к Царицыну. Хорошо укатанную санями дорогу часто ездившие по ней ямщики называли чиром…» [2].

С лёгкой руки Б. С. Лащилина, а точнее – с его лёгкого пера, эта версия стала самой распространённой. И вот уже в топонимическом словаре «Географические названия России» известного географа, специалиста по топонимике и картографии, доктора географических наук профессора Евгения Михайловича Поспелова (1923–2007) можно прочитать:

«Чир, р., впадает в Цимлянское вдхр.; Ростовская, Волгоградская обл. Это довольно значительная река (317 км) имеет слав. название, которое сопоставимо с русск. диал. чир – “ледяная корка на снегу”, “первый тонкий ледок при осеннем замерзании”, “твёрдая зимняя дорога”» [3].

Поначалу, поддавшись авторитету учёных мужей, я безоговорочно принял эту версию. Но со временем начали возникать вопросы.
«Ледяная корка на снегу»… При чём здесь название реки?
«Твёрдая зимняя дорога»… Подразумевается зимняя езда по руслу. Но по извилистому и узкому руслу Чира, местами сильно заросшему прибрежным кустарником, деревьями и камышом, даже на байдарке летом продвигаться очень тяжело, а зимой снег, гонимый со всей степи, заносит узкие места. Очень сомневаюсь, что русло когда-либо использовалось как гужевая дорога.
Сомнительно, чтобы название реки возникло по признакам, проявляющимся лишь в течение короткого зимнего периода, особенно для южного региона.
Итак, приглашаю читателей вместе со мной более подробно исследовать возможные истоки необычного гидронима Чир.
Для начала вооружимся теорией: коротко ознакомимся с тем, как возникали и изменялись географические названия вообще и названия водоёмов в частности.
На ранних этапах развития человечества, когда пространство, известное древнему охотнику и рыболову, было крайне ограниченным, необходимости в присвоении географическим объектам собственных имён не возникало: гору он называл просто «гора», реку – «река», озеро – «озеро». С развитием хозяйства область интересов древнего человека расширялась: ему становились известны другие реки, горы, озёра, а значит, появлялась необходимость в различении однотипных объектов.
Реки всегда играли важнейшую роль: они служили источником водоснабжения и рыболовства, транспортными путями, связывавшими народы, и рубежами, их разделявшими. Самые крупные реки обычно носят названия наиболее древнего происхождения, а самые небольшие – более позднего, хотя из этого правила бывают и редкие исключения. Среди речных названий чаще всего встречаются те, что характеризуют водный поток (глубина, скорость течения, ширина), свойства воды (цвет, вкус, запах), особенности дна (каменистый, илистый, вязкий) или берегов.
Гидронимы Обдонья (территории вдоль Дона), как и все остальные, подразделяются на этимологически прозрачные имена (с ясным смыслом) и слова неясного происхождения. При этом следует учитывать, что этимологическая прозрачность речных названий достаточно условна. Поиски в старинных документах первых форм фиксации гидронимов, углублённый лингвистический анализ способны опровергнуть кажущуюся понятной этимологию. При постоянно сменявшемся национальном составе населения гидронимы могли изменяться до неузнаваемости: происходил перевод с одного языка на другой, а также адаптация по звучанию.
В ходе исследований установлено, что в славянской гидронимии бессуффиксальные наименования весьма редки (Чир как раз и является бессуффиксальным). Доктор филологических наук Ирина Васильевна Крюкова и доктор филологических наук Василий Иванович Супрун в совместной работе «К историко-лингвистическому изучению Донской гидронимии» пишут:

«Донской гидронимии свойственна тюркско-славянская основа. Другие языки представлены меньше (калмыцкий, иранские) и лишь предположительно (финно-угорские). Бесспорно русскими являются гидронимы, образованные от названий деревьев (Ольховка, Дубовка, Берёзовая), к бесспорно тюркским относятся названия Аксай, Елань, Кумылга, Бузулук» [4].

