Я - раздражение

1. С тех пор как я пришла на оглашение прошло 11 лет. Что значит для меня эта цифра? Это аттестат о среднем образовании или два диплома о высшем образовании. 11 лет - достаточный срок, чтобы оглянуться и что-то для себя понять, подвести черту. Все 11 лет оглашения я пытаюсь убежать от Бога и никак не могу уйти. О.Пётр говорил мне, что это нормально, он тоже в каких-то моментах хотел убежать и именно поэтому оставался и делал, как по-Божье. Я же поняла, что буквально все, чего я касаюсь, раздражало и раздражает меня. Что я поняла оглянувшись? Каждый из нас, я не исключение, в любой момент может встать и уйти, бросить начатое дело. Многие так и делали, некоторые возвращались, и о.Пётр спокойно принимал обратно. Но каково это делать отцу? Вот даже сейчас, я пишу этот текст, а хочется бросить и побежать ужинать.

2. Мы пришли к о.Петру, чтобы повенчаться. Он ответил, что нужно будет сначала подготовиться к Таинству. Я не знала, что впереди и подумала: «Ну, хорошо. Раз такие правила». Так начались личные беседы при храме и оглашение один раз в неделю. Личные беседы были в обеденное время, нужно было отпрашиваться с работы и лететь в центр. Это было не всегда удобно. Я раздражалась, а потом вспоминала, что к врачам я тоже отпрашиваюсь. Первая встреча братства повергла меня в шок. «Да зачем мне это надо?», - так я подумала. Но уже после второй беседы я подумала по-другому: «Так, нужно оставаться, через Евангелие научусь быть женой». Вряд ли, конечно, научилась, но надеюсь, что хотя бы легла в этом направлении.

3. Меня раздражало само слово : ка-те-хи-за-ция. Это невозможно было выговорить и запомнить. Хорошо, что было второе - оглашение. Огласительные беседы проходили по пятницам в 19.00. Вечер пятницы - это время отдыха у любого уставшего после рабочей недели человека. Меня раздражало оглашение в пятницу, да еще если оно заканчивалось на 15 минут позже обозначенного времени. Не в 21.00, а в 21.15. Но немного погодя я бежала на встречи, как миленькая. Нигде в городе нельзя было встретить подобного. Это был 2013 год, ничего кроме книжек «в помощь кающемуся» в храмах я не встречала, а здесь была живая беседа. Можно было придти и задать любой вопрос. Жемчужина. Ценила ли это я? Конечно, нет.

4. Огласительные беседы я старалась не пропускать. К слову сказать, тогда еще никто не записывал встречи. Если ты пропускаешь беседу, значит ты ее пропускаешь. Тогда диктофон стоил примерно 6.000-8.000;, понятно, что у священника, который один все это тянул, просто даже средств на него не было. Это уже потом мы станем спрашивать у о.Петра, где можно послужить. С одной стороны, когда в младших группах появились диктофоны и запись бесед - это стало хорошим подспорьем, но с другой стороны появилась возможность разрешать себе пропускать встречи, а потом слушать их в торопят где-то в обеденное время. Получается, что мы только выигрывали от того, что диктофонов не было. Получается, что ценнее, когда чего-то нет и чего-то не хватает, больше дорожишь.

5. Меня раздражали перемены на чай, но могла ли я подумать, что священник, который проводил оглашение бесплатно, думал еще и о кофе-брейках. Думал о том, что мы будем после работы и возможно не все будут успевать перекусить перед началом встречи. Огласительные беседы шли в ритме 40 минут беседа, 20 минут перерыв и 40 минут продолжение беседы. Эти 20 минут были для меня испытанием. Меня раздражали веселые и шумные перемены, хотя когда кипели мозги, перерыв был очень даже вовремя. Удивительно, о.Пётр пригласил меня на все готовое, а вместо благодарности, претензия ко всему вокруг.

6. Меня раздражали встречи вне стен епархии. Графики были плотные. Когда аудиторию в епархии нужно было уступить под другое мероприятие или если нужны были дополнительные беседы, мы встречались дома у кого-то дома. Конечно, сильно меня это не раздражало, но возмущение внутри было. Я же не думала, что можно взять на себя и на постоянной основе найти аудитории для занятий. Мне легче было гундеть, что нужно идти к малознакомому человеку домой. Так я старалась вести себя как мышка: пришла, ушла. Вообще, на протяжении всего оглашения я держалась довольно сдержанно и отстраненно от всего, где можно было подставить плечо и помочь.

