Травма холодом

Зима, мороз, хрустит снежок.
Ребёнок маленький бредёт,
В штанишках, в тапках и в футболке,
Сбивая слезные сосульки.
 
Бредёт в слезах, всё вспоминая,
Как начиналось утро ада,
Да как его родной отец
За кражу монет обрушил гнев.
 
И как он в тапках убежал из дома,
Чтоб избежать побойный ад,
Отца нападки, избиения,
Явно неравного сражения.
 
И то, как целый день бродил, дрожа,
Он по развалинам строй цеха,
В слепой надежде спичек отыскать,
Да хоть немножечко согреться.
 
Но не нашёл. Судьба ушла в отказ,
А холод нагло скалил зубы.
Но спас инстинкт самосохранения,
Повёл его домой, ища спасения.
 
Бредёт и тихо, тихо шепчет:
<<Не брал я, проклятье, деньги!
Пропили вы их в хмельном бреду,
А на меня взвалив вину>>.
 
Тут мысли, словно змей, закрались:
<<А почему меня искать не стали?
Неужели в мире сем
Меня на медяки сменяли?>>
 
Замёрзший подошёл к калитке,
Оцепенев от страха, встал.
Боясь шагнуть, зайти на пытки,
Страх снова бить себя не дал.
 
Темнело. У забора стоял бункер,
В нём хранили давно угли.
В него забрался, в слезах лёг,
А тело покрывалось льдом
 
Оцепеневший от мороза,
Сознание погружалось в сон.
Немело тело, с тихим стоном
Он погрузился в пустоту.
 
Но озарился мрак лучом.
Очнулся – над ним мать рыдает.
А на коленях стоит отец,
В слезах вымаливает прощенье.
 
Нашла его в металлической могиле мать,
Услышав слабый, слабый стон.
Прижала к сердцу, понесла
Из царства льда в родимый дом.
 
Клялся отец, что больше — нет,
Не тронет, не поднимет руки.
И клятву страшную сберёг,
До самой той седой разлуки.
 
Мальчик смотрел сквозь тихий шок,
Слезу украдкой вытирая.
Ещё не знал, что холод тот
Ему на век оставил травму.
 
И пусть отец, просил прощение,
И мать, дрожа, его ласкала,
В душе мальчишки травма та,
Сковавши тело, не отпускала.
 
Он научился прятать свою боль,
За маской тихой, кроткой,
Но в глубине его души
Кипела ярость жгучая к отцу.
 
Он помнил всё: мороз, и снег,
И тапки что несли его от муки.
И бункер тот, где замёрз на век,
Частичкой той, что не вернуть уж.
 
И годы шли, менялось время,
Но шрам на сердце оставался.
И каждый раз, зимы приходом,
Он чувствовал тот бесконечный холод.
 
Он знал, что мир жесток, несправедлив,
Что сила – это право сильных.
И в этой жизни, полной боли и обид,
Ему прийдётся самому себя спасать.
 
Он не забыл, но научился жить,
С той раной, что не заживала долго.
И каждый день, как новый бой, он бился,
За право быть собой, за право быть свободным.

Яков Бородин
02.05.2023