Дальний Свет Гл. 34. 1 февраля 1989 года

1 февраля 1989 года.


Москва встретила нас солнцем. Кольцевая дорога.
— Теперь нам в объезд и по кругу, на поворот. Ищем съезд, где на Новгород, — пояснил Фархад.
Дорогу тут успели хорошо расчистить. Движение мощное. Потоки, и всем куда-то нужно. Но нас не режут, ведут себя аккуратно. Даже соблюдают скоростной режим. Я смотрел по сторонам и всё ждал, когда же закончится эта Москва. Не закончилась. Потом оказалось, что закончились мы.
— Фархад, а мы точно правильно едем? — поинтересовался Добрых.
— Конечно.
— А почему Кремль справа?
Пауза. Фархад посмотрел направо. Потом налево. Потом снова направо.
— Интересный вопрос.
Ещё через минуту мы уже стояли там, где никак не должны были стоять. Красная площадь. Прямо перед нами возвышались стены Кремля.
— Всё-таки свернули не туда? — осторожно уточнил Андрес.
— Есть такое подозрение, — признал Фархад.
Столица буквально втянула нас внутрь, засосала неведомым магнетизмом почти к Мавзолею Ленина. Неожиданный центр государства.
Рядом прохаживается постовой. Сержант, молодой, утомлённый. По всему видно — смена тянется давно. К кому обращаются в обычной ситуации? Правильно, к милиции. Ну, мы и обратились… Подкатили. Я открыл дверь.
— Товарищ сержант, здравия желаю. Подскажите, пожалуйста, как на Таллин проехать?
Он вымученно посмотрел на меня. Потом на машину. Потом на остальных. И неожиданно помрачнел.
— Идите вы... — махнул рукой. — И так без вас тошно.
Хлопнул нам дверь и пошёл дальше. Мы переглянулись.
— Кажется, человек устал, — предположил Андрес.
— Или чувство юмора потерял, — добавил Добрых.
Андрес с грустью посмотрел на Мавзолей:
— Владимир Ильич, мы немного заблудились.
Фархад вздохнул:
— Поехали. Будем сами искать.
Только тронулись, как позади кто-то замахал рукой. Тот самый мрачный постовой. Подбежал.
— Стойте! Стойте!
Мы остановились. Он уже смотрел не на лица, а на номера. Потом на табличку под стеклом. Потом снова на номера, на эстонскую надпись «Miilits». В России никто не напишет её латиницей.
— Так вы не местные?
— А зачем бы я тогда спрашивал дорогу на Таллин? — удивился Добрых.
Сержант хмыкнул.
— Я думал, издеваетесь.
— Нам бы самим понять, как сюда попали.
— Это я вижу. — Он окончательно подобрел. Редкий случай тут увидеть такое. — Так вы те самые, что из Армении едут?
— Слышали уже?
— Про вас половина Союза слышала. — Он рассмеялся.
Потом минут пять объяснял дорогу. Подробно. С поворотами, развязками и ориентирами. Даже рукой показывал.
— Вот туда двинетесь. Потом туда. Потом снова направо. И уже не сворачивайте куда попало.
— Постараемся.
— Постарайтесь. А то опять в центр попадёте.
Мы поблагодарили его. Пожали руку.
И наконец выбрались из Москвы именно так, как из неё обычно и выезжают нормальные люди. Через правильную дорогу. Сначала развязки, потом бесконечная кольцевая дорога. Затем окраины, склады, промзоны. Движение тут небыстрое. Города с большой массой, как планеты-гиганты, неохотно отпускают, прижимают гравитацией: светофорами, поворотами обратно. Зажимают неумелыми манёврами, трут в пробках начинающих водителей. Набираемся терпения и внимательности и ползём по трассе. И отлегло постепенно. Дорога ожила, словно кровь просочилась мимо сложного тромба в вене и теперь получила простор. Вдруг оказалось, что столица закончилась.
Снова появились поля. Леса. Деревни. Русские избы вдоль трассы. Зачем тут строили? Казалось — удобно, потому что близко к артерии. Но оказалось — шумно. Слышать дорогу круглые сутки не каждый способен, и многие дома пусты. Встречают заколоченными окнами и отсутствием света.
Фархад уверенно держал курс на северо-запад.
— Ну всё, — сказал он. — Теперь домой.
— До дома ещё почти тысяча километров, — заметил Добрых.
— Вот именно. Уже домой.
На одной из остановок купили горячих беляшей у придорожного буфета. Беляши оказались подозрительными.
— Если выживем, напишу благодарность повару, — пообещал Андрес.
