Дальний Свет Гл. 26. 24 января 1989 года

24 января 1989 года.

Солнышко. Утро. Полные баки, в канистрах — запас, в карманах — свежие деньги.
— К морю, командир? — уточнил Добрых.
— К морю. Куда иначе…
Туапсе. Геленджик. Анапа.
После всего нам нужно море. Счастье обычно начинается тут. Без гонки. Никаких ралли за мечтой.
Шли предгорья — невысокие, пологие, покрытые редким снегом и жухлой травой. Потом дорога медленно подобралась вверх, и слева выросли горы. Не те острые громады, к которым привыкли в Грузии, а другие — более покатые, заросшие лесом.
К обеду спустились к морю.
Туапсе встречал портовым дымом, запахом мазута и мокрым, тяжёлым ветром. Зимой серо, трудяга-город. Остановились ненадолго у рынка, купили горячих чебуреков и крепкого чая в гранёных стаканах. Местные смотрели на наш грязный милицейский УАЗик с эстонскими номерами и надписями «Miilits» с лёгким удивлением, но вопросов не задавали.
Добрались до телеграфа. Заказали разговор. Позвонили домашним, те увещевали, признавались в волнениях. Мы, конечно, сказали, что всё прекрасно и возвращаемся домой. Трудное позади.
Потом — в Батальон дежурному. Ожидали, начнётся ругань, но, против всего, Севастьянов просто отметил где-то у себя факт звонка и от души пожелал лёгкой дороги.
А дорога у нас пошла вдоль самого берега — одна из самых красивых в Союзе. Слева — Чёрное море, тяжёлое, свинцовое, с белыми барашками. Справа — крутые склоны, поросшие соснами и голыми сейчас кустарниками. Иногда дорога ныряла в короткие тоннели, и на несколько секунд становилось темно и гулко.
В Геленджик приехали уже в сумерках. Городок лежит в красивой круглой бухте, как в чаше. Зимой кажется почти вымершим: закрытые кафе, пустая набережная, только редкие фонари и шум прибоя. Сезон не живой ни мёртвый. Нашли небольшую частную гостиницу недалеко от воды. Хозяйка, пожилая гречанка, сначала долго смотрела на наши бушлаты и грязную машину, но потом махнула рукой:
— Заходите, сынки. Места есть.
Ночью я вышел на балкон. Море шумело совсем рядом. Было холодно, но воздух — совсем другой. Мягкий, солёный, живой. После высокогорного сухого мороза он казался почти тёплым. Стоял и просто дышал.