7. Меня раздражали занятия дважды в неделю. Когда от Ветхого Завета мы перешли к Новому Завету беседы стали чаще. Почему-то я не подумала о том, что еще один вечер о.Пётр забирает у семьи и отдает нам. Я подумала ровно наоборот: почему обязательно нужно похищать у меня свободное время, которого и так нет. Конечно, сегодня я смотрю на себя и удивляюсь. Ведь я понимала, что мне эти встречи необходимы. Оглашение стало для меня фундаментом всей жизни, но так я думаю сегодня, а 10 лет назад хотелось просто все побыстрее закончить и побежать.

8. Всё на оглашении продумывалось тщательнейшим образом, ничего не было стихийно. Для каждой группы были свои думы о.Петра. На наших занятиях столы стояли буквой П, я улыбалась и думала: «прямо как на свадьбе». Кажется в самом начале была не буква П, а квадрат. То есть внутри нельзя было ходить. Потом когда группы стали человек 50, о.Пётр продумывал рассадку и проходы. Стулья ставили вдоль стен, так чтобы никто друг другу не мешал. Люди все очень скромные и старались садиться в конце. Отче, просил наоборот, садиться вперед, чтобы оставить последние ряды опаздывающим, так чтобы когда человек входил в аудиторию тихонько сел и никого не отвлекал.

9. Меня раздражала задержка начала занятий. Мы никогда не начинали ровно в 19.00, всегда с задержкой на 15-20 минут. Я видела в этом прямую зависимость того, что и заканчивали мы тоже не ровно в 21.00. Когда я пришла на оглашение, я не понимала, что вообще за формат такой - наше оглашение, не лекция, а именно вопрос-ответ. Из этого складывалась вся встреча. Еще, конечно, я не понимала, почему кто-то позволял себе опаздывать. Понятно, правда только сейчас, что о.Пётр намеренно начинал позже, чтобы все пришли и расселись. Интересный я человек, ни разу не прикасалась к тому, как вести беседы, общаться с аудиторией, но правила свои на действия о.Петра вешала.

10. Меня раздражали люди в аудитории, те с кем я оглашалась. Я вела себя очень надменно, держалась особняком. Меня многое удивляло в них, если сказать прямо, кого-то я презирала. Но вот что удивительно: вопросы к Богу у нас были одинаковые. Я подсмеивалась над кем-то, а Бог показывал мне, что мы с братом или сестрой из одного теста. Иногда, когда повисала пауза, тот кто раздражал, вытягивал нас всех своим вопросом. Так Бог учил меня не превозноситься.

11. Меня раздражали некоторые вопросы братьев и сестер. Они повторялись из беседы в беседу. О.Петр даже бровью не вел и делал вид, что слышит все впервые. Я думала: «почему нужно говорить об одном и том же несколько раз? Что сложного уяснить и запомнить?» И вот прошло 11 лет и то о чем я много раз спрашивала о.Петра, я спрашивала снова и снова. Почему-то не могла никак уяснить казалось бы элементарных вещей. Оборачиваюсь и думаю: так раздражали меня не братья и сестры. Раздражала себя я сама.

12. Наши огласительные беседы имели свой ритм: 20-20-20 минут. Конечно, мы заходили за эти рамки, но не будь их, все могло быть стихийно. Но были 20-20-20. О.Пётр все продумывал до мелочей. Откуда знаю? Потом он будет учить нас, помощников, делать все внимательно и четко. Готовиться ко встречам и расписывать каждые 3 минуты. Это очень сложно, держать настолько подробный фокус. Поэтому, когда я оборачиваюсь, думаю: «Оля, ну, и дура же ты. Тратила сила на ропот и осуждение, а могла внимательнее включаться в беседы».