Начнём поиск языка, из которого пришло слово, давшее название интересующей нас реке, с сопоставления этого гидронима с похожими названиями рек южных регионов.
В Средней Азии, недалеко от Ташкента, протекает река Чирчик, впадающая в Сырдарью. В Средние века она носила название Чир. Выдающийся деятель науки и культуры средневекового Востока Захир ад-дин Мухаммед Бабур (1483–1530) в своей книге «Бабур-наме» упоминает название этой реки именно в такой форме:

«…Когда Султан Ахмед мирза пошел в Ташкент на моголов и потерпел поражение на берегах реки Чир{70}, в Ура-Тепа сидел Хафиз [Мухаммед] бек Дулдай. <…>
{70} – Чирчик (Чир, Парак) – правый приток р. Сыр-Дарьи, в долине которого расположен гор. Ташкент (Шаш, Чач)» [5].

Исторические факты говорят о том, что «этническую основу узбекской народности (в том числе и проживающих по берегам реки Чирчик. – прим. моё) составляли древние жители среднеазиатского Междуречья, Ташкентского оазиса и Хорезма (саки, массагеты, согдийцы, бактрийцы, хорезмийцы и ферганцы), говорившие на восточноиранских языках» [Шаниязов 1984: 343] [6]. Поэтому, думаю, будет верно начать поиск основ гидронимов Чирчик и Чир в иранских языках, относящихся к индоиранской языковой группе.
Чирчик – это Малый Чир, поскольку, согласно «Большому персидско-русскому словарю» под редакцией Ю. А. Рубинчика,

чаке – малый, небольшой; ничтожный [7].

Из приведённых данных мы видим, что как минимум вторая часть гидронима Чирчик (-чик) имеет персидские корни. Резонно предположить, что и первая часть (Чир) тоже скорее всего связана с иранскими языками. Поиск в том же словаре приводит нас к слову

чир (чирэ) – победоносный, победивший; смелый, отважный [8].

На мой взгляд, маловероятно, чтобы слово с таким значением дало название небольшой степной речке. Поэтому обратимся к более подробным этимологическим исследованиям исконных слов иранских языков. Для данного исследования возьмём словарную статью, реконструирующую древнейший праиранский корень сitra / сiUra, из II тома «Этимологического словаря иранских языков» под редакцией В. С. Расторгуевой и Д. И. Эдельмана. В среднеперсидском языке этот корень приобрёл форму cihr – источник, начало, происхождение [9].
Надо отметить, что недавнее открытие волгоградскими археологами во главе с профессором А. С. Скрипкиным в малой излучине Дона у станицы Трёхостровской величественного святилища огнепоклонников, относимого к периоду поздней бронзы, позволяет подкрепить версию возникновения гидронима Чир из праиранской языковой общности, сложившейся в южнорусских степях в XIV–XIII веках до н. э. «Предпринятая реконструкция этого памятника по данным его структурных компонентов… с использованием методов палеопочвоведения позволила прийти к заключению о наличии близости культовых традиций населения позднего бронзового века Волго-Донского региона религиозным представлениям населения Северной Индии и Ирана, нашедшим отражение в индоарийской и зороастрийской мифологической литературе» [10].
Предлагаю не останавливаться на достигнутом и продолжить исследование.
Выше мы выяснили, что донским гидронимам часто свойственна тюркско-славянская основа. Поэтому далее целесообразно поискать корни названия реки Чир в языках тюркской группы. Мне кажется, верным будет вести поиск в чувашском языке, поскольку он относится к древней булгарской языковой группе, к которой принадлежат и булгарский, и хазарский языки, каждый из которых в своё время (VI–XIV века) был распространён в донских степях (см. рис.) [11]. Открываем «Чувашско-русский словарь» под редакцией М. И. Скворцова:

«чере (чер) – живой; подвижный, бойкий // подвижно, бойко; сырой, влажный» [13]. Такая характеристика вполне могла относиться и к реке — «живая» (не пересыхающая), «бойкая», либо «влажная» — и со временем закрепиться в качестве её названия.

Несмотря на приведённое выше авторитетное мнение о редкости бессуффиксальных наименований в славянской гидронимии, слово, давшее название нашей реке, может иметь и славянское происхождение. Анализ сведений, приведённых в «Этимологическом словаре русского языка» М. Фасмера, позволяет предположить, что река Чир могла получить своё название за чистоту:

«Чир – правый приток Дона; несколько рек с таким названием в Оханск. у. Перм. губ.; приток Стохода, на Волыни. Вероятно, связано с чеш., слвц. сirу “чистый, ясный”» [14].

