Друг мой, Васька. 2 часть

                «Каждый человек  узнается в трудностях».
                Удмуртская пословица

      Первый курс, не смотря на все сложности учёбы,  пролетел для юнцов довольно быстро.  И вот уже пройдена тяжелая летняя сессия, после которой  несколько безалаберных однокурсников были отчислены. Вслед за сдачей последнего экзамена декан объявил студентам, что в жарком месяце  июле намечена обязательная летняя практика по археологии.  Некоторые, самые ушлые  ребята  сумели придумать отмазки от прохождения этого непростого мероприятия. Всем же остальным  мальчишкам и девчонкам предстояла долгая и трудная  экспедиция  в «поле».
     И вот студенты, обвешанные рюкзаками, спальными мешками и прочей походной амуницией, в назначенное время явились к обшарпанным стенам института для распределения. Шумная толпа галдела, хохотала, пока к ним не вышли преподаватели, назначенные ответственными за прохождение практики.  Одну группу курса руководство кафедры археологии  направляло на раскопки курганов недалеко от городка, буквально в нескольких километров, а другой коллектив  посылали  в далекие  высокогорные тундровые степи, совсем близко к границе с  Монголией.  Мне было искренне жаль, что      мой новый товарищ Васька попал во вторую группу.  Очень хотелось, чтобы этот деревенский балагур и весельчак составил компанию  нашей  археологической  бригаде, но приказ декана никто не мог отменить. 
     К шумной толпе подкатило первое транспортное средство «ПАЗ» - полукруглый, ржавый и облезлый.  Часть собравшихся студентов спешно забралась в пыльную кабину автобуса,  стремглав  заняли удобные места, уложили свои пожитки в общую кучу, разместились по креслам и,  махая в окна своим друзьям  из другого подразделения,  поехала в сторону поселка с ярким и звучным названием – «Долина Свободы», вскрывать курганы скифской эпохи.
      Спустя час к компании оставшихся студентов-первокурсников, уже заскучавших под сенью пыльных тополей, подкатил старый, скрипучий грузовичок ГАЗ – 66, с большой будкой, окрашенной в зеленый цвет. Практиканты снова загалдели, обсуждая подъехавший транспорт. Никто из молодых людей не мог поверить, что им предстоит дальний путь по горным дорогам в будке этого ГАЗа, именуемого в народе «шишигой».
     Водитель, не торопясь, открыл дверь в будку и,  указывая рукой  на вход в помещение, весело обратился к изумленным студентам:
- Занимайте места, согласно купленным билетам.
     И, молодежь,  подхватывая свой скарб, потянулась к грузовику.  Но, подойдя к машине, увидели, что ни скамеек, ни кресел внутри этого большого зеленого короба, с маленькими овальными оконцами под самым потолком,  попросту нет. 
- А куда нам садиться-то? – недоуменно спросила Аленка, худенькая блондинка, носившая большие круглые очки. Она выпучив глаза, озиралась то на своих сотоварищей, то на «шишигу».
- А вы свои баулы кидайте, и на них усаживайтесь – хихикнул шофер и закурил, опершись на черный металлический бампер автомобиля, ожидая, когда эти недовольные салаги заберутся внутрь будки. – Меня, если что, Геннадием зовут, - он подмигнул девушкам.
     Толкаясь, ругаясь друг с другом, наступая на ноги, пацаны и девчонки, взбирались по короткой металлической лесенке внутрь большого зеленого короба, раскладывали спальники, рюкзаки, мешки с вещами, и усаживались на них. Последним  в дверной проём заглянул водитель.
- Ну, что? Все разместились? – его маленькие, узкие глазки весело сверкали, наблюдая на   пассажиров, которые кто полулежа, кто на корточках, пытались приспособиться к дальнему пути.
- Поехали, уже, - сердито буркнул Серега, крепкий паренек из «местных», обхватив руками и ногами свой большой рюкзак, как будто боясь, что он разобьется от дорожной тряски.
- Если кому будет плохо, ну, или в туалет, то стучите мне по кабине, - сказал шофер напоследок и захлопнул дверь.
     Мотор заурчал, протяжно захрустели шестерни коробки передач, когда шофер воткнул рычаг в первую скорость, и грузовик покатился по улицам городка прочь от института в сторону синих гор, дремучей тайги, бурных ручьев и ледяных ветров.
     Группе, в которую входил  герой нашего повествования, предстоял долгий путь по изгибам Чуйского тракта. Трасса, словно большой, серый  змей,  извиваясь вдоль отрогов скалистых хребтов, мимо бушующей, кипящей на каменных порогах, Катуни, зажатой высокими отвесными берегами, переваливаясь через затяжные перевалы,  упрямо тянулась на юг, в стылые,  угрюмые  ландшафты Чуйской  долины.  Студенты, чтобы не впадать в уныние и как то отключиться от постоянной тряски,  пели песни, травили анекдоты и байки, шептались о чем-то особенно сокровенным друг с другом. Некоторые, приподнявшись с пола,  и встав на колени, наблюдали в овальные стекла боковых окошек за проплывающими  мимо пейзажами.  Было душно, будку болтало из стороны в сторону, но молодые люди переносили эти трудности стойко, лишь пару раз девчонки, не выдержав долгого пути, отчаянно тарабанили в кабину Геннадию, давая понять, что хотят короткой передышки в этом длительном и утомительном вояже. Водитель понимая, что студенты хотят размять затекшие ноги, незамедлительно останавливался на обочине, открывал дверцу будки.
- Выходите на прогулку, граждане путешественники, - с ухмылкой объявлял возница.
     Утомленные студенты, пользуясь возможностью вновь походить по твердой земле, выпрыгивали из злополучной будки на асфальт, охая и ахая, ходили вокруг грузовика, толкались, смеялись. Затем снова погрузка и мерное покачивание автомобиля по бесконечным километрам.
     Чем дальше ехали наши археологи, тем натужнее гудел двигатель. Машина то и дело нервно дергалась - водитель пытался переключиться на пониженную скорость, чтобы мотор не заглох от нагрузки. В эти моменты,  девчонки и пацаны, в очередной раз все разом качнувшись, как неваляшки на прилавке магазина, переставали петь и разговаривать,  приподнимались с разостланных спальников и матрацев на колени и впивались взглядом в оконца будки. Даже те из студентов, кого мы тогда  считали местными, не заезжали так далеко в горы Алтая. Изумленные ребята, выпучив глаза,  наблюдали, как постепенно меняется природа. Высокие, скалистые громады, еще недавно хмуро нависавшие над трактом,  постепенно  расступались, уходя в стороны. Могучая и клокочущая Катунь давно скрылась за каким – то, очередным  поворотом, неся свои светло-коричневые, холодные воды далеко на север, к великой сибирской реке Обь.    И, совсем скоро ребята увидели, что рядом с трассой, то вплотную, то местами уходя за лесистый пригорок или  сопку, появилась новая река. Это гудела  Чуя. Не столь огромна, как Катунь, но такая же бурлящая и кипящая, она выплескивала свои пенные волны на прибрежные камни и песок. Речная вода своим цветом походила на молоко. Это подобие  первой заметила маленькая Наташка.
- Мамочки мои….- пробормотала девушка, уставившись в оконце будки и не отрываясь, наблюдала за бушующей стихией. - Как будто бабушка молока из огромного подойника пролила. А молоко бежит и бежит по земле бесконечно.
       Васька и Серега, находившиеся рядом с ней, удивленно посмотрели на свою однокурсницу, дивясь образам, рожденным в голове этой маленькой девчонки.
- Прямо как в сказке, - вторила Наташке Светлана, - Молочные реки, кисельные берега. Правда, киселя тут не видно. Сплошные камни и песок. И так вода бушует, что унесет любого.
     Мощь   новой водной артерии  давала понять о неудержимой  силе природы.  Река, раздвигая,  обходя, ломая препятствия, в виде острых, как зубы дракона, скалистых порогов, объемных валунов и огромных, промокших стволов, когда-то упавших с отвесных берегов, елей и лиственниц, прокладывала себе дорогу между алтайских хребтов, упрямо направлялась на север. Своенравная, свирепая, но такая сказочная  в своей  необычайной красоте и первозданности Чуя поразила юных археологов.
     Скоро и эта река отдалилась от дороги, прячась где- то в стороне,  за зарослями  кустов, а тракт, все также, причудливо изгибаясь, тянул уставший Газ всё вперед и вперед, к конечной точке маршрута. Студенты, не отрываясь от окошек, наблюдали за причудливым ландшафтом. Казалось, что они попали на другую планету – столь странная и даже фантастическая местность проплывала мимо. Высокие пики гор, покрытые снежными шапками уходили в стороны и  исчезали, прячась за   угрюмые, пузатые громады. Эти махины были совершенно без леса, лишь в самом низу,  темной окаёмкой, виднелись рощицы. Кроме того, горы отличались еще и удивительным разноцветьем. Одна вершина – бурого цвета, соседняя желтоватого оттенка, следующая оказывалась фиолетового, а четвертая гора, дремлющая поодаль от тракта, оказывалась угрюмо-кровавого тона
- Ну, настоящий  Марс, - изумленно выдохнула Иринка.
      Студентам казалось, что они двигаются по дну давно засохшего, когда то гигантского древнего озера или моря. По самому  дну проходила асфальтная дорога, через которую медленно передвигались стада коров, табуны коней, отары овец в поисках травы, но её   росло довольно мало в  скудной, суровой высокогорной Чуйской степи.