13. Меня раздражало еженедельное хождение в храм. Сначала был только вечер субботы, через время добавилось воскресенье. О.Пётр понемногу учил, что это время - Божье. Учил отдавать это время Богу. Сейчас оборачиваюсь и думаю: «глупая, вот ныла ты, что много, что часто. А сейчас нет этого и как тебе?» Тогда я постоянно ловила себя: выхожу из дома, ворох мыслей, ропот, а подхожу к храму и радостно. До прихода на оглашение я заходила в храм между службами, чтобы было поменьше людей. Заходила не часто, раз в пару месяцев или как сильно заноет внутри. То есть была я захожанкой, а не прихожанкой храма. И вот я, вся такая вольная, решила, что лучше знаю, как и когда нужно. А ведь я тогда даже понятия не имела, что жизнь христианина выстраивается от воскресенья до воскресенья. Не имела понятия и о том, что уже через три года все закончится, потому что о.Петра запретят.

14. Меня раздражала духота в храме. В большие праздники было особенно тяжело. Я становилась ближе к выходу, либо у окна, либо как в детстве садилась на ноги, только уже супруга. Редко получалось простоять ровно все службу. Я отвлекалась на то, что нет лавок, закрыты все окна, мне хотелось, чтобы все было под меня. В этом, как мне кажется, и есть отличие православия от всех остальных религий. В православном храме думаешь о Божьем. Я ошибалась, когда не видела заботы. Никто не мешал мне выйти подышать в притвор или сесть у выхода, но почему обязательно все должно быть легко и комфортно? В чем тогда будет хотя бы малая жертва Богу? Взять и постоять, не так уж это и сложно, на самом деле, если приучать свой ум тянуться к Господу.

15. Меня раздражала болтовня в чате, так я называла вечерние разговоры в нашем чате оглашения. Нас было около 30 человек. О.Петр писал лаконично и по теме, мы же любили поговорить на разные отвлеченные темы. Я держалась в стороне, потому что осуждала болтовню, думала: уйду не сегодня/завтра и всё это закончится. Конечно, легче было возмущаться на братьев и сестер, вместо того, чтобы подумать, как это можно перевернуть. Я же не подошла к о.Петру и не попросила каких-то правил в чате, не попросила о культуре разговоров и обсуждения. Мне всегда легче держаться особняком и тихо осуждать. Но о.Пётр всегда учил меня: вместо осуждения, вместо возмущения, бери и выворачивай свои мозги. Только сейчас я как-то подхожу к этим его словам.

16. За одно занятие на оглашении мы успевали обсудить не более 3-4 вопросов. Беседу о.Пётр выстраивал очень гармонично, мне казалось, что вообще все лекции проходят в таком формате, но на самом деле ведь нет. Есть лектор и есть материал, который он пришел рассказать аудитории. На оглашении объектом были наши сердца, а предметом было само Евангелие. Мы читали Евангелие и задавали вопросы, о.Пётр молился и отвечал. А ведь это не просто, нужно для начала пережить порцию боли, собрать багаж, чтобы что-то сказать. Огласительная беседа выстраивалась из наших вопросов. Это ведь и опасно, потому что спрашивали мы разное. Но о.Пётр никогда не проходил мимо, на пальцах раскладывал очень простым и понятным всем нам языком.

17. Меня раздражали обнимашки на оглашении. Меня они смущали, но я не подошла и не спросила о.Петра: «Почему так и что делать мне». Я не переваривала обнимашки и целовашки с детства. Меня пугали малознакомые люди, которые с легкостью могли преодолеть мои личные границы. А вот сейчас я думаю: «так, если меня это так подрывало, может быть, нужно наоборот было делать?» Не воротить свой нос с кислым «фи», а думать, как можно ответить? Уже сегодня я знаю, что на самом деле, многое что мы творили о.Пётр не благословлял делать. Но и сказать не мог, раз не спрашивали, поэтому молился крепко за нас и ждал, пока Господь выправит.

