Софи. Второе пришествие

Одно дело — решить вернуться в профессию, и совсем другое — начать менять себя. Простота бытия водителя грузовика имеет свои плюсы и минусы. Плюсы заключаются в том, что твоя профессия нужна в любой отрасли и найти работу — не проблема. А минусы — в том, что мозг постепенно атрофируется из-за слишком простых текущих задач. Не надо ничего знать из позапрошлого века, из прошлого, и некогда думать о том, как твоя работа повлияет на будущее. Не глобальное, а хотя бы узкопрофильное.
Тут болтать о Боге бесполезно, если собственная голова не справляется с задачей. Искусственный интеллект в этом не помощник. Нужна идея, причем абсолютно новая — такая, которая ИИ еще неизвестна. Да и мне она тоже пока неведома. Её нужно создавать с нуля. Это своего рода условное сотворение мира. Помните, как Бог создал свет и увидел, что он хорош? В науке же можно создать, но не увидеть. Или можно увидеть, но не предсказать ценность. А если предсказал, то нужно поставить эксперимент. Требуется либо новое оборудование для получения свежих данных, либо умение разглядеть скрытые возможности старого. Занимаются наукой многие, но слово «Эврика!» слышится в кабинетах нечасто.
Водитель грузовика сидит целый день за рулем и обязан следить за дорогой. Поэтому я занимался по ночам. Читал статьи — от самых свежих до первых, еще советских, посвященных проблемам двойных связей. Квантовые переходы, разрыв связи винилсульфона, движение азидов в растворах... Ни о каких реальных экспериментах в кабине не могло быть и речи. Нужна была взрывная ионизация капель. Оборудования в мире создано много — ГХ-МС, ИСП-МС, ВЭЖХ-МС, но от этой научной жизни я безнадежно отстал.
Я писал электронные письма Софи, она меня поправляла, искала нужные данные в госпитале, и незаметно мы оба втянулись в это дело. Вскоре мы занялись пленками вещества толщиной в микрон, используя их как физическую модель эндотелия. Повреждение эндотелия (эндотелиальная дисфункция) лежит в основе многих сердечно-сосудистых заболеваний, таких как атеросклероз и гипертония. При старении это происходит практически с каждым человеком. Так появилась наша первая совместная статья в университетском сборнике. Разумеется, сразу последовали вопросы от коллег.
В перерывах между рейсами я без конца тревожил нейросети и выискивал то, что уже было сделано до нас. Я смертельно уставал, порой накатывало желание всё бросить, но Софи меня поддерживала. И то, что я не порвал с библейской наукой, мне очень помогло. В религиозной философии считается, что Бог создал мир с познаваемыми законами, а стремление изучать природу воспринимается как способ познания Творца. В Библии (например, в Послании к Римлянам 1:20) указывается, что невидимые свойства Бога становятся понятны через размышление над созданным Им миром.
Позже, когда я перебрался в кампус Университета Назарин (Nazarine University) — а это религиозное учебное заведение, — я с удивлением узнал, что Теорию Большого взрыва сформулировал бельгийский католический священник и физик Жорж Леметр. Он математически доказал, что Вселенная расширяется, и обосновал концепцию «первичного атома», из которого возник наш мир. Для меня это стало культурным шоком. А ведь основоположником современной генетики тоже был Грегор Мендель — монах и настоятель Августинского монастыря, который, проводя опыты с горохом, открыл законы передачи наследственных признаков. Французский католический монах Марен Мерсенн стал отцом современной акустики, сформулировав законы колебания струн, а в математике открыл особый класс простых чисел, названных его именем. В исламском мире эпохи Золотого века религиозное образование и вовсе было неотделимо от научного: например, шиитский богослов и правовед Насир ад-Дин ат-Туси создал крупнейшую для своего времени Марагинскую обсерваторию, разработал новые тригонометрические таблицы и внес огромный вклад в геометрию. Да и в XX веке русский православный священник, богослов и ученый Павел Флоренский, находясь в заключении в Соловецком лагере, разработал промышленный метод добычи йода и агар-агара из морских водорослей.
Когда мне в голову пришла идея создать ковалентную связь непосредственно на эндотелии, я сначала сам себе не поверил. Подумал: бред и только. Но потом позвонил Софи и рассказал об этой концепции присоединения молекул лекарств прямо к живым клеткам. При таком подходе исчезает нужда во всех наполнителях и стабилизаторах. Идея проста: введение в кровь активных веществ, которые разностся током крови по организму и закрепляются именно там, где есть двойные связи.
— Приезжай, — сказала Софи. — Будешь делать доклад на кафедре.
Я представлял нашу совместную работу. Люди внимательно слушали, задавали серьезные вопросы, а затем началась бурная дискуссия, после которой я уехал к себе.
А через месяц я получил официальное приглашение на работу. Моим начальником стала Софи Орилье.