В словаре М. Фасмера отражены результаты этимологических исследований русской лексики преимущественно по состоянию на 50-е годы прошлого столетия. Но хотелось бы поискать значение слова чир и в более ранних лингвистических исследованиях славянских языков. Нужный пример находим в «Словаре древнего славянского языка» под редакцией А. В. Старчевского:

«ЧИРЪ м. 1) уходъ, удаленiе, отсутствiе; 2) чирей» [15].

Второе, медицинское, значение вряд ли имеет отношение к нашей теме, а вот «уход, удаление, отсутствие» вполне может лежать в основе гидронима: Чир – 1) расположенный в удалённом, труднодоступном месте; 2) уходящий, удаляющийся, исчезающий, пересыхающий. Во втором варианте отражена характеристика реки, которая в жаркое бездождное лето, особенно в верхнем течении, часто мелеет и пересыхает.
Подтверждением возможности образования гидронима Чир от первого варианта значения («уход, удаление») может служить факт возведения староверческого монастыря на реке Чир в 1672 году:

«IV. 1686, iюля 3. Тайная сказка Донскаго священника Ермолая о раскольниках, поселившихся по речке Чиру, где они построили часовню и пустыню. 194, iюля въ 3 день, въ государственномъ Посолскомъ Приказе Донского войска попъ Ермолай сказалъ тайно: есть де у нихъ на Дону, на речке Чиру, отъ Дону реки ве пятидесяти верстахъ, часовня деревяная, а строилъ де тое часовню расколник и церкви Божiи противникъ, старецъ Iевъ, тому летъ съ пятнадцать, и отправлялъ въ той часовне божественную службу безъ антимиса летъ съ пять…» [16].

Это говорит о том, что пойма реки Чир в те времена была достаточно уединённой и глухой местностью, чтобы там могли без опасений укрываться раскольники, бежавшие от преследования центральной московской власти.
Настало время проверить и самую распространённую версию. Для этого обратимся к материалам «Толкового словаря живого великорусского языка» В. И. Даля:

«Чир; ж. нвг. ситникъ, бусъ, мжичка, самый мелкiй дождь. Чиръ м. сиб. осадка снега подъ нартами и лыжами, торъ, окрепший зимнiй путь. Дорога у(за)чирела, укатана, убита, проторена. Путь чиреетъ, крепнетъ» [17].

Далее предлагаю определить источник заимствования этих слов русским языком, после чего мы, возможно, поймём, насколько они подходят для образования гидронима Чир. И такой источник, оказывается, существует – язык северного народа коми. Открываем «Сравнительный словарь коми-зырянских диалектов» под редакцией В. А. Сорвачевой:

«ЧИР 1. иж. – чир, кора, череп, тонкий ледок по снегу;
2. – см. чаром». «ЧАРОМ вс. лл. нв. печ. скр. сс., чарем вв. иж., чир вым. нв. уд. – наст…» [18].

Названия рек, в составе которых есть слово Чир (Большой Чир и Малый Чир – притоки реки Обвы), можно найти в Пермском крае. Эти гидронимы, скорее всего, имеют истоки в пермской группе финно-угорской ветви уральской языковой семьи, к которой относятся и коми-зырянские диалекты. На севере России прокладка дорог (зимников) по рекам – обычная практика, и потому отражение в названиях водных объектов признаков, свойственных зимним дорогам, вполне оправданно.
Но как быть с южной речкой Чир, отстоящей от северных зимников и носителей финно-угорских языков на тысячи километров? Открываем «Большой толковый словарь донского казачества» под редакцией В. И. Дегтярёва:

«ЧИРЕШ [чиреш], ЧИРЁШ [щиреш], а, мн. не употр., м.; ЧИРЁШЬ [чиреш], и, мн. не употр., ж. Мелкий лёд на реке…» [19].

Обычное ономастическое исследование гидронима небольшой степной речки Чир неожиданно высветило интересную языковую связь северных народов России с южнорусскими говорами. В данном контексте сразу же появляется желание рассмотреть широко обсуждаемую тему о происхождении казаков (из каких дальних краёв они пришли на южные окраины Руси). Но вернёмся к основной теме нашей статьи – названию реки Чир.
Итак, мы пришли к выводу, что основой гидронима Чир могли послужить чиреш (тонкий мелкий лёд), чир (ледяная корка на снегу), чир (окрепший зимний путь). Но не даёт покоя вопрос, поставленный ранее: название реки может сформироваться только от какого-то очень устойчивого признака. Маловероятно, что «ледок» или «снежный наст», появляющиеся на южной речке на относительно короткое время, дали ей имя. Ответ попробуем найти, исследуя виды сухопутного транспорта, использовавшиеся на юге России в монгольский и послемонгольский периоды.
В таком сухопутно-транспортном явлении, как ямской извоз, берущий начало со времён Золотой Орды, не удалось обнаружить терминов, созвучных предмету нашего исследования. А вот изучение другого, не менее древнего вида сухопутных перевозок, имевшего распространение в южнорусских степях как минимум с XIII века и именуемого «чумачество», дало положительный результат.
В книге Ивана Ивановича Михайлова «Хозяйственно-статистические очерки Астраханской губернии» (Санкт-Петербург, 1851), в главе «Чумачество», можно прочитать:

«За Доном, например, на Урюпинскую ярмарку, чумаки идут чирами – удобными для корма и обильными проточной водою местами. Сами для себя чумаки запасают на дорогу сухарей. Зимний путь для них дорог, и они принуждены бывают покупать сено» [20].

Из приведённого текста можно сделать два вывода. Во-первых, пойма реки Чир представляла собой удобный для движения чумацких артелей участок пути. Во-вторых, чумаки занимались извозом не только летом, но и зимой, хотя и с определёнными издержками.
Чумаки – это преимущественно малороссийские (украинские) возчики и торговцы, объединявшиеся в артели («валки», «ватаги»). Перевозку закупленного в складчину товара они осуществляли на специально оборудованных повозках, запряжённых парой волов (быков). Первопричиной возникновения чумачества послужила потребность в сухопутных торговых связях после установления устойчивого правления Золотой Орды в Северном Причерноморье. В основе чумачества лежала торговля солью, добываемой на Крымском полуострове.
Первые упоминания о чумаках мы находим в трудах фламандского монаха Гильома де Рубрука (ок. 1220–1293). Он пишет, что «…русские приезжали в Судак (полуостров Крым. – прим. моё) в крытых возах, запряжённых волами, привозили куницы, соболей и другие меха и выменивали их на бумажные и шелковые материи, пряные коренья, овощи, травы и соль…» [21].
Чумачество в той или иной форме просуществовало до середины XIX века, до момента бурного строительства железных дорог в России. Чумаки ходили по своим «одвічнымъ шляхамъ», то есть по старым-престарым, веками существовавшим дорогам в Крым, Польшу, Галицию, Молдавию, на Дон (за вяленой рыбой – таранью) и в Великороссию.
Оказывается, что ещё задолго до чумаков, в XIII–XVII веках, пойму реки Чир использовали ногайские князья как часть одного из путей набегов на русские земли. В начале XVI века этот путь получил название «Ногайский шлях», или «Ногайская дорога», как раз тогда, когда ногайские феодалы начали использовать его не только для набегов, но и для перегона скота на русский рынок. Ногайский шлях начинался от низовьев Волги и имел два направления. Первый вариант – от низовьев Волги до переправы через Дон в районе станицы Цимлянской и далее вверх правобережьем Дона, по пойме реки Чир, и вновь правобережьем Дона до места, «где ныне город Воронеж», далее – на Рязань и Коломну. Второй вариант – от низовьев Волги до Царицынского перевоза по Дону, затем на междуречье Хопра и Суры и далее, пересекая верховья рек Цны, Польного и Лесного Воронежей, на Ряжские, Рязанские и Шацкие места [22].
Отсюда можно предположить, что гидроним Чир (окрепший зимний путь) мог возникнуть на основе характеризующих признаков древних сухопутных путей, проходивших вдоль берегов данного водоёма.
Мы рассмотрели, на мой взгляд, все возможные варианты образования названия реки Чир. Приведённые ономастические рассуждения и аргументы показывают, что трудно отдать какому-то варианту явное предпочтение. Исчерпав лингвистические возможности в исследовании происхождения гидронима, я предлагаю обратиться к историческим и архивным методам.
После изучения доступных архивных материалов (летописи, акты Посольского приказа, акты Донских дел, средневековые картографические издания и др.) выясняется, что первое упоминание гидронима Чир в среднем течении Дона представлено в «Грамоте к великому князю Ивану Васильевичу из Крымской орды, 7 августа», датируемой августом 1501 года:

«…а Ши-Ахметъ царь Донъ перешодъ на усть Чира…» [23].