     Уже вечерело, когда, намотав на  колеса больше пяти ста верст, «шишига» въехала в большое, приграничное село Кош-Агач, раскинувшееся в широкой полупустынной степной долине, изрезанной озерцами и  речушками, несущими ледяную воду  в шумную Чую и бурную Катунь. Сама же долина окружена могучими вершинами южного Алтая.  Эти грозные, угрюмые горы больше походили на дремлющих богатырей-великанов из древних сказаний. Макушки вершин, словно благородной сединой, посыпаны ослепительно белыми снежными прядями. Пухлые, свинцового цвета тучи,  словно  уставшие птицы,  припавшие  к груди этих гигантов, замерли, ожидая, когда уснувшие ветра, наберутся сил и отправят  своих небесных подруг в путь.
      Именно в этом селе юных археологов ждал встречающий, который должен был накормить студентов, разместить на ночлег а, поутру сопроводить на место  раскопок.
      Шишига, петляя  по пыльным улицам Кош-Агача, подкатила к нужному дому. Заскрипели тормоза, машина остановилась, уставший мотор напоследок буркнул и замолчал, надеясь на передышку после трудного пути. Водитель, спрыгнув с кабины на гравийную почву, неспешно потянулся, разминая затёкшие руки и тело от долгого сидения за рулём, затем побрёл к ближайшему дому. Навстречу ему  шел мужчина средних лет восточной внешности.  Они поздоровались, пожали руки, что-то обсудили и вместе направились к автомобилю, выпустить пленников из  заточения на свет божий.
    Шофер щелкну ручкой и распахнул дверцу.
- Выгребайтесь, молодежь, приехали, - он устало зевнул и отошел, чтобы не мешать выгрузке студентов.
    Из будки сначала высунули головы Лёха и Серега, помотали по сторонам, оценивая обстановку и местность, затем один из них вновь нырнул в будку и что-то объяснил своим товарищам.
     Через пару минут все участники экспедиции уже стояли возле «шишиги», обвешанные  рюкзаками, баулами и ждали дальнейших указаний.
-  Здравствуйте, товарищи студенты, - звонко произнес мужчина с восточной внешностью.
- Здравия желаем, товарищ генерал, - весело парировал Серега. Девчонки прыснули от смеха, парни загоготали.
- Меня зовут Семён Алексеевич, - встречающий не обратил внимание на колкий ответ студента, а лишь продолжил, -  Декан попросил встретить вас и разместит на ночлег. А завтра утром вас отвезут  на место вашей стоянки. Там разобьете палатки и будете ожидать приезда вашего непосредственного руководителя – Сергея Петровича. Он на пару дней задерживается в городе. Всё понятно? – мужчина пристально посмотрел на приунывших студентов.
- А поесть сегодня можно? А то так кушать хочется, что живот сводит – защебетала черноволосая Света.
- Да-да, конечно. Пойдёмте за мной. У меня и поужинаете, - встречающий развернулся в сторону дома и  махнул рукой, увлекая за собой. Кряхтя и переговариваясь меж собой,  студенты двинулись следом.
    По-хозяйски дернув калитку на себя, Семен Алексеевич остановился на миг.
- Милости прошу в гости!
     Парни расступились, пропуская вперед девчонок, и затем сами зашли во двор. Последним зашел Женька, невысокого роста веселый, черноглазый  паренек, одной рукой держа лямку рюкзака, другой поддерживая ремень, на котором была гитара. Именно Женька не давал скучать своим друзьям весь этот долгий тяжелый путь, виртуозно перебирая струны и исполняя различные дворовые песни. Девушки и пацаны с удовольствием слушали местного певца, а Светка, Наташка, Иринка и Васька даже подпевали некоторые знакомые им песни о несчастной юношеской любви. И вот в тот момент, когда Женька проходил мимо калитки, ремень на гитаре лопнул, и музыкальный инструмент с силой ударился о деревянный столб. Глухой звон наполнил двор, толпа приостановилась и обернулась на звук.
- Ой, нехорошая примета… Нехорошая…- с каким-то особым обреченным придыханием прошептала маленькая Наташка, поправляя свободной рукой свои огромные очки, сползающие с носа. На миг все студенты, уже войдя в просторный двор, остановились и смолкли, суеверно посмотрели на Наташку, а некоторые девушки испуганно выпучили глаза.
- Да всё отлично, - первым нашелся Васька. Он обвел взглядом притихших студентов и пояснил, - Это хороший знак. Значит, практика пройдет у нас весело и звонко! – его добродушная улыбка даже в сумерках светилась небывалым оптимизмом и азартом.
     Заскрипела дверь и из дома на крыльцо вышла женщина, одетая  в красную длинную кофту, скрестив на груди руки, она пристально смотрела на гостей. Это была супруга Семена Алексеевича. 
- Добро пожаловать в Кош-Агач! Можете оставить ваши вещи на крыльце, у нас не воруют. Девушки, я вам дам ножи, поможете мне картошку чистить. А парни пусть дров наколют для казана, - она указала рукой на большую поленницу, состоящую из широких, но достаточно толстых пластов лиственницы. Компания студентов тут же уложила в кучу свои пожитки и принялись за дело. Девчонки расположились на деревянной скамье, возле крыльца, рядом хозяин поставил мешок с картофелем и большой алюминиевый таз, наполненный водой. Уже совсем скоро таз стал  заполняться очищенными от кожуры картофелинами. Поодаль  от девушек парни по очереди рубили топором красные пласты листвяка на мелкие деревянные полешки для костра. Васька рассказывал смешные истории из своей деревенской жизни, друзья слушали и смеялись. Иринка, будучи очень любопытной,  внимательно слушала Васькины басни и ухахатывалась, едва держа нож в  руке, забывая чистить картошку. Ей был очень симпатичен этот сельский парень, но она не позволяла себе открыто проявлять свои чувства.  Семен Алексеевич тем временем вынес из  гаража большой черный казан, установил его на кирпичах, которые были предварительно сложены в виде очага прямо посреди двора и разжег  огонь. Затем влил в эту гигантскую посудину ведро воды, высыпал ворох белёсых картошин из таза, и закрыл огромной, похожей на древний круглый  щит, крышкой казан.
- Ну, теперь давайте ждать, когда свариться ужин. Потом вас на ночлег в школу уведу.
      Компания уселась вокруг костра, в животах звонко урчало. На  посёлок тихо, но неумолимо опускался вечер,  студенты притихли и слушали треск горевших дров. Женька неспешно перебирал струны на своей гитаре, рядом с ним сидела маленькая Наташка, наклонив ему на плечо голову, мечтательно смотрела на всполохи огня. Светка и Аленка прижались к Ваське, тоже слушали певца-однокурсника. Леха и Серега о чем-то тихонько переговаривались.  Спустя время у казана появилась хозяйка. Она ловко вылавливала шумовкой из кипящего бульона исходящие паром разварившиеся картофелины, выкладывала их в глубокое эмалированное блюдо, щедро посыпая солью. Ее супруг принес с веранды стол, установил его возле очага.
- А ну, ребята, расставляйте посуду, доставайте ложки, кружки. Давайте кушать.
       Студенты вскочили, и моментально окружив стол, засуетились, выполняя указания Семена. Леха доставал из рюкзака несколько банок тушенки, сгущенки, Серега, мастерски орудуя ножом, вскрывал серебристый металл банок, проворно резал вдоль каёмки, пальцами оттягивал железную пластину у каждой банки  и ставил в центр стола. И загремели ложки, ловко поддевая картошку из общего блюда, стуча по открытым банкам и вынимая оттуда куски тушенки.  Никто не говорил, все дружно жевали пищу, обжигаясь, ухая и торопясь побыстрее проглотить долгожданную пищу. Никогда нашим студентам еще не было так вкусно, как в этот прохладный вечер вдали от дома, как им казалось - на краю цивилизации. Только однокурсники, прохладный сумрак, выползающий из влажных низин Чуйской котловины, вечно дремлющие  гиганты – горы и затухающий костер. Куда-то на запад скатывалось солнце, озаряя последними лучами макушки седых вершин, и уже царица-ночь, чувствуя себя полноправной хозяйкой, окутывала своими темными крылами дома, переулки.  Кто-то из студентов зевнул, затем еще кто-то и еще. Долгий путь вымотал археологов, им хотелось лечь, вытянуть ноги и уснуть.
- Теперь забирайте свои рюкзаки и сумки и, айда за мной. Пойдем в школу, там  ночлег организуем, - Семён Алексеевич поднялся из-за стола и хлопнул в ладоши. Гости, поблагодарив хозяев, поднимались со скамеек и, по очереди, подходя к большой куче своего скарба, подхватывали баулы, ожидая, когда весь отряд будет готов сделать еще один бросок за сегодня. Теперь уже для ночлега. Через пять минут Семен привел студентов к зданию сельской школы, открыл большую деревянную дверь и провел гостей по пустым гулким коридорам  в спортзал.
- Расстилайте маты, укладывайте вещи. Завтра вас водитель разбудит и увезет на место стоянки. Ребята, повинуясь указаниям провожатого, быстро соорудили себе спальные места и рухнули на маты. Семен улыбнулся, нажал на клавишу выключателя, и вышел, прикрыв за собой двери.  В спортзале стало темно. Вскоре послышалось мерное сопение уснувших членов экспедиции.