18. Меня раздражали переходы между этапами. Их было два, в виде собеседования: с первого на второй и со второго на третий. При всей любви к нам, у о.Петра был ответственный подход к оглашению и дисциплина. Если человек пропускал беседы на протяжении месяца, вставал вопрос: а нужно ли продолжать далее? Закончив институт, я пообещала себе, что экзаменов с меня достаточно. Переходы в оглашении я воспринимала как экзамены. Но билетов, по которым можно подготовиться не было. А я прекрасно понимала, что и 1% процента из того, что говорил о.Пётр не усвоила. Было очень страшно. Так же страшно будет потом на экзаменах в Школе Осознанного Мышления. Но как уже сейчас я понимаю, эти переходы нужны были, чтобы послушать каждого из нас, потому что на общих встречах кто-то просто отмалчивался и не задавал вопросов вообще.

19. Меня раздражало увеличение срока проведения огласительных бесед. Я воспринимала катехизацию, как православные курсы. У каждого курса есть программа и схема, а значит понятные сроки. Я никак не могла понять: почему один год превратился в два. О.Пётр говорил, что нужно дождаться всех, что ритмы разные, все идут в своем темпе. Мы будем ждать всех. На все мои где-то возмущения, говорил спокойно: «это души, их в схему не впихнуть». Уже теперь я думаю, что и двух лет было мало. Христос говорил: «возлюби ближнего твоего, как самого себя». Получается, что пока мы ждали друг друга, о.Пётр учил нас любви друг ко другу. И как только мы хотя бы немного привыкали, мы переходили дальше.

20. Мне очень нравилось в наших огласительных беседах то, что можно было без конспектов. Я же человек - конспект. Я всегда любила все очень подробно записать, чтобы в нужный момент можно было достать и воспользоваться материалом. А на оглашении можно было ничего не писать. Можно было просто слушать и впитывать. Как получалось слушать, конечно, вопрос отдельный. Я ничего не конспектировала, для меня наши беседы были, в каком-то смысле, отдыхом. Мы ничего не заучивали. О.Пётр очень берег нас и наши души, никаких лишних движений, никаких лишних волнений. Только Библия, адаптированный для нас святоотеческий опыт и Святой Дух, потому что о.Петру нужно было всех нас терпеть, со всеми закидонами (простите). Раньше я этого не понимала, а сейчас вспомнила и думаю: вот это курорт, конечно, был у нас.

21. Меня раздражал подход о.Петра. Когда мы готовились к Венчанию, он аккуратно намекнул: «а может позовете ребят с оглашения? Чтобы вместе помолиться?» Я подумала: «о.Пётр, мне чужие люди зачем?» Я вообще не поняла, почему о.Пётр диктовал нам, кого приглашать на свадьбу. «У меня сестры родной на свадьбе не будет, а тут непонятно кого приглашать», - такими были мои мысли тогда. А сейчас я думаю, что первыми, кого мы должны были пригласить - это о.Петр и матушка Анна, а Таинство Венчания разделить с Церковью. И сделать праздник для Церкви и для всех родных. Но как говорится, поезд ушел.

22. Меня раздражало помощничество в группах оглашения. Придти на полчаса раньше, уйти на полчаса позже. Особенно подрывало, когда за 10 минут до окончания беседы кто-то задавал вопрос, и о.Пётр брался на него отвечать. Из раза в раз, из раза в раз. Становилось понятно, что ровно в 22.00 мы не закончим. Я думала: «почему вы все не торопитесь домой? Это же еще на полчаса. А вы о.Пётр, что нельзя сказать им: звонок с урока через 10 минут, оставьте свой вопрос на следующее занятие» Вот таким я была помощником. Вот так я служила Богу.

23. Меня раздражало, что нужно было абсолютно чужих людей называть братьями и сестрами. Я думала про себя: «Кого, этих? Да есть у меня и братья, и сестры, спасибо, нет». Очень долгое время я сторонилась всех. Мне очень не хотелось общей жизни. Я надеялась, что можно без этого всего. А потом не стало моего папы и одна сестра плакала вместе со мной. И о.Пётр сказал: «посмотри, ведь вы мало знакомы, а она сострадает». И что-то во мне перевернулось.

24. Как-то в одном разговоре, уже в запрете, я поделилась с о.Петром, что после института больше не хотела никаких экзаменов. Все, с меня было достаточно. И как же я удивилась, когда услышала от отче, что он тоже не любил экзамены и поэтому ни на оглашении, ни в Школе Осознанного Мышления настоящих экзаменов не было. То, что называлось экзаменов, было временем, когда мы учились думать и оглядываться на свою жизнь. Учились делать работу над ошибками. В моих кошмарах я не сдавала экзамены, заваливалась на простом, на оглашении такого не было. О.Пётр говорил: «все те, кто дошел до экзаменов, уже их сдали».