В картографических изданиях топоним Чир стал отображаться ещё позже. Мною найден самый ранний вариант: наименование казачьего городка в форме Tzier – на карте «Россия / Московия» голландского гравёра-картографа Юстуса Данкертса (Амстердам, 1630).
В более ранних летописях, документальных и картографических источниках найти следы упоминания топонима Чир в среднем течении Дона не представляется возможным. Зато в XVI и XVII веках наблюдается бурный всплеск его упоминания в различных исторических документах и на многочисленных картах. Складывается устойчивое впечатление, что до середины XVI века это географическое название просто не существовало. А что если взять за основу версию образования гидронима Чир на рубеже XV и XVI веков? Вполне возможно, что до этого времени река именовалась совершенно по-другому.
Предлагаю документально убедиться, что до XV века топоним Чир в среднем течении Дона никаким авторитетным источником не упоминается. На мой взгляд, достаточно авторитетным в нашем случае может быть Патриаршая, или Никоновская, летопись, описывающая путешествие опального митрополита Киевского и всея Руси Пимена из Москвы в Царьград в 1389 году. Вот как сказано об этом путешествии по Дону в среднем его течении:

«…Въ вторый же день речнаго плаванiа минухомъ две реце, Мечю и Сосну; въ третiй же день проидохомъ Острую Луку; въ четвертый же день проидохомъ Кривый Боръ; въ шестый же день приспехомъ до усть-Вороножа реки. Наутрiе же въ неделю, на паметь святаго чюдотворца Николы… приеде къ намъ князь Юрьи Елетцкiй з бояры своими и со многыми людми… Оттуда же приплыхом къ Тихой Сосне и видехомъ столпы каменны белы… Таже минухомъ и Черленый Яр реку, и Бетюкъ реку, и Похорь реку (Хопёр. – прим. авт.). Въ неделю же пятую… минухомъ пловуще реку Медведицу, и Горы Высокiа реку, и Б;лый Яр р;ку. Въ пон;делникъ же пловуще минухомъ горы каменыа Красныа, въ вторникъ же Терклiю градъ минухомъ пловуще… таже и Перевозъ минухомъ и тамо обретохомъ первiе Татаръ… Въ среду же пловуще минухомъ Великую Луку и царевъ Сарыхозинъ улусъ… Въ четвертокъ же пловуще минухомъ Бекъ-Булатовъ улусъ… Таже въ пятокъ минухомъ Червленыа горы; въ неделю же шестую… пловуще минухомъ Акъ-Бугинъ улусъ… Въ понеделникъ же проидохомъ Бузукъ реку…» [24].

В приведённом тексте нам важно определить, как летописец описывает место впадения реки Чир в Дон. Сделать это оказалось несложно. В 1695 году тогда ещё царь Пётр Первый во время Азовского похода также проходил на боевых судах мимо чирских городков и в своём «Юрнале в путном шествии» (путевом журнале) оставил подробное описание:

«В 19 день. В 12 часу Доном пошли в путь и проехали городок Паншин, – стоит на острову, на правой стороне… во 2 часу ночи проехали городок Голубые… В 20 день. В 12 часу в полы проехали городок Пять-изб… в 10 часу проехали городок Верхний Чир… в ночи в 1 часу проехали городок Нижний Чир…» [25].

По тексту журнала Петра Первого видно, что от Паньшина городка, находящегося в центральной части Большой излучины Дона (Великой Луки), до городка Верхний Чир водным путём добирались ровно сутки. Надо понимать, что со времён путешествия Пимена в Царьград и до Азовского похода Петра скорость движения судов по Дону вряд ли существенно изменилась, поскольку использовались аналогичные транспортные средства. Поэтому определяем по Никоновской летописи, что через сутки после «Великой Луки» делегация Пимена проходила мимо «Бек-Булатова улуса» (от места будущего расположения городка Пять Изб до места будущего городка Нижний Чир, если руководствоваться описанием Петра). Далее, придерживаясь той же логики, за рекой, названной впоследствии Чиром, начинался улус Ак-Бугин. В любом случае никакого упоминания о реке Чир в Никоновской летописи мы не видим. Хочу обратить внимание на следующий факт: летописец чётко идентифицирует местное население как «татары», и этот вывод делается после непосредственного общения с ними. Так что на 1389 год мы не видим в среднем течении Дона никаких русскоязычных поселений и предшественников казачества.
Но по истории нам известно, что в это время Золотая Орда после Куликовской битвы неуклонно катилась к упадку, раздробленности и неминуемой гибели. А Русское царство, наоборот, постепенно всё больше укрепляло свои рубежи. Началось интенсивное строительство Засечных линий вдоль южных границ для защиты от нашествия монголо-татарских и крымских войск, а также в качестве опоры при наступлении на противника. К этому же периоду относятся и первые документальные упоминания о воинах, нёсших службу на Засечных линиях, – о казаках.
Так, в летописях за 1444 год сообщается, что царевич Мустафа со своим улусом кочевал в рязанских степях. У татар произошёл ряд стычек с местным населением, те пожаловались, и в конце концов московский князь Василий Тёмный прислал войско. К москвичам присоединились и местные отряды:

«И прiидоша на нихъ Мордва на ртахъ съ сулицами и съ рогатинами и съ саблями; а казаки Рязанскiа такоже на ртахъ съ сулицами и съ рогатинами и съ саблями з другiа стороны…» [26].

Как пишется далее, завязалась жестокая сеча, в которой «…многыхъ Татаръ избиша, и самого царевича Мустофу убиша…».
Здесь мы видим городовых рязанских казаков исключительно в роли защитников границ Руси. А вот в наказе великого князя Ивана III в 1502 году рязанской княгине Аграфене казаки предстают уже в другом свете, начинается период интенсивного проникновения казаков на территорию бывшей Золотой Орды:

«Твоимъ людемъ служилымъ, боярам и детемъ боярским и сельскимъ быть всем на моей службе. … А ослушается кто и пойдетъ самодурью на Дон въ молодечество, ихъ бы ты Аграфена велела казнити…» [27].

Из документа видно, что уже тогда зародилась тенденция: нёсшие службу в городках-крепостях Пограничья (в их числе были и рязанские городовые казаки) периодически самовольно («самодурью») покидали гарнизон и уходили на вольные земли Дона-батюшки. Из-за постоянного оттока воинов охрана Засечной черты, проходившей через Рязанское княжество, заметно ослабевала, что, естественно, не могло не тревожить Москву.
В 1550 году ногайский князь Юсуф уже не впервые жаловался царю Иоанну IV (Грозному):

«холопи твои, нехто Сарыазманъ словетъ, на Дону въ трехъ и въ четырехъ местахъ городы поделали, да нашихъ пословъ и людей нашихъ, которые ходятъ къ тебе и назадъ, стерегутъ да забираютъ, иныхъ до смерти бьютъ»… Потом прибавил: «…этого же году люди наши, исторговавъ въ Руси, назадъ шли, и на Воронеже твои люди – Сарыазманомъ зовутъ – разбойникъ твой пришелъ и взялъ ихъ» [28].

Данный документ засвидетельствовал начало закрепления казаков на донских берегах на постоянной основе посредством основания первых укреплённых городков. А далее, после ощутимой помощи донских казаков Ивану Грозному при взятии Казани в 1552 году, московский царь меняет гнев на милость и дарует реку Дон «со всеми её притоками» казакам в вечное пользование.
На основании приведённых фактов можно сделать вывод, что в первой половине XVI века казаки интенсивно начали осваивать Дон и как раз в этот период, можно предположить, появился топоним Чир. Был ли изначально этим именем назван казачий городок, а затем и протекавшая рядом река, или всё произошло наоборот, теперь выяснить невозможно. А вот откуда казаки позаимствовали такое необычное географическое название, предположить можно с большой долей вероятности.
Для этого нам придётся опять вернуться к Никоновской летописи, описывающей путешествие митрополита Пимена в Царьград в 1389 году. Если открыть «Полное собранiе русскихъ л;тописей», то мы прочтём, что Пимен своё путешествие по Дону начал в районе притока под названием Чюръ [29]. А на странице 58 этого же издания, где описывается Куликовская битва, в сноске приводится ещё один вариант произношения этого гидронима: «на реце на Чире Михайлов;» [30].
Надо понимать, что в те далёкие времена для быстрого и безопасного передвижения на юг и обратно казаки, конечно же, использовали только водный транспорт. Удалыми наездниками они стали значительно позже. Поэтому нетрудно предположить, что в свои путешествия-набеги казаки отправлялись примерно из тех же мест, откуда начал свой последний поход и митрополит Пимен, – от реки Чир-Михайлов (сейчас это река Кочуры Милославского района Рязанской области). Возможно, именно оттуда, из Рязанской земли, и принесли они хорошо знакомое и привычное для себя название Чир, передав его далёкой безымянной степной речке, протекавшей по враждебному Дикому полю. Фактов переноса казаками географических названий с первичного места проживания на вновь осваиваемые территории в истории казачества можно найти немало. Например, после подавления восстания Кондратия Булавина часть казаков-старообрядцев переселилась с Дона на Кубань, где основала городки: Блудиловский, Голубинский, Чирянский (Чирский). Наименование двух последних – яркий пример такого переноса. Версию переноса гидронима Чир с верховий Дона укрепляет и бесспорно имеющее такую же природу возникновение названия реки Лиска, впадавшей в Чир недалеко от устья до образования Цимлянского водохранилища. Гидроним Лиска (приток Чира) явно связан с гидронимом Лиска, обозначающим приток Дона в Воронежской области рядом с городом Лиски. Правда, как и гидроним Чир-Михайлов, на сегодняшний день утраченный (река, в прошлом носившая это имя, сейчас называется Кочуры), воронежская речка Лиска, упоминаемая под таким названием в «Большом Чертеже» [31] времён Ивана Грозного, в настоящее время именуется Лыска.
Если вновь обратиться к «Толковому словарю живого великорусского языка» В. Даля, то перед нами предстанет ещё одна версия образования исследуемого гидронима:

чир (чур, чюр) – грань, граница, рубеж, межа. «Чуръ м. стар. грань, граница, рубежъ, межа; и поныне ; край, пределъ, мера…» [32].

Для итогового рассмотрения этой версии вернёмся к Патриаршей, или Никоновской, летописи, описывающей путешествия митрополита Пимена в Царьград, и к нашему исследованию о том, как в этом документе отражено место впадения реки Чир в Дон. Мы пришли к выводу, что за рекой, впоследствии получившей название Чир, начинался улус Ак-Бугин, а до реки располагались владения Бек-Булатова улуса. Без сомнения, первые казачьи ватаги, начавшие проникать на Дон в конце ХV века, были прекрасно осведомлены об административном делении территорий, населённых коренным в те времена золотоордынским населением. Вполне вероятно, что поэтому и было выбрано казаками такое название для реки, разделяющей два улуса, – Чир-Чюр (грань, граница, рубеж, межа).
Итак, нами исследованы, на мой взгляд, все более или менее заслуживающие внимания версии возникновения названия реки Чир, которая несёт свои быстрые и чистые воды степных родников в Цимлянское водохранилище.
Трудно отдать предпочтение какому-то одному варианту из представленных версий. Мне лично наиболее близка версия, рассмотренная в конце статьи. Но что удивительно: весь путь нашего исследования приводит к мысли, что каждая из рассмотренных версий имеет право на существование. Это короткое и звучное слово Чир могло прийти к нам от любого из множества этносов – носителей различных языков, прошедших через междуречье Волги и Дона в разные исторические эпохи.
На первый взгляд, можно сделать неутешительный вывод из всей выполненной работы: если не найден однозначный ответ на вопрос о происхождении гидронима Чир, то зачем и публиковать статью? Но мне кажется, это как раз тот случай, когда интересен не столько конкретный конечный результат, а сам путь движения к нему. В ходе ономастических изысканий мы с вами узнали много интересного из истории Донского края. Была выявлена любопытная языковая связь южнорусских диалектов с северными языковыми группами. Оказалась интересной и тема переноса географических названий при продвижении носителей языка на вновь осваиваемые территории: в данном случае ономастические исследования выполняют роль связующих звеньев в разорванной цепи исторических исследований при дефиците документальных свидетельств.
В любом случае соприкосновение с историей родного края и изучение особенностей родного языка наполняют нас жизненной мудростью и духовным богатством.