     Так подошел к концу первый день археологической практики. Впереди было еще много трудовых дней, шумных ночей, научных открытий, детской симпатии и первой влюбленности.


                **********************
     Нежные лучики утреннего солнца уже щекотали  спящих студентов, но никто из них не торопился просыпаться. Долгое  вчерашнее путешествие  в будке вымотало юных археологов, и никому не  хотелось открывать глаза и снова собираться в дорогу. Но тут двери спортзала резко распахнулись и в проёме появились Семен и водитель «шишиги», Геннадий. Они улыбнулись, глядя на спящих студентов, которые больше походили на тюленей, которые выбрались на лежбище, так же хаотично валяющихся среди баулов и сумок.
- Подъём товарищи археологи. Умываемся, собираем вещи и в машину. Пора отправляться на стоянку, там и позавтракаете,  -  зычно крикнул водитель.
- О, господи…опять они… - измученно прошептала Аленка, пытаясь на ощупь отыскать свои очки. Черноволосая Светка, хитрая хохотушка Иринка и маленькая Наташка не реагировали на шум, продолжали  мерно сопеть. Ну, или делали вид, что спят, надеясь, что про них забудут и позволят выспаться вдоволь.
- И вам доброго утра, - зевая, сонно поздоровался Лёха, всё еще лежа меж огромных рюкзаков, как в горном ущелье. Его товарищ, острослов Серега уже поднялся, сев по-турецки и растирал лицо ладонями. Васька поднялся с импровизированной лежанки, уселся на корточки, и смотрел на своих друзей.  Женька, лежа на спине,  первым делом протянул правую руку и взял гитару, проверил её состояние, несколько раз провел пальцами по струнам. По спортзалу  зазвучала мелодия. Начинался новый день в жизни наших путешественников.
     Вскоре студенты гуськом вновь направились к знакомому Газ - 66, который вчера привез их. Снова загружались в будку, бросая на пол свои пожитки, и усаживаясь рядом. В этот раз они не были веселы, как вчера, у стен института.  Кому-то хотелось кушать, кто-то желал еще поспать, но всем мечталось наконец-то добраться до конечной станции этого утомительного путешествия под названием «Лагерь археологов». 
- Ничего, ничего, ребята, скоро будем на месте. Потерпите, - Семен понимающе взирал на понурых студентов.
- Поехали уже…- в сердцах буркнул Лёха. Геннадий привычно хлопнул дверцей, вновь закупорив своих пассажиров в зеленой транспортной будке. Затем они с Семеном сели в кабину,  взревел мотор и,  автомобиль покатил на выезд из Кош-Агача.
      Шишига резво неслась по асфальту, затем  съехала с трассы на просёлочную дорогу и покатила  в сторону каменистой степи, где намечены работы по раскопу курганов гунно-сарматской эпохи. Дорога то расходилось на несколько параллельных направлений, то вновь сходилась в одну, Газ подпрыгивал на камнях, будка ходила ходуном, а студенты, сидевшие в ней, дружно подпрыгивали вместе с баулами, и так же дружно ругали водителя. Пыль клубами поднималась из-под колес, мелкие камушки разлетались в стороны, а боевой корабль археологов неумолимо нёсся по Чуйской степи к конченому пункту назначения.
     Уже через час юные исследователи прошлого высадились из шишиги посреди каменистого плато. Серега и Лёха, Женька  принялись вытаскивать из чехлов палатки, которые им вручил водитель,  и устанавливали, под руководством Семена,  формируя небольшой студенческий поселок. Васька таскал большие круглые булыжники, которых   много всюду, и складывал их в круг, делая очаг. Чуть в стороне, Геннадий, ловко используя лопату и кирку, вкопал в грунт четыре столбика, на них уложил широкие плахи, которые принес из будки, сколотил их гвоздями.  Получился  довольно прочный и большой дощатый стол, куда девчонки принялись таскать всю имеющуюся посуду, пакеты с макаронами, крупой, солью, сахаром, чаем, банки с тушенкой, сгущённым молоком. Именно здесь    принято решение организовать что-то подобие кухни. Геннадий продолжил орудовать молотком, гвоздями  и вскоре соорудил две длинные скамьи.
     В двадцати метрах от лагеря, зажатая отвесными каменистыми берегами, на которых приютились скудные травинки этого сурового края,  журчала крохотная, неизвестная никому  речушка,  торопливо неся свои ледяные,  хрустальные волны.  Женька подхватил ведро и отправился  за водой, Васька разводил костер, Аленка и Наташка занялись  готовкой обеда, Геннадий открывал банки с мясом. Леха и Сергей закончив установку палаток, затаскивали внутрь рюкзаки, сумки и прочие вещи. Дым от костра, запах еды, суета, смех и веселые разговоры поднимались над лагерем. Через пару часов студенты уже сидели вокруг костра, гремели ложками по металлическим тарелкам,  уминая макароны с тушенкой. Это блюдо мастерски приготовила молчаливая блондинка Аленка. Пацаны, уплетая горячую пищу, нахваливали кулинарный талант своей подруги, Васька особенно рассыпался комплиментами в адрес девушки,  а она лишь краснела. Было видно, что эта неразговорчивая  блондинка очень нравится Василию, но как проявить свои чувства к  Алёнке, он не еще не знал, поэтому нахваливал макароны.
     Где-то на горизонте появился столб пыли, на солнце блестели стекла – по проселочной дороге двигалась легковая машина в сторону лагеря.
- О, вот и Сергей Петрович едет, - промолвил Семен, вглядываясь в даль, - Ваш начальник скоро будет тут. А мы с Геной поедем обратно в село. – Он поставил на землю пустую тарелку, вытер губы пятернёй. - Спасибо Алёна за вкусный обед.
    Гул становился всё отчетливее, и вскоре у палаток остановись зеленые «Жигули», из которых вышел руководитель практики, невысокий, мужчина средних лет, в черной рубашке и таких же черных брюках.
- Привет ребята, - Сергей Петрович поприветствовал всех собравшихся, затем пожал руки Семена и Геннадия и отошел с ними в сторону. Что-то обсудив, мужчины снова вернулись к студентам.
- Вы уже выбрали себе палатки для проживания? – спросил Сергей Петрович.
- Да, вон  наши вигвамы – парировал Серега, указывая на стоящие рядом две больших палатки. Девушки в одной, пацаны в соседней. Еще две свободные. Выбирайте.
- В одну мы сложим все продукты. Будет продуктовый склад. А другая будет нашим штабом, там буду жить я, ну и мои товарищи, - руководитель практики мотнул головой в сторону Семена и Геннадия. - Сегодня отметим наш первый день в «поле», а завтра примемся трудиться на раскопках. Завтра с утра к нам должен присоединиться ваш студенческий товарищ, Сергей. Он местный, живет в Коше, попросился пройти «археологичку» с вами, не охота ему со своей группой ехать. Так что принимайте его как своего.
      После сытного обеда студенты разбрелись кто куда. Девчонки принялись обустраивать   себе жилье, стелить спальники и одеяла. Пацаны, быстро стаскав и скидав рюкзаки в свою  палатку, уселись полукругом на земле, позвав водителя и принялись играть в «дурака». Женька сев на чурку, настраивал лады на  гитаре и что-то напевал под нос. Вскоре к нему подошла маленькая Наташка, уселась рядом и внимательно слушала.  Сергей Петрович и Семен забрались в свой командирский вигвам и обсуждали важные рабочие вопросы. Из штабной палатки слышалось оживленный диалог, который иногда прерывался, затем снова продолжался, становясь все громче и отчетливее. Пацаны оглядывались на шум из палатки, ухмылялись и продолжали игру в карты, щедро награждая щелбанами лоб очередного проигравшего.
     Солнце катилось к западу, когда из штаба, наконец, вышли Сергей Петрович и его товарищ. Взгляд у обоих был масленым,  тела слегка покачивались.
- Однако наш начальник напился, - тихо резюмировал Серега, положив свои карты на камень, - Посмотрим, чего он нам сообщит.
     Парни тоже отложили карты в сторону и повернули головы.
- Ну, что сидим? – руководитель смотрел на картёжников, слова подбирал осторожно и тянул звуки - Сегодня будем отмечать день открытия лагеря. А завтра уже начнем раскопки. Кто «За»?
- Да мы согласны, согласны, - Лёха ухмыльнулся и обвел взглядом друзей, полушёпотом добавив - Куда вам еще то отмечать… Еле на ногах стоят, начальники, - И снова заулыбался.
- Тогда доставайте, что у кого есть из спиртного и отметим, - Семен, пошатываясь, подошел к костру и устало опустился на землю.
- Мамочки мои, так они ж пьяные, - всплеснула руками Аленка. Она только что подошла к столу и хотела вскипятить чай.
- Имеют право, - заметил Вася, и с необыкновенной нежностью глянул на объект своего  воздыхания. Алёнка не придала этому значения или сделала вид, что не заметила.
- Давайте гулять, - подытожил руководитель, севши рядом со своим другом. Серёга юркнул в свою палатку и вернувшись к столу, всучил пару бутылок ягодного вина Сергею Петровичу.
- Во-о! – одобрительно протянул довольный руководитель, - А ты открывай и  наливай, - он повернул голову к Семену. Тот поддел пластиковую крышку лезвием ножа, сдернул с горлышка и разлил в алюминиевые кружки содержимое бутылки.