25. Меня раздражала сама Священная История. Как-то так получалось, что Библия стала оживать на наших беседах. Когда Аврам, человек, которого Господь вывел в землю обетованную, назвал свою жену сестрой, чтобы спасти жизнь, я подумала: «Ну, приплыли. Вот тебе и праведник». Я была возмущена так, будто Аврам предал меня. И мне казалось, что о.Пётр его выгораживает, а нужно осудить. Как я не ушла после этого, не знаю, Бог протащил. Я 10 лет с этим ходила, не могла понять, что в этой истории святого, если муж жену предал. А сегодня прочла, там вообще нет этого. И, кстати, вспомнила, что говорил о.Пётр. Аврам не солгал, Сара была ему дальней родственницей.

26. Меня раздражало, что вечер, когда я помогала в оглашении, был полностью отдан этому. Да, что вечер, мыслями я была в оглашении с самого утра, хоть и была на мне только хозяйственная часть. Заехать домой и передохнуть, я не успевала. Нужно было открыть аудиторию, поставить термопот, приготовить чай, разложить печенье, если нужно расставить стулья. А после беседы нужно было привести в порядок аудиторию: за водой, чтобы помыть полы мы ходили из подвала на первый этаж, посуду убрать и помыть. Поэтому все задержки на оглашении я воспринимала, как повод осудить. Я сверлила о.Петра взглядом и всем видом показывала, что пора заканчивать, могла многозначительно вздыхать. Если мы заканчивали в 22.00, то дома я оказывалась в случаем случае в 23.00. А если задерживались, то и 23.30, и 00.00. Вот такими были те вечера.

27. Меня раздражало, что третий этап был за городом. Нужно было брать неделю отпуска. Мне не хотелось неделю своего отпуска проводить непонятно где, непонятно с кем. Я думала: «сначала обещали, что оглашение будет год, а получилось два. Так теперь еще и ехать куда-то надо на неделю? Одни сюрпризы». Весь мир, я крутила вокруг себя. А позже узнала, что о.Петр тоже первую неделю своего отпуска отдавал нам, чтобы 3 этап состоялся. Так ведь еще и подготовиться к этой неделе, сколько времени нужно было? И детей собрать с собой, и отойти потом от этой недельки на выезде, и подумать как с семьей побыть. А после всего выйти из отпуска, и пойти к митрополиту на ковер, простите, если грубо написала.

28. Все 10 лет мы говорили, что о.Пётр не отвечал на наши вопросы. Говорит, говорит, время наше тратит, а ответов нет. То есть сначала мы пришли послушать о.Петра, а потом осудили, что он много говорит. Была претензия: «нет, а что сложно просто на вопрос ответить?» Но получается, что вопросов от нас и не было, чтобы можно было на них ответить. Было только возмущение. А еще хамство, потому что почему-то о.Петр был нам должен. И Бог должен. Мне так точно.

29. Меня раздражало, что появились диктофоны. Что кто-то мог позволить себе не придти на встречу, потому что была запись. Уже потом я узнала, что о.Пётр не был «за» диктофоны, но раз попросили делать, спорить не стал. За диктофон в каждой группе был ответственный помощник. Диктофонов было два, на случай, если с одним что-то случилось. К ним нужны были аккумуляторы и зарядное для этих самых аккумуляторов. Сами диктофоны стоили от 6.000-10.000; за один, плюс зарядка, плюс батарейки. Это все выходило около 15.000. Например, айпад на тот момент стоил около 30.000. Ответственный помощник сразу после оглашения скидывал записи на компьютер и отправлял тем, кто просил. Голова была в диктофон за день до оглашения: проверь батарейки, зарядку, почисти память. И после оглашения: скинь запись, проверь память диктофона. То есть диктофонная запись - это целое дело. Я раздражалась, что их два, но было однажды так, что я не проверила батарейки заранее и второй диктофон очень выручил.