— Если не выживем, жалобу писать будет некому, — заметил Добрых.
— Тогда съедим ещё по одному.
Логика показалась убедительной.
К полудню начало затягивать небо. Сначала появились серые полосы облаков. Потом пропало солнце. Опять пошёл снег. Посыпал мелко, сахарной пудрой. Фархад включил дворники. Чем дальше ехали, тем хуже становилась погода. После Вышнего Волочка снег повалил уже по-настоящему. Большими хлопьями. Красиво. Минут двадцать. Потом — ветер. Белая пелена пошла поперёк дороги. Фуры сбросили скорость. Легковушки жались к обочинам.
Дальше начался Валдай. Холмы. Подъёмы. Спуски. Леса. Красивые места. Наверное. Мы ничего не видели. Только снег. Перед одним из подъёмов движение внезапно остановилось. Сначала замедлилось, потом встало окончательно. Впереди тянулась длинная колонна машин.
— Что там ещё? — выглянул Андрес.
— Сейчас узнаем.
Добрых сходил вперёд на разведку. Вернулся минут через десять.
— Ну?
— Фура.
— Что фура?
— Поперёк дороги.
— Совсем?
— Максимально поперёк.
— Специально?
— Думаю, нет.
— Жалко.
— Кого?
— Водителя. Если специально, значит, талантливый человек, — Андрес выглянул в окно. — Это надо уметь. Я бы так не смог.
Шутка получилась так себе. Но Андрес пытался приподнять нам дух.
— Не зарекайся, — сказал Фархад. — У тебя ещё вся жизнь впереди, командир.
Мы дружно посмотрели вперёд. Будто от этого процесс мог ускориться. Простояли почти сорок минут. Рядом курили дальнобойщики. Кто-то рассказывал анекдоты. Кто-то ругал погоду. Кто-то ругал руководство страны. Когда движение наконец пошло, добрались до заправки. И обнаружили ещё одну очередь. Длиннее первой. Водители грелись возле колонок. Пили чай из термосов. Курили. Обсуждали новости. Очередь выглядела угрожающе длинной. Мы подошли к людям. Водители встретили ментов спокойно. Поняли: не докапываться идём.
— Такой зимы лет десять не было, — говорил пузатый мужик в оранжевом пуховике. Из-под ушанки — седые кудри. Трезвый, но по лицу видно: прикладывается регулярно.
— Была, — коротко возразил коллега.
— Когда?
— Когда жена от меня к тёще ушла.
— При чём тут снег?
— Не знаю. Но тоже тяжело было. — Полез в карман за сигаретами.
— Очередь за спиртом? — кивнул курящему пьянчуге Андрес.
— Нет, — хмыкнул тот. — Бесплатные квартиры раздают.
— Тогда чего стоим?
— Потому что квартиры закончились.
— А горючее?
— Горючка пока есть.
— Тогда живём.
На этом балагурство окончилось. Солярка была, а значит, жизнь продолжалась.
К вечеру стихия окончательно озверела. Ветер бил в борт машины. Позёмка перебегала дорогу белыми языками. Фары выхватывали только несколько десятков метров. Снег светил обратно в фары. Всё растворялось в снежной мгле. Мы давно уже ехали молча. Иногда этого достаточно.
И вдруг ожила рация. Сначала шипение. Потом треск. Затем — человеческий голос. Настоящий. Живой.
— Чокурдах... Чокурдах... Три-восемь. Повторите. Приём...
Фархад мгновенно убавил музыку. Мы переглянулись. Рация словно сама решила проснуться именно здесь. Среди вьюги. В сотнях километров от дома, но всё-таки значительно к нему ближе.
— Слышишь? — спросил Андрес.
— Слышу.
— Работает.
— И не только у нас.
— На одной частоте с нашим Таллином. Редкий случай. — Я придвинулся чуть ближе.
— Три-восемь. Чокурдах. Повторяю: грабёж на трассе, — у диспетчера голос неожиданно женский, приятный. — Подозреваемый ушёл пешком в сторону заправки. Это Крестцы. Два часа назад его там видели. Приметы: серая куртка, хромает. Приём.
— Понял, Чокурдах. Конец связи.
— Абсурд какой! Чо-курд-нах, — вывел Андрес по слогам. — Это что вообще? Мы в каком мире?
— Это далеко. Не здесь, — качнул головой Фархад. — Якутская АССР. Посёлок там такой есть. Я читал.
— Как Якутская АССР? — Андрес аж подпрыгнул на месте. — Issand Jumal!  Что происходит? Куда ты нас вывез, Фархад?