- Прошу к столу, господа студенты! – Сергей Петрович с трудом приподнялся с земли, небрежно отряхнул брюки от прилипших сухих травинок, мелких камушков и плюхнулся на скамью. Подцепив пальцами ручку кружки, он залпом залил в рот темное, липкое вино.  А следом за ним выпил и Семен. Парни и водитель Геннадий не решились составить компанию своему начальству, а лишь улыбались, глядя как взрослые мужчины, осушив кружки с вином всё сильнее и сильнее пьянеют.  Толи вино было крепкое, толи солнце слишком напекло головы, но уже спустя четверть часа оба мужчины,  изо-всех сил опираясь руками на стол, кое-как смогли подняться со скамьи и, шатаясь, побрели в штаб. Там они оба рухнули на спальники и моментально захрапели.
- Ну а теперь у нас полная свобода! – захохотал Серега. – Давайте тоже отмечать нашу практику. Васька и Женька одобрительно кивнули. Аленка, и Светка закружились вокруг стола, пытаясь организовать что-то типа достархана, Геннадий помогал открыть банки с тушенкой, Наташка чистила картошку, и бросала в ведро, Иринка резала огурцы и помидоры, раскладывая ломтики на тарелку. Уже совсем скоро наши юные археологи дружно уминали праздничный ужин, парни разливали вино в посуду, громко стучали кружками и выпивали. Осушив вино, наевшись до отвала, студенты сели вокруг очага, в котором трещали красные поленья лиственницы. Слышалось журчание ручья, бьющегося волнами о камни и крутые берега, Женька  перебирал струны на гитаре, пел одну песню за другой. Друзья подпевали. Было уютно и благостно.
     На пустынную, каменистую степь тихо опускалась ночь. Огромное небо  усыпали мириады ярких звезд, и  казалось, что стоит только протянуть руку и можно схватить любую из этих сияющих светил,  они висели прямо над головой. Вдали всё так же важно хмурились пузатые вершины с сединой на самой макушке, ветерок из теплого, приятного вдруг превратился в довольно холодный поток воздуха.  Казалось, что этот пронзающий холод спускается с самых пиков, где лежат вечные снега.  Девчонки жались друг к другу, ежились, особенно холодно было Аленке. Заметив это, Васька нырнул в палатку и принес бушлат, аккуратно накрыл плечи девушке. Серега подкидывал дрова в затухающий костер, пламя жадно лизало новые поленья и вспыхивало с новой силой, даря тепло собравшимся людям.  А Женька пел и пел песни. О любви, о дружбе, о маме, о доме.  И всем в тот миг казалось, что нет ничего более прекрасного, искреннего и вечного, чем это ночное сидение с друзьями у костра. Гитарист, устав играть и петь,  замолк, кто-то предложил рассказывать разные истории. Первым откликнулся Васька. Он поделился воспоминаниями о своей деревне, о рыбалке с приятелями на озере, о смешных и курьезных случаях в школе. Затем пару историй поведал Лёшка. Ребята слушали и смеялись над проделками своих друзей, комментируя и обсуждая каждую их байку. Вскоре очередь следующего рассказчика подошла к водителю шишиге. Он лежал на здоровом овчинном тулупе, который принес с собой из Газика,  по другую сторону от костра,  закинув руки за голову, смотрел в небо. Долго молчал, как будто собираясь с мыслями, о чем бы таком интересном поведать юным историкам. Наконец, кашлянув для важности, спросил:
- А вы слышали когда-нибудь про Алмыса?
- Неа, - почти хором ответили ребята.
- Кто это? Имя что ли алтайское? – Серега недоуменно смотрел на рассказчика.
- Раз не знаете, тогда слушайте, - Геннадий повернулся на бок, в сторону слушателей, оперся на локоть и,  вглядываясь в лица студентов  сквозь всполохи огня, начал повествование….
- В давние времена наши предки в этих землях не на жизнь, а на смерть боролись  с алмысами. Сейчас принято называть  на  английский манер – йети. А наши деды звали этих существ алмысами. Толи демоны это были, толи  какие-то древние человекообразные  животные, не знает никто. Только страх они наводили на всех. Огромные, под три метра, лохматые, жестокие чудища бродили по ущельям, воровали на стоянках детей, женщин, а иногда одиноких путников, разрывая на куски, сжирали, разбрасывая кости. Много бед они причиняли нашему народу. В каждой семье пропадали родственники. Алмысы были не просто чудовищами, а обладали разумом, понимали человеческую речь и, даже умели гипнотизировать. Спрячется такой алмыс недалеко от ручья и ждет, когда чей-нибудь ребенок или жена пастуха пойдет за водой. И смотрит, смотрит, прячась в ветвях пихтача, на свою жертву. Тихо рычит, скалит огромные клыки и ждет, когда жертва сама к нему придет. Схватит и бежит в чащу, чтобы сразу сожрать. Устали люди от горя и страха,  решили  прогнать алмысов со своих земель. Объединились в отряды, взяли оружие, сели на коней и принялись по всем уголкам Алтая искать этих чудовищ. Многих существ убили люди, да и алмысы тоже погубили многих отважных воинов, где хитростью, где невероятной силой.  Но, в конце концов, нашим предкам удалось взять верх. Оставшиеся алмысы скрылись в глухих труднодоступных горных ущельях, в дремучей тайге, научившись держаться подальше от поселений. Но, их род не исчез бесследно. Время от времени  эти чудовища все таки появляются вблизи наших сёл. Бывает, даже заходят в дома и могут украсть ребенка или просто разломать всё. Страшные они существа. Не дай бог с ними встретиться один на один.
   Геннадий замолк. Лицо его, освещаемое огнем, сгущающаяся тьма, молчание слушателей придавала рассказанной истории какое-то мистическое, инфернальное состояние. Девчонки прижались друг к дружке, пытаясь найти поддержку от подруг, пацаны же улыбались, понимая, что Геннадий решил слегка припугнуть студенток.
- А если этот алмыс в лагерь к нам придет? – наконец прервала молчание маленькая Наташка.
- Да не придет. Не бойся, - Серега хихикнул, и снова подбросил в огонь очередное полено.
- Не дай бог, не дай бог…- шёпотом протараторила Алёнка.
- Хватит уже сидеть, пойдемте спать! – громко произнесла, поправив свою толстую длинную косу, брюнетка Светлана и поднялась со скамьи.
- Может с нами в палатку мальчишки пойдут ночевать? Я боюсь, - честно призналась Наташка и с надеждой взглянула на Женьку. Он уловил страх в голосе сокурсницы и подбоченись, ответил – А хорошо. Давай мы с Василием у вас в палатке ночуем. Ляжем у входа. И вам будет спокойно.
     Васька молча кивнул. Сама мысль оказаться в одной палатке с Алёной, да еще в виде телохранителя от чудовища алмыса, заставляло учищенно биться  сердце  влюбленного студента.
- Спокойной ночи, девчонки! Вы ложитесь, а мы еще посидим у костра, - прощаясь с девушками, сказал Лёха.
      Девчонки, стайкой двинулись к ночлегу, укладываясь, переговариваясь меж собой. Женька и Васька сказали, что придут чуть попозже, только заберут свои спальные мешки, чтобы не ложиться на голую землю и расположатся у входа.  Девчонки еще ворковали полушепотом, им было спокойно на душе, ощущая, что их сон будут охранять два надежных товарища.   А, парни и водитель  остались у костра,  снова выпили по кружке вина, говорили о жизни, травили анекдоты. Через полчаса и они  отправились на ночлег в свой вигвам, долго укладывались, переговариваясь меж собой. Василий и Женька собирали свои вещи, чтобы отправиться в палатку девчонок для охраны.  Но, потолкавшись и что-то обсудив,  вскоре уснули в своем жилище.  Очаг затих, последние всполохи пламени унялись, огонь долизал толстую ветвь,  брошенную перед уходом  Геннадием, и спрятался в белёсой золе.  Ночь законно вступила в свои права, накрыв лагерь археологов  темнотой и тишиной.
      Неожиданно между сумрачных силуэтов походных шатров мелькнуло большое серое пятно. Оно медленно опустилось на землю, немного покачалось на месте,  затем поднялось и неспешно двинулось к жилищу, в котором мирно спали девчонки. Этот неизвестный и незваный гость всё ближе и ближе подкрадывался  к своей цели, тихо, но грозно урча. В слабом отблеске звезд можно было увидеть, что пятно было огромным, лохматым существом на двух ногах, которое мерно раскачиваясь, Наконец, это существо вплотную соприкоснулось с пологом шатра. Чудовище  подняло здоровенную лапу, которая была такой же лохматой, толстой. Лапа коснулась края шатра и легонько дернуло повисшую ткань.
     «Р-р-р-ы-ы-ы… - донеслось тихое рычание от пятна. И снова тишина. И опять – «Р-р-р-р-ы-ы-ы». На этот раз лапа сильно дернула ткань палатки, затем еще сильнее. Палатка затряслась. Внутри послышалось недовольное ворчание. А лапа снова и снова дергала материал. Затем чудище наклонилось, пытаясь забраться внутрь жилища. Рычание прозвучало громче и угрожающе. 