Список литературы:

[1] Государственный водный реестр. URL: http://textual.ru/gvr/index.php?card=171407 (дата обращения: 28.12.2018).
[2] Крюкова И. В., Супрун В. И. Реки и водоёмы Волгоградской области. Гидронимический словарь. Волгоград, 2009. С. 334.
[3] Поспелов Е. М. Географические названия России: топонимический словарь: более 4 000 единиц. Москва, 2008. С. 488.
[4] Крюкова И. В., Супрун В. И. К историко-лингвистическому изучению донской гидронимии // Вопросы ономастики. 2004. № 1. С. 76.
[5] Бабур-Наме. Записки Бабура. Ташкент, 1992. С. 24.
[6] Жабаров Х. Ж. Древнеиранские заимствования в оросительной лексике и гидронимии южного Узбекистана // Ономастика. Российская тюркология. 2011. № 4. С. 46.
[7] Большой персидско-русский словарь: в 2 т. / под ред. Ю. А. Рубинчика. Москва, 1970. Т. 1. С. 473.
[8] Там же. Т. 1. С. 483.
[9] Этимологический словарь иранских языков / В. С. Расторгуева, Д. И. Эдельман. Москва, 2003. Т. 2. С. 259.
[10] Археологическое наследие Волгоградской области / под ред. А. С. Скрипкина. Волгоград, 2013. С. 8.
[11] Баскаков Н. А. К вопросу о классификации тюркских языков // Известия Академии наук СССР. Отделение литературы и языка. 1952. Том XI, вып. 2. С. 124.
[12] Дыбко А. В. Хронология тюркских языков и лингвистические контакты ранних тюрков // MONUMENTA ALTAICA. URL: http://altaica.ru/LIBRARY/xronol_tu.pdf (дата обращения: 18.12.2018).
[13] Чувашско-русский словарь: ок. 40 000 слов / под ред. М. И. Скворцова. Москва, 1985. С. 591.
[14] Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: в 4 т. Москва, 1987. Т. 4. С. 364, 507, 508.
[15] Словарь древняго славянскаго языка составленный по Остромирову Евангелю / под ред. А. В. Старчевского. Издание А. С. Суворина. С.-Петербургъ, 1899. С. 923.
[16] Дополненiя къ Актамъ историческимъ. Собраныя и изданыя Археографическою комиссiею. С.-Петербургъ, 1872. Т. 12. С. 130.
[17] Толковый словарь живаго великорускаго языка Владимiра Даля: в 4 т. 2-е изд. С.-Петербург; Москва, 1882. Т. 4. С. 624.
[18] Сравнительный словарь коми-зырянских диалектов / ред. В. А. Сорвачева. Сыктывкар, 1961. С. 412.
[19] Большой толковый словарь донского казачества / ред. В. И. Дегтярёв и др. Москва, 2003. С. 580.
[20] Хозяйственно-статистическiе очерки Астраханской губернiи. Сочиненiе И. Михайлова. С.-Петербургъ, 1851. С. 117.
[21] Очерки южно-русскихъ артелей и общинно-артельных формъ. Ф. Щербины. Одесса, 1881. С. 132.
[22] Советская историческая энциклопедия: в 16 т. / глав. ред. Е. М. Жуков. Москва, 1967. Т. 10. Столб. 299.
[23] Памятники дипломатических сношений Московского государства с Крымом и Ногаями и Турциею c … / изд. под ред. Г. Ф. Карпова. с 1474 по 1505 год, эпоха свержения монгольскаго ига в России. Т. 1. Санктпетербург : Тип. Ф. Елеонскаго, 1884. С. 367.
[24] Полное собранiе русскихъ летописей. С.-Петербургъ, 1897. Т. 11. С. 96.
[25] Лунин Б. В., Потапов Н. И. Азовские походы Петра I. 1695–1696 гг. Ростов-на-Дону, 1940. С. 26–27.
[26] Полное собранiе русскихъ летописей. С.-Петербургъ, 1901. Т. 12. С. 62.
[27] Исторiя Рязанскаго княжества. Сочiнения Д. И. Иловайскаго. Москва, 1884. С. 150.
[28] Средняя исторiя казачества. Историческое изследованiе / Е. П. Савельевъ. Новочеркасскъ, 1916. Ч. ІI. С. 218.
[29] Полное собранiе русскихъ летописей. С.-Петербургъ, 1897. Т. 11. С. 95, 96.
[30] Там же. С. 58.
[31] Книга Большому Чертежу или Древняя карта Россiйскаго государства, поновленная въ розряде и списанная въ книгу 1627 года. Изданiе второе. С.-Петербургъ, 1838. С. 47.
[32] Толковый словарь живаго великорускаго языка Владимiра Даля: в 4 т. 2-е изд. С.-Петербургъ; Москва, 1882. Т. 4. С. 634.

© Секретёв Сергей Александрович. 2018 г.