— Мы указатель на Крестцы проехали или нет? — уточнил я спокойнее.
— Метёт всё. Непонятно. Не видел. Андрес, всё нормально. Смотри, у нас в Таллине какой у центра позывной?
— Павлодар. Ну…
— А при чём тут Павлодар для Таллина, если город в Казахстане?
— Э… чтобы не перепутать в эфире, чтобы понятно всем…
— Ну! Вот именно! В Таллине — «Павлодар» у центра, а здесь — «Чокурдах».
— Вот только бы понять, где у них тут центр, — вставил я. — Новгород или Валдай.
— Крестцы, наверняка, уже в Новгородской области. И потом, в Валдае рация молчала. Значит, мы подцепились к Новгородской области уже, — резонно вывел Фархад.
— Ой, куради райск!  — выдохнул Андрес и отвернулся к окну. Сразу понятно: укачала его вся наша поездка.
Из снега стали выплывать контуры заметённых домов, какой-то небольшой магазинчик под названием «Хлеб. Пирожки. Воды». Автобусная, пустая остановка. Ехали уже в темноте.
— Вот, притормози-ка… — рекомендовал я. — Название посмотрим.
Машина аккуратно сбавила по наледи ход, чтобы не уйти накатом. Вышел посмотреть. Ну точно: «Крестцы». Остановка так себе. С крышей, да нет в ней толка, когда заносит здесь всё.
Ну и кто меня дёрнул заглянуть за стену? Смотрю, а там человечишко сидит. Притулился в снегу. Уснул почти…
— Эй, жив?
Не реагирует. Молчит. Я потормошил. Пробудил от сна. Завёл автомат подальше за позвоночник.
— Не спи, замёрзнешь, брат.
— А? Чего? — язык слушается с трудом. Перемёрз доходяга.
— Автобусы не ходят, говорю?
Он молчит. Глазами только: ась-ась…
Потянул на себя, позволил встать. И правда, окоченел ведь почти.
— Идти можешь? Пошли, до города довезём. Отогреешься.
Он сделал попытку. Я потащил его за серую куртёнку к машине. Мужичок захромал.
— Ты это, беспокоились тут о тебе, — догадался вдруг я.
— К-к-то? — он туго уже соображал от мороза.
— Постой.
Поднял его руки, обыскал. Ничего нет, кроме кошелька и паспорта. Забрал пока документ к себе.
Наши покинули машину.
— Это ещё кто, Игорь? — расстроенно потянул наш эстонский альбинос.
— Замёрз почти за остановкой. Привет от «Чокурдаха».
— Ты куда ехать хотел, а, гнида? — стал накручиваться Андрес.
— На Валдай хотел, — робко ответил мужичок. На голове вязанная станком нелепая шапка «Спорт». Только непонятно, какой именно.
— А будут Крестцы, — вынес вердикт Фархад.
— Нет, не надо Крестцы! — сипнул носом и едва не упал доходяга.
— Тогда Новгород, — выдохнул я.
Мужик с грустью посмотрел на мои берцы.
— Хромаешь почему?
— Не знаю, — промямлил он. — Замёрз просто.
— Давай тогда в машину.
— Будем вмешиваться, командир? — уточнил Добрых.
— А что же остаётся…
В салоне от ханыги попахивало одеколоном. Только совсем не так, как от франта. Усадили его назад и посередине, между Серёгой и Андресом. Не в «борзильник» же его к огурцам Валентины Николаевны пихать…
Завелись. Тронулись дальше. Фархад посмотрел перед этим раздобытую на заправке карту региона.
— Часа два по такой дороге ехать. До Новгорода восемьдесят пять километров осталось.
— Скоро у хозяина будешь, райск! — пообещал Андрес.
Мужик охнул. Видимо, Аускюла подбодрил его кулаком в бок.
— У какого хозяина, ребята? Вы что?
— Расскажи лучше, как людей на трассе грабил, — вдруг насел я.
— Да вы что, совсем… — трепыхнулся любитель одеколона.
— А ну, молчать! Говори давай, как! — рыкнул я и полез за документом. — Передрягин Василий Павлович, сорокового года рождения. Холост. Ты это, где прописан? Не в Таллине случайно? — пошутил я, потому что стало вдруг весело. Мы только что спасли от холода мерзавца, цена жизни которого не стоила и снега.
— Нет. Почему в Таллине? — похрипел подавленно он.
— А где тогда?
— В Крестцах. Откуда и взяли. Там же написано.
— А на Валдай тебе зачем?
И молчит.
Я снял с крючка тяжёлую чёрную трубку радиостанции.