     И тут  раздался ужасающий,  в несколько голосов,  девичий визг - «А-а-а-а-а-а-а-а…», долгий,  истошный, пронзительный. Это визжание  эхом гулко разнеслось над степью. Казалось, что заработала сирена. Жилище девчонок заходило ходуном,   раздувалось пузырём,  резко наклонялось в разные стороны. Ткань чуть не рвалась от такого напора.  В  самой же палатке в этот момент бурлила паника – девчонки ползали, бегали, путаясь в вещах, пытались вырваться наружу, но не могли в суматохе найти выход,  поэтому руками били по стенкам палатки, в надежде вырваться из заточения
- Алмы-ы-ыс… алмы-ы-ыс…. Помогите-е-е-е…Спасите-е-е….- орали из атакуемого шатра, толкались  друг о друга,   и продолжали совершать попытки вырваться из своего домика. В какой-то момент всё таки девчонкам удалось найти выход из палатки,  они кубарем  вылетели  на свободу и  бросились в рассыпную. Падали, запинаясь за булыжники и  ветки немногочисленных кустарников, поднимались и снова бежали, куда глаза глядят.  Парни выскочили из своего жилища и смотрели в спины убегающих подруг. Парни хлопали в ладоши и сгибались от смеха. Первым не выдержал Лёха. Он свистнул, а затем громко крикнул беглянкам:
- Девчонки, хорош орать! Идите обратно. Мы вас разыграли.
     Васька, подбросив в затухший очаг сухих веток, пробудил спящий огонь, и лагерь вновь озарился всполохами пламени, освещая пристанище археологов. Девушки остановились, перевели дыхание и увидели, что рядом с их жилищем стоит  никакой не  алмыс из древних легенд, а их студенческий товарищ Серёга. На нём был одет тот самый овчинный тулуп, на котором вечером отдыхал у очага водитель Гена. Серега вывернул тулуп мехом наружу, с трудом напялив на себя. Белая овечья шерсть топорщилась, высокий толстый, лохматый тулупий  ворот  прижат к голове и это придавало особенно жуткий  вид, в темноте превращая обычного, худощавого пацана в древнее  чудище. Серега тоже хохотал от своей проделки.
- Вы дураки… дураки…дураки…- чуть не плача тараторила маленькая Наташка, Она таращила глаза то на Серегу в вывернутом тулупе, то на пацанов, ржущих над потехой, не до конца веря, что это была просто шутка, и алмыса на самом деле нету рядом.
- Идиоты…. – кратко резюмировала Света, осторожно наступая босыми ногами по почве, - Я себе нос могла разбить, когда упала.
- А я чуть очки не сломала в суматохе – Иринка, коснулась пальцами своего зрительного прибора, проверяя, не лопнула ли в этой ночной неразберихе оправа, а затем захохотала звонким заливистым смехом. Аленка молча вернулась к костру и села на скамью, потирая ушибленную в панике руку. Наконец, все девчонки успокоились и тоже принялись хохотать над проделкой своих товарищей.
- Я уже спала, когда вдруг услышала какой-то рёв, - задыхаясь от смеха, вспоминала Иринка, - Думала, что это Васька пришел к нам и храпит. А когда глаза открыла, то вижу, что кто-то чужой, лохматый  лезет в палатку и рычит. Я сразу Светку толкнула, чтоб она проснулась.
- Да я и не спала вовсе, - оправдывалась черноволосая подруга. – С Аленкой поболтали немного о жизни, а тут рычание услышали и замолчали. Сначала решила, что Женька с Васькой у входа спят и сопят. А потом поняла, что  ситуация гораздо хуже, - Света захохотала.
- Шутники, блин…- только и нашла, что сказать Алёнка.
      Вся группа археологов снова уселась вокруг костра, еще долго обсуждала происшествие, пока Геннадий не скомандовал отбой. Ведь всех ждал первый день раскопок.
     Когда студенты снова забирались в свои жилища, из штабной палатки выползли  на четвереньках, ничего не понимающие в происходящем, Сергей Петрович и Семён. Оба спокойно спали после дневного возлияния, и не планировали просыпаться раньше рассвета. Мужчины таращили глаза во тьму, пытаясь понять причину шума в лагере.
     Юные археологи, увидев заспанные, помятые физиономии своих руководителей, изумленно хлопающих глазами, снова дружно засмеялись.
- Начальники, ёлки-палки, - хохотнул Васька, закрывая вход в палатку на пуговки – замки. И Васька, и Женька в этот раз, подчиняясь требованиям девушек, пошли на охрану спокойного девичьего сна, разместились у входа, как верные церберы,  и вскоре заснули. Больше алмыс не приходил на стоянку и не пугал девчонок.


                **********************

     Ранним утром всех разбудил автомобильный сигнал. Какой-то шутник несколько раз надавил на клаксон и над лагерем копателей заревели фанфары. Недовольные студенты выползали из своих палаток и, протирая глаза, пытались понять,  кто этот безумец, который посмел их разбудить в такую рань. Этим наглецом оказался их коллега по курсу,   с параллельной группы. Звали его Сергей и проживал он как раз в той самой местности, куда судьба завела Васькиных товарищей. Сергей сумел упросить руководство факультета внести его в список именно этой команды для прохождения «археологички», тем более его родители жили как раз в Кош-Агаче, и ему было бы удобнее – жить дома, а не в палатке посреди степи.
 - Студенты, просыпаемся! – Сергей стоял у красного «Москвича»,  довольно похлопывая по  крыше  автомобиля и улыбался. – Хорош спать, засони, пора на трудовой подвиг!
- Ты одурел, что ли? На хрена сигналишь то? – первым отреагировал его тёзка, который  так профессионально сыграл алмыса. Ребята не выспались после ночного события, хотелось еще поваляться в палатках.
    Приехавший студент смутился, но замолчав на мгновение, продолжил - Утро же, пора на раскопки.
- Вот как скажет Сергей Петрович, тогда и пойдем. Он у нас начальник, - огрызнулся Василий, высунув свою голову из палатки. Следом за ним появилась голова Женьки.
   Наконец, из штаба, кряхтя и охая, вылезли Сергей Петрович и его товарищ Семён, растерли  опухшие лица ладонями, поздоровались со студентами.
- Ну, раз никто не спит, тогда подъём. Умываемся, готовим завтрак и в поле. Пора начинать практику, - печально промолвил руководитель, тоже выбравшись из жилища и шнуруя ботинок.
      Остальные студенты нехотя выбирались на улицу, обували кроссовки, медленно потягивались. Раннее пробуждение после беспокойной ночи не понравилось никому. Женька, взяв полотенце, побрел к ручью умываться, за ним направились остальные мальчишки. Уже через пару минут со стороны водоёма послышалось довольное фырканье, смех. Парни, оголив свои торсы, зайдя в середину ручья, умывались, обтирали    руки, шею, грудь, брызгались друг на друга. Вода была настолько холодной, как будто рядом лежала глыба льда, но именно эта утренняя процедура моментально  прогнала дремоту и настроила молодые организмы на рабочий лад. Довольные и энергичные пацаны вернулись в лагерь, принялись рубить дрова, разводить костер, несли в ведрах воду, девушки же перебирали гречневую крупу, чтобы сварить на завтрак кашу в ведре. Над лагерем поднимался белый дымок,  пахло вкусной кашей с тушенкой. Студенты, усевшись на скамейки, дружно молотили ложками по тарелкам - завтракали. Рядом с костром сидел на  корточках разбудивший всех этим утром Сергей. Его, почему-то, не пригласили за стол. Вернее, Алёнка и Света позвали разделить с ними скромную пищу, но Лёха во всеуслышание  заявил, что деканом выделены продукты питания ровно на определенное количество практикантов, и лишних ртов кормить не имеет смысла. Руководитель лагеря вместе с Семеном и Геной только что  уехали на «шишиге» по каким то делам в Кош-Агач, а  перед отъездом он объяснил студентам план работы на ближайшие дни, указал место, где должны копать практиканты и, назначив в свое отсутствие старшим по лагерю Алексея, укатил с приятелями прочь.
      Приехавший ранним утром в лагерь новобранец обиделся, но, не подавая вида, сел возле огня и ждал, когда группа наконец-то откушает и двинет на раскопки. И вот уже парни, водрузив на свои плечи лопаты и кирки, пошагали от лагеря в сторону небольших возвышенностей. Именно там находились останки древних курганов, которые необходимо было раскопать, в надежде найти хоть какие-то артефакты древней эпохи. Солнце нещадно жгло студентов, которые изо всех  сил втыкали черные лезвия лопат  в неподатливый грунт каменистой долины. Острые края лопат постоянно натыкались то на камни, то на коряги, скрытые в почве, и если не получалось вырыть лопатой, то в дело вступала кирка, хищно врубаясь железным клювом, кроша неуступчивый грунт. Иногда кто-то прекращал трудиться и, чтобы перевести дух, опускал лопату, вытирая пот с лица. Чаще остальных позволял себе делать перерыв Сергей. Его сразу же не впечатлило эта деятельность на раскопках – физически тяжелая, монотонная работа  под палящими лучами солнца. Не было тут никакой романтики и эстетства. Только соленые реки пота, сорванные до крови мозоли, лязг лопат о булыжники, горы перекиданного грунта, клубы пыли над головой.
