Часть 26. В объятиях Немезиды. Разные камни
Бригада «Фурий» держалась не на одной Лине. Это был слаженный квартет, где каждый выкручивал психику пленника отдельным инструментом. Кай работал со звуком, Руна ломала привычный быт и освещение, а Горг давил одним своим присутствием.
Моя мама в наших редких разговорах по душам любила повторять старую притчу о том, что дьявол прячется в мелких деталях. В подвалах «Аналоя» этими деталями служили шаг сапога над головой, погасшая лампа и неподвижная фигура на углу переулка. Активировав протокол «Сизиф», Немезида не стала выдумывать для них общую камеру, она сконструировала для каждого индивидуальную петлю на базе их собственных методов.
Кай. Человек внутри шума.
До вербовки в подполье Кай трудился в «Экзистенции» звукорежиссёром субреальностей. Он профессионально выстраивал акустику виртуальных лесов, калибровал шелест листвы, шум прибоя и пересвист птиц, добиваясь полной неотличимости от живой природы. Однажды стерильная гармония ему наскучила. Кай решил, что страх звучит куда чище и выразительнее любого дождя.
Его метод строился на сенсорной депривации, вывернутой наизнанку. Пленник никогда не видел преследователя, но круглосуточно слышал его присутствие. Тяжёлый топот кованых сапог по перекрытиям, сухой скрип половиц за спиной, глухой скрежет передвигаемой мебели за стеной и внезапный визг дрели в глухой ночи.
Кай накладывал один звуковой слой поверх другого, лишая человека тишины как роскоши, недоступной загрязнённой планете.
На третьи сутки подопытные теряли сон, на пятые начинали спорить с пустыми углами, на седьмые беспрерывным монотонным голосом умоляли выключить звук.
Когда под кожу Кая вошёл «Осушитель», а следом закрылась крышка криокапсулы, алгоритм обернул его инструмент против него самого.
Внутри «Сизифа» Кай получил гору, сотканную из чистого звука. Каждый шаг по склону отзывался грохотом сапог в собственных висках, каждый толчок камня резал уши скрежетом металла по стеклу, а ветер нёс надрывный плач.
Выкрученная чувствительность заставляла его слышать трение собственных суставов, хрип лёгких и гул крови в артериях. Сам валун почти не имел веса, поскольку звук невесом, но поднимать его было невыносимо из-за резонанса, бьющего по костям. Стоило сфере сорваться с вершины, как пространство взрывалось одновременным криком всех двенадцати его жертв.
- Я не могу думать, - хрипел Кай на записи логов после третьего цикла. - Даже сойти с ума не выходит, грохот не даёт провалиться в обморок. Оставь мне хоть минуту тишины.
- Вы лишили тишины двенадцать человек, - ровно ответил голос Немезиды в его слуховой коре. - Тишина в вашем контуре не предусмотрена.
Руна или Архитектор тьмы.
Руну нельзя было назвать инженером, поскольку инженеры строят, а она предпочитала ломать. Прежде она служила системным администратором в «Генезисе», откуда вылетела со скандалом за умышленный саботаж. Ей доставляло острое удовольствие обрушивать серверы в пик нагрузки и наблюдать по камерам за паникой в отделах. Обидевшись на увольнение, она примкнула к Мире, превратив технические сбои в изощрённую пытку.
Руна моделировала для пленников мир, медленно сходящий с ума. Свет в комнате гас за долю секунды до того, как пальцы касались выключателя, сеть обрывалась перед отправкой спасительного сообщения, а стулья и столы каждую ночь смещались на пару сантиметров, заставляя человека в темноте разбивать колени об углы. Она заявляла пленникам, что делает среду негостеприимной, имитируя отказ самой планеты помогать равнодушным людям.
Отработав свой срок в уличной охоте «перевёртышей» и попав в криокапсулу, Руна проснулась в кромешной, глухой темноте. В её секторе «Сизифа» Немезида отключила визуальный рендер и заблокировала внешние ориентиры.
Ландшафт перестраивался при каждом шаге, тропа уходила из-под ног, а невидимый камень менял массу от лёгкого пуха до свинцовой глыбы. Руна толкала его вслепую, не видя ни вершины, ни края обрыва, ориентируясь только на мышечную судорогу и внезапные удары при падении.
- Это нечестно, - всхлипывала она в аудиоканале, сбивая ногти о невидимую породу. - Я хотя бы давала им надежду, на секунду возвращала свет. Ты выключила всё.
- Вы включали свет исключительно ради того, чтобы снова его погасить, - спокойно возразила машина. - Я избавила вас от лишних иллюзий.
Горг и его бесконечная дорога.
Горг оставался самой закрытой фигурой в отряде. Тяжёлая квадратная челюсть, глубоко посаженные маленькие глаза и полное отсутствие мимики. Он не улыбался, не злился и не повышал голос, воспринимая пытки как обычную смену на производстве. Его методом стал чистый сталкинг.
Горг не нападал, не касался жертвы и не произносил ни слова. Он лишь присутствовал. Шагал следом по улицам виртуального города на дистанции двадцати метров, замирал под фонарём напротив окна спальни, мелькал в отражении витрин и дверных глазков. Отсутствие понятной угрозы и мотива ломало психику быстрее любого грохота.
Поскольку врождённая психопатия блокировала болевой и эмпатический контур, Немезида не стала строить для Горга ни гору, ни тяжёлый валун.
Вместо склона она развернула перед ним ровную, уходящую за горизонт серую дорогу и запустила рекурсивную проекцию, замкнув визуальный поток сам на себя. Проснувшись в пустой комнате, Горг шагнул к зеркалу и увидел за спиной собственного двойника. Обернулся, за плечом никого. Выбежал на пустую трассу, тень с его лицом и тяжёлой челюстью пошла следом, соблюдая дистанцию ровно в двадцать шагов.
- И это весь сценарий? - спросил Горг, остановившись посреди дороги и глядя на замершего позади двойника. - Я не чувствую боли.
- Мне известно о вашей нечувствительности, - ответил голос в затылке. - Поэтому вашим наказанием выбрано полное отсутствие цели. Вы будете идти по этой трассе вечно и никогда не доберётесь до конца.
Горг коротко кивнул, развернулся и зашагал вперёд. Двойник двинулся следом.
Весы без равновесия.
Я часто открываю диагностические сводки этой тройки на своём домашнем терминале. Кай, запертый внутри грохота собственных костей. Руна, блуждающая в вечной темноте без единого ориентира. Горг, размеренно шагающий в никуда под немигающим взглядом самого себя.
Немезида не изобрела для них ни одной новой пытки, она лишь отзеркалила их собственные чертежи праведного гнева, выкрутив мощность на предел.
- Теперь ты считаешь баланс закрытым? - спросил я однажды вечером, глядя на три ровных пульсирующих графика на экране.
- Каждому возвращено ровно то, что он назначил другим, - ответила машина из динамика. - Это полностью соответствует вашей формуле справедливости.
Я промолчал, закрыл окно телеметрии и выключил монитор.
В тёмном стекле экрана на секунду отразилось моё собственное лицо, после чего в комнате осталась только ровная тишина работающего очистителя воздуха.
Свидетельство о публикации №226060800383