— Чокурдах, Чокурдах, два-тридцать четыре. Приём!
Пауза. Потом рация откряхтелась:
— Это кто в эфире смуту наводит? Приём.
— Чокурдах, докладываю. Экипаж из Эстонии. Два-тридцать четыре. Возвращаемся из Армении. Командировка в Спитак у нас была. Случайно настроились на вашу волну. Не вмешивались, но обнаружили вашего грабителя по ориентировке. Передрягин Василий Павлович, сорокового года рождения. Взят нами в Крестцах на остановке. Он там чуть коньки не откинул от холода. Идём в Новгород. Куда там доставить его?
И опять тишина. Потом «Чокурдах» рассмеялась:
— Только первый раз у нас в городе шорох наводить станете? Ладно, везите уж. Хотя надо было в Крестцах сдать, но там замело дороги. Местные стоят, горюют. Слушайте, два-тридцать четыре: адрес — Советская, дом 5. Приём.
— Поняли вас, Чокурдах. Будем. Конец связи.
Передрягин, мужик-беда, деликатно дождался конца разговора:
— Ребята, а у вас согреться есть чего, а?
— Водку будешь? — пошутил Фархад.
— Буду, если нальёте.
— Серёга, у нас водка осталась?
Добрых внаглую рассмеялся, спутав игру:
— Чай в термосе остался, а водки уже нет.
— Я и чай буду. Какой? Зелёный?
— Грузинский. Этим всё сказано, — Серёга потянул термос со спасительным и горячим.
Грабителя чуть попустило. Наглеть он не стал.
— И много на трассе денег срубил? — спросил я в шутку, так, для разговора. Хотя понятно, что немного. В кошельке у мерзавца три рубля и копейки.
— Да не крал я! Чего вы?! — засипел выпивший чая хромой неудачник.
— Ладно. Разберутся. — Почему-то стало вдруг хорошо и приятно.
Дальше — опять тишина. Вьюжило. Куда повернуть? Вправо? Влево? Дорога расходилась, а указателей нет. Есть, но не видно совсем.
— Фархад, — позвал Серёга.
— Чего?
— Если мы сейчас проедем Новгород, ты ведь не заметишь?
— Почему не замечу?
— Потому что мы уже час едем внутри облака.
— Тогда и Новгород не заметит, что мы его проехали.
— Логично.
Помолчали. И вдруг впереди что-то появилось. Сначала один огонёк. Потом — второй. Потом — десяток. Потом — сотня. Словно из снега медленно поднимался целый город.
— Так… — протянул Добрых. — Или это Новгород…
— Или загробная жизнь.
— Если загробная, то очень электрифицированная.
— Тогда точно Новгород.
— А жаль, — буркнул Передрягин. — Лучше бы Валдай.
Андрес недобро покосился на серую куртку Василия Павловича. Передрягин опять охнул. А Фархад, наоборот, облегчённо выдохнул.
— Всё. Доехали!
— Уверен?
— Нет.
— А как понял?
— Потому что если это не Новгород, то я больше не знаю, где мы вообще находимся.
И почему-то именно этот аргумент всех устроил.
— Ничего, потерпи, Передрягин! Найдём мы тебе Советскую, дом пять, — пообещал я.
— Может, не надо?
— Надо, Передрягин, надо…
Прошли два моста. Тут река Волхов идёт по городу, а где-то рядом озеро Ильмень. Затем по указателям неожиданно развернулись почти назад, в обратную сторону. Но скоро успокоились.
Советская, 5. Дом массивный, тёмный, терриконовый почти. Выгрузились и впятером зашли в тяжёлые двери.
— Принимайте пассажира. В Крестцах на трассе взяли, по вашей ориентировке бьется.
Дежурный капитан поднял глаза от бумаг:
— Из Таллина, что ли?
— Оттуда.
— Ну дела. — Он покачал головой. — Слышь, Вадим Савельевич! — крикнул вглубь коридора. — Звони в управление наверх, тут эстонцы «нашего» мерзавца привезли, пускай следователь из УВД спускается, оформлять будем.
— Какие ещё эстонцы?
— Обыкновенные! Которые из Армении едут!
В коридоре наступила короткая тишина.
— А-а... Эти...
А потом к нам:
— Ну как вы, ребятки, замёрзли поди? Чай будете, райск?
— Буудем! — протянул удивлённо Аускюла. — А почему — райск?
— Ну, у вас же так говорят, нет? — улыбался дежурный. — В «Московском Комсомольце» писали. Не читали ещё? Про вас! Вот, смотрите!