- Ты давай-давай, пободрее работай, это не у мамы пироги лопать, - то и дело подтрунивали Алексей и Серега. А новый рекрут только скрипел зубами, лишь иногда позволяя ответить какую-нибудь колкость.  Ближе к полудню уже все юные археологи выдохлись от тяжкого труда и уселись на свежей куче набросанного грунта.
- Да-а-а…- устало протянул Женька, потирая покрасневшие, мокрые ладони, на которых появились небольшие пузыри первых мозолей. Затем достал из-под вороха пацанских футболок алюминиевую армейскую фляжку, открутил крышечку и влил в рот теплую воду.
-  На гитаре играть легче, да, Жека? - захохотал Серега, опираясь на темный от пота, черенок лопаты. Женька тоже засмеялся и предложил,- А давайте я вам буду песни петь, чтоб работалось продуктивно.
- Ну уж, хренушки! Работать всем, отдыхать тоже всем, - Васька первым отреагировал на идею товарища, - Дай мне тоже попить, - он протянул руку к другу, и выхватил заветную металлическую ёмкость. 
    Сделав два больших глотка, Василий дал команду, прежде всего самому себе, -  Хорош сидеть, пора копать, -   подхватил с земли лежащую лопату и спустился в раскоп. Парни, вздыхая, последовали за ним. Они снова и снова рубили твердую как броня почву, оттаскивали из ямы куски расколотых обломков камней, выкидывали лопатами песок. Пыль покрывала вспотевшие упругие тела мальчишек, моментально въедалась в раскалённую, потемневшую кожу, прикипала к мокрым от пота волосам. Вскоре до парней долетели  девичьи  голоса  со стороны стоянки.
- Пацаны-ы-ы…. Обеда-а-а-ать! - размахивая руками, Иринка и Светлана прыгали на отвесном берегу ручья, приглашая тружеников на трапезу.
- Идё-о-о-ом! – Васька мигом взобрался на край кучи и  заорал что есть мочи,  тоже махнул рукой.  Парни, не сговариваясь, побросали свои орудия труда  на землю и отправились на обеденный перерыв.  Приехавший,  ранним утром,  Сергей замыкал шествие, исподлобья наблюдая за идущими  впереди него копателями, и о чём то размышлял.  Парни  не приняли его в свой круг, им было неприятно осознавать, что среди них оказался «блатной».  И, если всей группе студентов уже пришлось пройти первые трудности походной жизни – целый день трясясь в раскалённой будке «шишиги», ночевать на полу спортзала сельской школы,  ставить себе палатки в голом  поле за тридевять земель от родного дома, а впереди маячила долгая первобытная, лишенная привычного комфорта и удобств, жизнь в продуваемой всеми ветрами высокогорной степи, то этому мальчишке выпал счастливый билет ночевать на чистых простынях в родительском доме, кушать мамину еду, мыться в бане, приезжать и уезжать на папиной машине. Осознание этого злило каждого из мальчишек, хотя вида они, конечно же, не подавали, но вели себя с новым членом команды нарочито холодно, стараясь, лишний раз не  вступать с ним в диалог. Ледяное, колючее  чувство раздражения и отчуждения  поразило сердца молодых людей. И, казалось, что любая, даже маломальская  причина перерастёт  в открытое противостояние с новым товарищем. Ссориться с однокурсниками Сергей не желал,  тем более в лагере находился объект его воздыхания – хохотушка Иринка, впечатлившая этого парня   еще в начале первого курса. А мальчишка мечтал о более глубоких и искренних отношениях с этой веселой и общительной девчонкой, чем быть просто соседом по парте. Поэтому, Сергей, стиснув зубы, решил терпеть холодный прием практикантов, злые шутки Лёхи, недомолвки Васьки и Женьки.
   Через пять минут студенты с аппетитом поглощали суп из рыбных консервов, макароны с тушенкой и чай. Девчонки постарались приготовить вкусный обед, а уставшие парни, проглотив порцию, попросили добавки. Аленка, мастерски орудуя поварёшкой, разливала по тарелкам дымящийся суп. Васька любовался  этой хрупкой, изящной девушкой, так заправски управляющейся  большим ведром и тяжеленной поварёшкой, и, доев вторую тарелку супа, вновь попросил еще. Светлана и Ирина, сидевшие рядом и наблюдавшие за  парнями, не понимали, куда вмещается столько еды в этого, хоть и широкоплечего,  долговязого, но худощавого паренька.
- Не лопнешь, Вася? – обратилась к доедающему третью тарелку супа, веселая Иринка. Она лукаво смотрела на товарища и готова была рассмеяться. – Обжора какой, однако!
- А потому что вкусно очень, - ответил Васька. – Спасибо большое, Алёна, - он внимательно смотрел на объект своего воздыхания и ждал, когда девушка одарит взглядом своих бездонных зеленых глаз.
-  Вообще-то, мы все готовили обед, а не только Алёнка, - нарочито обиженно пробурчала Света.
- Ну, тогда спасибо вам всем, дорогие девушки – Василий быстро среагировал, и приподнялся из-за стола. Парни, откушав, решили сделать  час перерыва, и улеглись на одеяла и спальники прямо возле кухни. Только Сергей остался за столом, и пытался поговорить с Иринкой, которая крутилась между столом и очагом, носила посуду для Наташки и Светки, сидящих на корточках и тщательно моющие тарелки, ложки, кружки.  Иринке было весело и интересно. Ей нравилось созерцать  поведение своего поклонника.  Забавляло, как он тяжело вздыхает, пристально смотрит за ее движениями, фигурой, пытается сказать о чем-то важном. Ей, конечно же,  импонировало внимание нового археолога, но рядом были и другие, достаточно интересные ребята. Мускулистый, коренастый Серега, сильный, высокий здоровяк Василий, язвительный острослов Лёшка и, конечно же, душа компании, гитарист и певец Жека. За эти несколько дней Иринка успела  заработать репутацию  прелестницы и кокетки, с которой было легко общаться на любые темы. Она любила рассказывать истории о своей школьной жизни, о приключениях с друзьями детства, о многочисленных проделках обычной, шкодливой деревенской девчонки из горного села. Пацаны по-доброму относились к этой девушке и шутили с ней, все они с радостью отзывались на любые просьбы подруги, и помогали во всём.  Девичье сердце  на тот момент было свободно от каких-либо обязательств, поэтому страдания Сергея только раззадоривало Иринку. Она игриво смотрела на него, в ее хитром, лисьем  взгляде танцевали бесята, провоцируя несчастного поклонника мучиться и терзаться. Девушка недвусмысленно рассказывала о первом поцелуе с другом детства поздним майским вечером у родительского дома в Онгудае. Она, довольная собой, наблюдала, как изнемогает от ревности и напряжения поклонник, или, всплеснув руками, могла засмеяться над анекдотом, который мог произнести смущенный парень. Но держала Сергея на расстоянии. Не позволяя каких-либо лишних действий с его стороны. Еще долго Ирина,  шутя,  играла чувствами парня, то давая себя обнять, то резко и холодно отстраняя вспыхнувшего, как пламя в сухом хворосте,  от нахлынувших чувств и желаний мальчишку. Этакая  сеньора Диана  из бессмертной  комедии испанца Лопе де Вега. А Сергей страдал, как несчастный Теодоро. Он нуждался в поддержке парней, ему хотелось посоветоваться как правильно себя вести с возлюбленной, как ей сказать о своих чувствах, получить благосклонность этой валькирии, но пацаны  еще утром  вычеркнули его из своего круга и не собирались чем-то помогать  «блатному». Сергей, оценив всю сложность сложившейся ситуации на своем участке любовного фронта, решил более не идти на штурм этой неприступной крепости по имени Ирина, а ожидать, когда девушка сама поймет, осознает и согласится стать его подругой. Ведь впереди еще маячили годы учебы в институте, и уж там то, думал про себя наш «Теодоро», возлюбленная  не сможет устоять перед ухаживаниями и выбросит белый флаг капитуляции.
    Закончив отдых, парни снова отправились рыть курган.
Ближе к вечеру, новый практикант сказал группе, что ему пора домой, и вскоре уехал на своей машине в село.
- Да и похрен на него, - в сердцах сказал Василий.
- Во-во, не велика потеря, - поддержал его Алексей.
     Когда ребята пришли с раскопа на ужин, в лагерь вернулся руководитель, Сергей Петрович и водитель Гена. Они перекусили макаронами, быстро выпили чая. Лица их были озабочены.
- Ребята, такая ситуация возникла – мне нужно срочно вернуться в город. Дела появились. Поэтому я с Геной через час уезжаю, за ночь доедем. Когда  вернусь, не знаю, но пару дней вам предстоит жить самостоятельно. Старшим будет Сережка, - он хлопнул по плечу крепыша Серегу, - Как вернусь, привезу вам побольше  сухпая, а пока готовьте себе еду, не жалейте продуктов, -  Сергей Петрович поднялся из-за стола, пожал руки всем студентам и пошагал к уже заведенному автомобилю. За рулем уже сидел Геннадий. Через минуту «шишига»  растворилась среди степных дорог, оставляя только небольшой серый столбик пыли.  Ребята вновь остались представлены сами себе. Но это уже не пугало никого. Юность, свобода, легкость в отношениях с друзьями и бескрайнее, как сама жизнь, звездное небо Алтая над головой.  После ужина, вновь были посиделки у костра, песни, анекдоты. Долго еще над палатками, вместе с искорками и дымом от костра, поднимался смех юности, медленно тая в темноте Чуйской долины.

