Планета Земля. Глава 2. Груз

                «Груз»
Капитан Дрейк видел всё.

Старый крейсер Профессора — потрёпанный, но достойный трофей — висел в перекрестье прицелов. Ракетные шахты уже развернулись, боеголовки вышли на боевой взвод. Один приказ. Одно касание. Пальцы Дрейка легли на панель пуска.

Но в этот момент пространство лопнуло.

Искажение пространства выгнуло обшивку патрульного корабля, и Дрейка швырнуло назад. Лишь чудом ухватившись за скобу переборки, он избежал перелома позвоночника. Палуба под ногами стонала и вибрировала, где;то в недрах отсека сыпались искры. А в обзорном окне, там, где секунду назад висел крейсер Профессора, расплывалось затухающее марево.

— Поздно! — рявкнул Дрейк.

Он рванулся к пульту и вдавил пуск. Ракеты ушли с натужным воем, прошили пустоту и самоликвидировались за отсутствием цели. Ни обломков. Ни следа. Только насмешливое молчание датчиков.

Дрейк схватился за голову.

— Болван… — прошептал он, ударив кулаком по панели. — Из;за жадности упустил добычу.

А ведь какой шанс. Такого матёрого преступника взять! Тот обводил за нос лучших сыщиков галактики, а тут — сам пришёл, сам дался. Захват. Повышение. Его корабль — возможно, в подарок. И плевать, что инструкция требовала немедленной ликвидации. Слава застелила глаза, как солнечный блик.

А теперь — позор. Повреждённый крейсер. Опасный преступник ушёл под фейерверк его же ракет.

Разжалование. И это самое малое.

А в этот самый момент, где;то далеко, Профессор очнулся на орбите новой планеты. Координаты, которые принёс покойный Крайд, легли идеально. Кристалл не соврал. Планета висела в обзорном экране — огромная, сине;зелёная, дышащая. Нетронутая.

Сам Профессор выглядел куда хуже. Тело ныло, множественные ушибы пульсировали тупой болью. Старт вышел жёстким. Если бы он успел занять кресло астронавта — всё прошло бы гладко. Но капитан Дрейк спутал карты, и роскоши пристегнуться Профессор себе позволить не смог.

— Ладно, — прохрипел он, разминая затёкшую шею. — Корабль цел, и дело цело.

Он замер.

Груз.

Сердце пропустило удар. Всё остальное — железо, навигация, даже его собственная шкура — не имело значения. Только груз. Он выдохнул, почти неслышно: «Живы ли…» — и прижал ладонь к груди, словно успокаивая сердце.

Он вызвал лифт. Кабина пошла вниз медленно, слишком медленно. Профессор нетерпеливо постукивал пальцем по поручню — единственный человеческий жест, который он так и не искоренил.

Дверь открылась. Грузовой отсек встретил его холодным белым светом и ровным, убаюкивающим гулом систем жизнеобеспечения. Пол под ногами был ледяным. Вдоль стен, уходя в перспективу, стояли стеклянные колбы — десятки, может, сотни. В каждой, в вязкой опалесцирующей жидкости, плавали тела. Они походили на Профессора, но были крупнее, мускулистее, совершеннее. Их лица были расслаблены, будто во сне, но веки чуть подрагивали, словно они видели сны о будущем.

Он подошёл к ближайшей колбе и прижал ладонь к холодному стеклу. Существо внутри не шевелилось, но Профессор знал: оно ждёт. Они все ждут.

— Вот вы, мои лапочки, — голос его смягчился, опустился почти до шёпота. — Не пострадали, милые. Скоро, скоро придёт ваше время. Мы создадим новую нацию. Вычистим этот порочный мир. Восстановим справедливость во вселенной — такой, какой её вижу я. И пусть остальные сгинут в огне очищения.

Стекло едва заметно запотело от его дыхания.

Двое суток он кружил на орбите, собирая данные. Быстрее зондов, точнее сканеров — квантовые щупы давали полную картину.

Квантовые щупы — невидимые сгустки поляризованного света — скользнули в атмосферу бесшумно, без теплового следа. И запели — едва слышно, тончайшим ультразвуком, почти на грани восприятия. Только нейросеть Профессора могла уловить этот звук, мгновенно преобразовав его в потоки данных. Информация хлынула прямо в мозг — яркая, объёмная, живая.

Пора было приступать к следующему этапу.

Профессор стоял посреди рубки с закрытыми глазами, и янтарный огонёк в его зрачке разгорался всё ярче, перерабатывая потоки сырых данных в зримые образы. Перед внутренним взором развернулась планета — не модель, не проекция, а живое, дышащее тело.

Он чувствовал её.

Тектонические плиты скользили под корой, как мускулы под кожей неведомого зверя. Магма пульсировала в глубине — медленный, тяжёлый пульс. Он видел залежи редкоземельных металлов: они светились в его восприятии янтарными жилами, пронизывающими толщу пород. Видел кристаллические породы — те самые, что идеально подходили для его навигационных ключей, — они мерцали холодной голубизной, как звёзды, упавшие в камень.

Планета оказалась не просто обитаемой — она оказалась кладом.

«Надо же, — подумал он. — А Крайд продешевил».

С такой ресурсной базой он управится не за пятьдесят лет, а за тридцать. А если не ленится — то быстрее будет.
Он открыл глаза. Янтарный огонёк в зрачке погас не сразу — ещё несколько секунд искра тлела в глубине, прежде чем уступить место обычной радужке.

Профессор улыбнулся. Впервые за долгое время — по;настоящему.

Оставалось найти точку для посадки. Место, где хищники не станут проблемой, а корабль не будет бросаться в глаза ни с земли, ни с орбиты. Профессор просмотрел слои планеты сквозь оптический интерфейс и выбрал неприметный остров в океане.

«Тихое место, — подумал он. — Никто не найдёт. Идеально для гениальных планов». Скалистый, заросший густым лесом, далеко от любых тектонических разломов.

Посадка прошла мягко. Крейсер опустился в узкую расселину у подножия скалы. Облако пара медленно поднялось, ударив в смотровые экраны, — вода вокруг корабля вскипела, окутывая его клубами тумана. Профессор коснулся матовой сферы манипулятора — ладонь узнала текстуру камня, прохладу мха, влажность воздуха снаружи. Корабль стал продолжением его тела. Одно движение мысли — и обшивка пошла рябью, впитывая цвета и текстуры окружающего ландшафта. Через минуту крейсер исчез полностью. Даже с десяти шагов его не отличить от замшелого камня.

Осталось главное: дождаться окончательного созревания груза. И приступать. Первая партия выйдет через месяц. А потом — мир изменится навсегда.