30. Меня раздражали беспардонные люди на оглашении. Ведь были не только вопросы на последних 15-ти минутах. После беседы обязательно пара человек подходила с личными вопросами. Это еще 15-20 минут. То есть мы заканчиваем в 22.15, еще вопросики - это в лучшем случае 22.30. Мы не оставляли о.Петра в покое даже, когда он из аудитории шел к машине, это примерно 22.45. Я раньше думала: «и чего это о.Пётр бывает забегает в аудиторию перед самым началом и также убегает?» А еще ведь, он как человек деликатный говорил: «кого подвезти?» И обязательно кто-то садился, радостный, что можно будет доехать до дома и поговорить с отче. А значит на часах отче, когда он возвращался к семье было 00.00 или даже 00.30, если человек еще и из машины не торопился выйти.

31. Меня раздражало место нашего выезда на 3 этап. Потом мы будем говорить с придыханием название «Белая Сова». А по факту это деревянные бараки, с общим душем, в который нужно было занимать очередь. Помню, что в комнате мне было холодно, август был дождливый. В душе почему-то постоянно заканчивалась горячая вода. Кажется, что за неделю я сходила туда один раз. С нами на выезде была матушка с маленькими детками, как она справлялась? Условия были спартанские. Мы почему-то совсем об этом не думали, не заботились о семье о.Петра.

32. Был у меня вопрос: «почему о.Пётр залетает в аудиторию перед самым началом или чуть позже?» А сейчас понимаю, что это из милосердия к нам. Один спросил, а остальные не успели, так может родиться зависть и осуждение. Или можно своим вопросом размыть беседу, будет расфокус. Поэтому, наверное, о.Пётр приходил чуть позже, чтобы сразу начать беседу. Еще думаю, молился о.Пётр перед началом, а наши вопросы, которые на самом деле вопросами не были, сбивали только.

33. Меня раздражала борьба внутри меня самой. Мое сердце долго искало бесед как оглашение, а ум хотел сытной и красивой жизни. На катехизации стало понятно, что компромисса не получится. Я думала, что сейчас пройду оглашение, а к старости вернусь и буду служить Богу. Но так не получилось. Сначала умер папа и что-то во мне перевернулось, а потом запретили о.Петра и я не смогла уйти. Поэтому прав был о.Пётр когда говорил, что его запрет, он и для нас тоже. Не было бы запрета, кто знает, осталась бы я в Церкви или нет.

34. Меня раздражало, что не было нормального интернета на встречах. Были переносные модемы, которые в подвале, где проходили занятия, ловили плохо, даже самые крутые. Сейчас это сложно представить, что интернет 10 лет назад был никакой. Что требовалось много усилий, чтобы иногородние могли оглашаться. То есть для катехизации не было никаких условий, никаких протекций, но катехизация была. Хорошо, что о.Пётр не боялся трудностей и нас этому учил. Но если честно, я не занималась плотно этим вопросом. Я ждала, что кто-то сделает и разберется, а ведь я была лицом заинтересованным, оглашалась моя мама из г.Бийска.

35. Меня раздражало то, что на оглашении не было каникул. На лето ничего не заканчивалось. Правило «лучше не пропускать», действовало и на самого о.Петра. Ни мы, ни он в отпуск не уходили. Я думала: «ну, почему так? Ну, можно же недельки две передохнуть?» А сейчас думаю: «ну, вот сейчас у тебя куча времени для отпуска и что?» Как будто из вредности было мое раздражение. А ведь если мы не готовы были ничем жертвовать ради Бога, о.Петр «не каникулами» делал так, что мы, сами того не зная, жертвовали своим временем.

36. О.Пётр предупреждал тех, кто пропускает, что полагаться на диктофонную запись не нужно. Во-первых, потому что за неделю можно так и не найти времени послушать беседу, а во-вторых, «никто кроме вас, ваш вопрос не задаст». И это действительно работало так, что человек больше не пропускал. Кто-то понимал, что легче придти на беседу, чем искать время на прослушивание записи до следующей встречи. Зачем пропускать встречу, если можно на нее придти? Думаю, что сейчас многие бы хотели придти, задать свои вопросы, я - первая из них, но увы, и этот поезд ушел.
___________

(Написано 1 октября 2023 года - 8 октября 2023 года)