                **********************

     День за днем проходили по одной схеме – пробуждение, завтрак, вскрытие древних могильников, обед и отдых, снова работа землекопов, наконец, ужин и ночной костер. Девчонки часто составляли компанию парням, тоже с усердием трудились на раскопе. Им  не терпелось стать соучастником какого-нибудь важного научного открытия. Всё глубже врывались в грунт студенты, пока однажды любопытная маленькая Наташка, ступая, на только что снятую песчаную почву,  вдруг не провалилась ногой в пустоту. Она взвизгнула от страха, К ней сразу же подбежали Васька и Лёха, схватив за руки, вытащили подругу из провала. А затем  принялись осторожно обкапывать появившуюся воронку. На помощь пришли остальные пацаны, а затем Света и Аленка. Сняв немного грунта, ребята обнаружили множество чумазых костяных пластин разного размера, тут же виднелись из   такие же костяные полусферы.
- Это же человеческие черепа….- прошептала Светка и испуганно таращила глаза на неожиданную находку.
- Ёлы-палы, это же реальное древнее  кладбище… - изумленно присвистнул Серега.
- Может нас даже наградят, - отряхивая, ноги от песка и грязи,  важно произнесла Наташка. Её распирала гордость, что именно она, хоть и не вольно, но прямо таки точно обнаружила древнее захоронение.
- Давайте оставим всё как есть, дождемся Петровича, - предложил Алексей, - Чтоб ничего не сломали.
   Изумленные археологи еще долго советовались, как быть, но всё-таки пришли к выводу, что нужно ждать руководителя.
   Через день Сергей Петрович вернулся из города. Он был уставшим, но выслушав доклад Сереги,  отправился со всей группой на место обнаружения черепов. Долго лазил по дну ямы, пальцами нежно вытирал черепа. После длительного изучения произнес: «Вы большие молодцы! Обнаружили захоронение. Вероятно, что как раз тот исторический период, о котором я вам рассказывал на лекциях».
- А нас наградят? – наивно поинтересовалась Наташка. Ребята, стоявшие на уступе раскопа, дружно заржали.
- И наградят и премию дадут и в Москву пригласят! – съязвила Светка, а студенты продолжали хохотать.
   Руководитель выбрался из ямы наверх, отряхнул руки от пыли,  встал в центре молодежи.
-  В общем, так, - многозначительно посмотрел на окруживших его мальчишек и девчонок, - Я сегодня же еду в город, в институт. А потом свяжусь с отделением РАН в Новосибирске, расскажу об итогах наших раскопок. А вы, - он повернул голову в сторону Лёхи, Васьки. - Продолжайте аккуратно снимать слоями грунт. Всё фиксируйте на фотоаппарат и делайте зарисовки.  Девчонки пусть бережно очищают и достают черепки, косточки, металлические украшения, оружие. И обязательно, слышите, обязательно всё записывайте в журнал. Всё как я вас учил. Отчет должен быть предельно тщательным. За это будет отвечать Света.
     Студенты понимающе закивали головами. Им льстило, что после тяжелых, трудовых будней в степи под палящим солнцем, когда руки сбивали в кровь, когда  перетасканы горы камней, песка, грязи, наконец-то, обнаружено что-то весьма важное и ценное для науки. Значит, все мучения были не зря!
     Руководитель вновь умчал из лагеря, а практиканты снова остались представлены сами себе. Но никто не унывал, настроение было боевое. Девушки устроили праздничный ужин. Из склада Светлана и Аленка принесли последние банки тушенки, картошку вытряхнули из мешка, Наташка и Иринка принялись чистить и резать на продолговатые дольки, лука нашинковали целый ворох. Рубить дрова и следить за огнем вызвался поклонник Ирины, Сергей. Да парни особо и не расстроились, что он не отправился на раскопки, не желали они лишний раз общаться с «блатным» и делить с ним лавры героев археологических открытий. Мальчишки решили за день разрыть побольше земли, чтобы на следующий день девчонки могли приступать к своему заданию. Вечером, придя в лагерь всех тружеников раскопа ждал пир. Девушки сварили ведро борща, огромную кастрюлю плова и даже умудрились приготовить какао из сухих порошков, завалявшихся у кого-то в рюкзаке. Стол ломился от дымящихся блюд, девчонки выстроились в ряд и улыбались.
- Милости просим!- Светлана пригласила пацанов за стол. И они, наскоро приняв  водные процедуры в ледяном ручье, дабы смыть с себя пот и пыль, возбуждённые и веселые, вернулись к столу. Усевшись на скамейки, студенты схватили ложки, и уже собирались отведать ароматный борщ, как вдруг Серега остановил их.
- Предлагаю выпить вина за наши научные открытия!
- Согласны, согласны! – загудели парни.  Девушки молча кивнули в знак согласия. Серега быстро вернулся из своей палатки, неся в руках пару бутылок вина, которые тут же торжественно водрузил в центр дощатого стола. Васька, схватив нож, принялся срезать пластиковую крышку с одной из бутылок.
- Ставьте кружки на стол, - скомандовал Лёха. Все разом загремели пустыми алюминиевыми емкостями, двигая их в кучу.
- А вы, молодой человек собирайтесь-ка домой, - Серега пренебрежительно похлопал ладонью по плечу своему тёзке, - Вы у родителей живете, вам мама дома суп наварила, да и пить за рулем – грех.
   У Ирининого поклонника блеснул огонь  обиды и злобы, ему захотелось  ответить что-то грубое, поставить на место этого приехавшего наглеца за такое неприемлемое, как ему показалось, обращение в свой адрес, но с трудом сдержался. Медленно поднялся из-за стола. В коллективе нависла напряженная тишина, только слышалось глухое – «буль-буль-буль»  –   Васька, несмотря на критический момент, не прекращал разливать вино. Ни что не могло расстроить этого деревенского балагура, особенно в преддверии праздника.
     Девчонкам было жаль, что Сергей покидает их лагерь, тем более, он был тоже причастен и к открытию  многовекового захоронения и к подготовке к праздничному ужину. Но все промолчали. Лишь Иринка попыталась заступиться за поклонника, но ее дернула за руку маленькая Наташка, и девушка отказалась от своей идеи. Сергей холодно попрощался с товарищами по практике, пошагал к своему автомобилю, и сразу же  уехал в сторону Кош-Агача.
- Зря вы так, пацаны! – звонко заявила Света, - Он же наш однокурсник.
- Нормально всё, - буркнул Серега,- Он сам по себе, мы сами по себе. И тем более вина не так много осталось, - и захохотал, протягивая руку к кружке, до краев полной вина.
- Давайте отмечать! – крикнул Женька. Он встал со скамьи и поднял свой «фужер» высоко над головой, - За наше студенческое  братство! За научное открытие! За дружбу и любовь! - и залпом опрокинул сосуд с напитком. Остальные последовали его примеру и, совсем скоро, за столом забурлила пирушка. Вино разливалось в кружки снова и снова, пустые бутылки падали на землю, звякая о степные камушки. Девчонки лишь пригубили хмельного напитка, им и так было весело и задорно, а пацаны выпивали, закусывали рассыпчатым пловом, вынимая большие разваливающиеся куски тушеного мяса, жадно хлебали бордовый борщ,  сдабривая обильно жгучим чёрным перцем из бумажного пакетика, хлеб, порезанный на крупные темные ломти, один за другим исчезали с тарелки. Студенты, разом захмелели, разговор плавно растекался, девчонки хохотали над шутками Васьки и Лёхи, а Женька принес свою гитару из палатки и начал перебирать пальцами по струнам. Затем запел. Вначале тихо, затем чуть громче. Приятный баритон певца пленял своей глубиной и мелодичностью. Все замолчали и слушали. А Женя пел.
     Изрядно опьянев, Вася вдруг взглянул на сидящую напротив Алёнку. А она, подперев рукой щеку, внимательно слушала гитариста. Вася, после выпитого, ощутил прилив легкости, небывалой отваги, и решил, что наконец-то наступил именно тот момент, когда  пылкий, но скромный  влюбленный должен признаться в своих чувствах этой очаровательной, молчаливой блондинке. Слегка наклонился грудью  на стол и обратился к  девушке:
- Пойдем, поговорим, - и тут же первым поднялся и вышел из-за стола в сторону ручья. Алена, чуть помедлив, тоже поднялась и пошла за парнем.
   Студенты проводили взглядом уходящую в сумрак пару и продолжали петь, пить, смеяться.
      Вася и Алена не спеша брели по галечной долине в сторону журчащего ручья, и молчали. Васька никак не мог начать разговор. Не смотря на свою бесшабашность и удаль, в этот раз он был крайне подавлен. Все-таки найдя в себе силы, он выпалил:
- Знаешь, ты очень красивая!
- Спасибо, Вася, - тихо ответила девушка.
- Я хочу тебе предложить, чтобы мы с тобой дружили, - парень  на последнем слове поперхнулся и закашлял.
- Так мы и так с тобой дружим, - Аленка сделала шаг и остановилась.
       Вася для важности кашлянул еще раз и продолжил: Нет, я хочу, чтобы ты была моей девушкой. Понимаешь, Алена, только моей. Ты мне очень нравишься. Очень.