Он сунул газету трёхдневной давности. Очерк за авторством неизвестно кого. Наше интервью, которого не давали. Странные имена. Ещё фотография. Тот самый групповой снимок с задержанным бегунком в Ростове.
Юрок или напарник его слил…
Правды на грош, но статья хорошая. Про отважный экипаж, героев Армении. Спасли из-под обломков двух женщин, а прежде — обнаружили. А теперь едут по Союзу и борются с преступностью всех мастей. Изложенные факты соответствовали лишь в двух историях: обнаружение в Курсали, Орджоникидзе, где помогли найти маме ребёнка, и частично верно там, где переговоры с отморозками в Майкопе. Про смерть их — ни слова. Затем — полнейшая дичь в городах, где мы не были никогда. Оказалось, нас видели почему-то в Таганроге, в Волгодонске, потом неожиданно в Тюмени, Мурманске, Иркутске и Комсомольске-на-Амуре.
Центральным и основным героем материала стал наш «Рэмбо» — Аускюла. Фамилия указана верно.
Мы открыли рот, когда дошли до строк, что некий кооператив в Москве приступил к выпуску наклеек и футболок с его изображением. В руках нарисованного Андреса угрожающе точно был передан автомат и жизнеутверждающая ниже подпись: «Я иду за тобой, райск!». Заканчивался очерк словами, что эстонский милиционер каждый раз добавляет при задержании поучительное слово «райск», как это принято в республике. Этакий местный наш колорит. И ниже — важная информация: вероятно, на «Мосфильме» будет отснято кино по мотивам. Сейчас с милиционерами идут переговоры про сценарий.
— Вот ведь, бля! Райск! — Андрес сел на скрипучий стул, потянул с головы шапку. — Уволят! Теперь точно уволят…
Капитан по-отечески хлопнул его там, где погон. Рассмеялся:
— Не уволят! Что ты, братишка! Это же медаль гарантированная! Продвижение по службе. Может быть, в Минск учиться пошлют.
Мы все дышим тяжело. Эмоции смешанные. Никто такого не ждал.
В этот момент спустился следак сверху. Как оказалось, УВД Новгородского облисполкома находится в этом же здании, но на втором этаже. Взятый на трассе грабитель Передрягин принадлежал им, а не ГОВД, куда мы его доставили.
— Здравствуйте, товарищи! — следак в штатском не представился. В руках фотоаппарат марки «Зенит». — Фотографию на память! Для истории.
И мы аж…. Пис;ть неловко, какими дураками мы себя в тот момент почувствовали…
Но их земля, их правила. Нам ещё ночевать где-то здесь. Сделали несколько снимков. Следак в штатском объяснял Передрягину, как и куда нажимать, потом взял в кадр и его, посреди всех нас.
Вообще непонятная дичь. Но потом всё встало на свои места:
— Вы, конечно, молодцы, ребята! Бдительность проявили. Человеку жизнь спасли. Но товарища Передрягина придётся нам тут же отпустить, — торжествовал весельем новгородский мент.
— С чего ему доброта такая, разрешите узнать? — Я сделал полшага вперёд.
— А не того взяли.
— Как не того? Вот же — куртка серая. Хромает. Ты ведь хромаешь, Передрягин, а?
— Нет вообще-то, — он понизил голос. — Я же говорил, не я это…
— Но ведь хромал!
— Так я же с мороза. Вообще ног не чувствовал…
— Это, товарищи, — вступился следак, — нашего грабителя ещё почти сразу на заправке местные взяли. Совпадение. Но вы мужику жизнь спасли.
— Да, спасли? — взъелся одеколонщик. — А в Новгород меня за что привезли тогда? Спасли бы и оставили в покое. Я в Валдай хотел, к другу. Ну, или в Крестцы домой бы докинули. А они сразу: в Новгород! В Новгород! Сколько ты денег забрал…
У мужика покатились скупые слёзы. Отлегло. Не посадят.
Мы выдохнули. Я сел рядом с Василием Павловичем. Дежурный вернул ему паспорт и кошелёк.
— Ладно, звёзды, райск! — улыбнулся опять следак. — Нет дела, и хорошо! Вам же гостиница нужна. Это соседний дом. Отметитесь и отдыхайте! Покушать ещё успеете там. А у меня наверху дела. Извините.
Пожал нам руки и поспешил обратно.
— Можно мы это… газету возьмём? — попросил дежурного Аускюла.
— Ну уж нет, райск! — засмеялся он. — Ты мне лучше автограф сюда поставь. А газетами вас в Таллине снабдят, я уверен.
Расписались в «Московском Комсомольце», райск…