   Девушка опустила глаза и густо покраснела, хотя в сгущающихся прохладных сумерках этого не было видно. Аленка стояла на месте, долго смотрела себе под ноги, затем подняла голову и, взглянув на мальчишку, сказала:
- Вася, ты очень хороший парень, замечательный товарищ. Но я не могу с тобой встречаться. У меня уже есть любимый человек.  Он старше меня, мы давно любим друг друга, и я хочу быть только с ним. С нетерпением жду, когда эта практика, наконец-то, закончится, и я вновь вернусь к нему.  Прости, - Аленка сожгла Васькину надежду о большой и чистой любви. Он опешил, молчал, переваривая услышанное.
- Спасибо...за честность... - парень кое-как выдавил слово за словом, попытался улыбнуться, но не смог, - Ладно, пойдем к ребятам.
    А за столом гудел праздник – Женька вытворял на струнах различные композиции, и даже исполнял песни на заказ. Васька присел рядом с товарищем, молча налил полную кружку вина, залпом выпил, отер губы и как-то зло спросил гитариста:
- А такую сможешь сыграть?
    Женька прекратил бить фалангами пальцев по звонким струнам и повернул голову к другу. А Васька, что есть силы, затянул, глядя куда-то в тёмную, усыпанную мелкими, мигающими серебристыми крапинками,  высь:
«Ой, при лу-у-ужку, при лужк-е-э,
При широ-о-оком по-о-оле,
При знако-о-омом табуне-э
Ко-о-о-онь гулял на во-о-оле-э…».
    Затем остановился, переводя дыхание. Слова этой песни никто из друзей не знал, но всех поразили вокальные способности парня.
     Первой не выдержала Ирина и сказала, - Вася, а ты крутой! Здорово у тебя получается петь народные песни.
- Это любимая песня моих родителей. Они её всегда поют. В радости и в печали. Как однажды сказала мне мама; «Сынок, когда мне очень плохо, я напеваю эту песню,  и жить снова хочется», - ответил Васька.  И проложил петь:
«Ты, гуля-а-ай, гуля-а-ай, мой конь,
Пока не спойма-а-айу-у,
Как спойма-айу-у, занузда-а-йу-у
Шё-о-олковой уздо-о-йу-у.

Вот спойма-а-ал парЕнь коня,
Зануздал уздо-йу-у,
Вдарил шпоры под бо-о-ока,
Конь летит стрело-ойу-у».
     Васька самозабвенно пел,  хлопал в ладоши, топал ногами по земле, аккомпанируя себе. Получалось довольно забавно. Девчонки и пацаны с азартом наблюдали за творчеством товарища,  а он пел, заливисто, пронзительно. В его глазах искрилось толи отражение пламени из очага, толи скупые мальчишеские слезы от обиды и разочарования первой юношеской любви. Но Василий не подавал вида, что сердце в дребезги  разбито. Просто искренне и красиво пел, вспоминая свой дом, милую, добрую маму, сурового, но справедливого батю, старую, косматую березу у забора,  бескрайние луга за селом, огромное озеро, где удил карасей со   школьными приятелями.  Песня звенела над степью и гасла во тьме.
     Закончив исполнять песню, Вася замолчал и снова налил себе вина. А друзья, не сговариваясь, дружно зааплодировали.
      Так закончился еще один из долгих трудовых дней практикантов. Впереди еще были раскопки, новые открытия, вечерние посиделки.  В последние дни «археологички» закончились продукты, и студенты больше суток ничего не ели. Петрович так и не приехал к студентам с обещанным пайком и парням  пришлось ночью пробираться  на базу  геологов,  которые в нескольких километрах от раскопок,  бурили скважины в той же долине. Пацаны, глубоко за полночь, когда тьма окутала степь, а сон сомкнул глаза даже самых стойких сторожей,  пробрались к расположению геологов, разведали, где находятся продукты и бесстрашно воровали из кузова грузовика тушенку и хлеб для своих голодных девчонок.  Васька, вернувшись с ночного рейда, довольный вытаскивал из-за пазухи  масляные металлические банки и передавал их маленькой Наташке. Ему было приятно ощущать себя мужчиной, совершавшим важное, пусть и не вполне законное,  дело для блага своих новых, но таких настоящих друзей. 
     А по завершению практики студенты, всей своей дружной, сплочённой бригадой,  вновь тряслись в зеленой будке «шишиги»,  возвращаясь по уже знакомой дороге из высокогорных, суровых  степей  обратно в уютный, солнечный   городок, к тому самому обшарпанному зданию института, откуда месяц назад и  началось их незабываемое  летнее приключение. Там они, обнявшись с боевыми товарищами на прощание, разъезжались по домам,   чтобы вновь вернуться сюда же, в сентябре, для учебы на втором курсе исторического факультета.


 
                Заключение

      Эти и другие истории из «арехеологички» поведал мне мой друг, Васька, когда мы   после занятий,  голодные и уставшие, бродили сырыми осенними вечерами по  грязным, раскисшим от дождя, улицам городка в поисках жилья. Я удивлялся  мужеству и сплоченности наших однокурсников, брошенных судьбой в далекую, негостеприимную высокогорную степь, расспрашивал друга в подробностях о быте студенческого городка, смеялся  и переживал над эпопеей и мытарствами моих товарищей.
      Васька оказался на удивление храбрым и неприхотливым  человеком, когда мы  ним нашли-таки для проживания  крохотную, убогую избёнку, притулившейся на горе,  между дремучим лесом и заброшенным кладбищем. Он был добродушным, хозяйственным и рачительным жильцом, любящим готовить нам пищу из того скудного набора продуктов, которые могли привезти от родителей. Мы ежедневно, после лекций и семинаров брели в заснеженный бор, проваливаясь по пояс в сугробы,  на поиски какой-нибудь высохшей сосны. И найдя такую, споро рубили топором, а по зимнему молчаливому лесу гулко разносилось «бум-бум-бум».  Затем, ухватившись за нижние толстые сучья, волоком, тропя себе путь в снегу, тащили ствол к себе в ограду, боясь попасть на глаза случайному прохожему.  Оперативно распиливали бревно найденной где-то старой, тупой пилой,  резво кололи на поленья и разводили огонь в остывшей с утра печи. Затем сушили промокшие вещи, варили незатейливый ужин и готовились к сессии. Наша избушка той холодной, снежной зимой превратилась в центр встреч и развлечения всего дружного и шумного курса. В ней мы отмечали новоселье, новый год, сдачу экзаменов, дни рождения однокурсников. Удивительно, как в том крохотном, низеньком домишке, в который, из всех щелей пробирался наглый мороз, окна не оттаивали ото льда, даже когда в помещении стоял жар от печи, а по полу спокойно погуливал сквозняк, нам было интересно, легко и радостно жить. И даже постоянное чувство голода не мешало ощущать все краски того суматошного, сумбурного но настоящего времени. 
     Мы снимали на видеокамеру, которую я выпросил у отца,  боевики, в которых  играли выдумщик Сава и балагур Вася, благородный Артур и серьезный Лёха, фантазёр пан Иржи и хохотушка Ирина, Андрей – футболист и Мишка - гитарист. По завершению съемок устраивали просмотр фильмов  в кабинете декана, а вокруг толпились студенты всех курсов и дружно ржали над сюжетом, игрой актеров - самородков.   
     Мы устраивали празднование «медианы» и студенческие капустники в аудиториях факультета. Отмечали Рождество на квартире у декана, добродушной, миниатюрной Веры Сергеевны.  Весело гуляли на свадьбах своих боевых, отважных и таких красивых  подруг – маленькой Наташки, Наташки из таежной Ельцовки, красавицы брюнетки Светы, с грустью  провожая их в семейную жизнь.
      Мы не знали никаких противоречий меж собой, и казалось, что эта студенческая эпоха будет бесконечной,  друзья,  с которыми ты делил последнюю краюху засохшего, черствого хлеба, до упада веселился на дискотеках, писал шпоры для сессии,  не уйдут никуда и никогда.
      И вот прошли годы. Да что там годы, уже десятилетия давно пролетели.  И вдруг оказалось, что мои друзья и подруги юности,  превратились в серьезных, важных дядь и тёть. У глаз появились тонкие лучики морщин,  серебряные паутинки  покрыли волосы, быстрая юношеская поступь незаметно сменилась  размеренной походкой,  а ворох проблем и забот придавил плечи всем без исключения.   
      С кем-то у меня  давно прекратилось всякое общение, а кого-то уже, к сожалению, больше нет на белом свете, но есть и те, кто до сих пор бережет в душе  тот самый  огонь юношеского братства. Они такие же искренние, добрые и милые моему сердцу люди. Именно общность с ними,  стала  тем самым фундаментом, благодаря  которому я крепко стою на ногах, с уверенностью смотрю на жизнь. Товарищи  юности подарили мне чувство уверенности и терпения, уважения и любви.  И это помогает с нежностью, теплом  и улыбкой вспоминать события того, уже далекого периода жизни.  Пять лет учебы,  переплавившись в пекле жизненных трудностей, испытаний, потерь и обретений,   превратились в нерушимую глыбу моего отношения к близким и родным людям, к каждому из бывших студентов моего любимого института   маленького городка, спрятавшегося в северных отрогах Алтайских гор, куда когда-то меня  привезли родители поступать на исторический факультет.
     И одним из самых главных и ценных людей той эпохи  был и остается мой друг, Васька. Спасибо ему за это.