Сон в летний день

           Литературная игра "Один день лета"
            http://proza.ru/2026/05/30/233

Время не ждёт!
Жизнь как полёт,
Вмиг унесёт.
Время не лжёт…


                В сибирской деревне ранним утром летнего понедельника родилась девочка. Молодой, 48 лет от роду, дедушка подвесил подготовленную заранее люльку к крюку, вбитому в матицу под потолком. Уставшая, совсем ещё юная мама уложила дочку в колыбель, и сама задремала.

                И видится ей, что вокруг люльки собрались трое. Первым был седой старик с бородой в хитоне с песочными часами в руках, в нижнюю колбу которых только-только опустились первые песчинки, вторым – мужчина средних лет в плаще, закрученном спиралью, с часами с круговым циферблатом в руках и корзиной с плодами и фруктами у ног. Третьим был молодой красавчик с лысым затылком и кудрявым чубом, его голые пятки были снабжены небольшими крылышками, в правой руке была зажата бритва, а в левой он держал весы.

            Склонились они над колыбелью, и каждый хотел дать малышке напутствие, показать дорогу к счастью.

              «Жизнь неповторима», - сказал Первый. «Расти, развивайся, трудись. Жизнь необратима. Цени каждое мгновение. Не торопись прожить его, но и не медли. Каждый миг — следствие предыдущего. Счастье — это долгая дистанция, которую нужно пройти без спешки, но и без остановок. Измеряй его не секундами и земными благами, а тем, что останется после тебя. Я дарю тебе память и терпение, будь счастлива!»

           «Жизнь – круговерть, поверь!», - промолвил Второй. «Всё возвращается: радости и печали, встречи и расставания, сезоны и праздники. Чтобы обрести счастье, прими циклы: не бойся потерь — они предшествуют возрождению. Умей отпускать и начинать заново. Счастье — не в накоплении, а в умении радоваться тому, что приходит вновь: утро, весна, детский смех. На счастье я дарю тебе чувство ритма и способность принимать перемены.»

            «Жизнь только миг между прошлым и будущим!»», - воскликнул Третий. «Жизнь – это россыпь мгновений: встреча, взгляд, риск, тишина. Счастье – это стук в дверь, успей открыть ее на этот стук, и пусть он совпадёт со стуком твоего сердца. Я подарю тебе смелость глаз и зоркость сердца. Счастье – в твоих руках!»

            Девочка открыла глазки, неясным ещё взором обвела дарящих и вдруг улыбнулась.

         Мама, уловив движение ребёнка, тут же очнулась. Вокруг никого не было, лишь ветер чуть качнул створку приоткрытого окна. Малышка слегка пошевелилась в пелёнках, глазки были закрыты, лёгкая улыбка то возникала на крошечном личике, то сменялась гримаской недовольства, но под любящим взглядом и тёплой ладонью мамы она совершенно успокоилась и вновь погрузилась в сон, ведь всем известно, что дети растут во сне.

     Не убирая руки от родной крохи, рядом с колыбелькой заснула и мама.

            И снова видит она троих сыновей Вечного Времени. Собрались они у смертного одра старой женщины, чтобы отчитаться перед Отцом своим и друг другом, принести последние дары уходящей в Вечность.

           Седобородый Хронос с песочными часами, у которых в верхней колбе осталось несколько песчинок, положил у ног умирающей отрывной календарь с последним оставшимся листочком. Из мешочка, висящего у него на поясе, достал все остальные листки этого календаря, сложенные в хронологическом (а в каком же ещё!) порядке.

           Перелистал, показал братьям: первая улыбка, первый зубик, первый шаг, первое слово. Листок за листком – метки на дверном косяке, десять школьных лет, первая любовь – все этапы друг за другом, ничего не пропустил. Десять семестров, диплом инженера. Его листки как секунды, минуты, как песчинки, просыпавшиеся в нижнюю колбу, фиксировали мгновения линейного беспощадного времени, даже самые радостные и значимые события – лишь запись в «трудовой книжке» жизни. Встреча, любовь, свадьба, рождение детей, работа, повседневные заботы, достижения и неизбежные потери, сладкие и горькие дни и месяцы, светлые и тёмные листочки как в каталоге в идеальном порядке.

           Циклос достал из корзины, где яблоки превратились в сухофрукты, и абрикосы – в курагу, виноград – в изюм, манго – в цукаты, перекидной календарь. Он был похож не на обычный канцелярский, а на ожерелье, замкнутое в кольцо, образованное разноцветными листками. За зелёными следовали красные, потом жёлтые, затем белые, эти цвета, соответствующие временам года следовали друг за другом, но внутри этих полос были более мелкие и сложные повторяющиеся узоры. Новый год и дни рождения, четверти, семестры, каникулы, работа, отпуск. Подъём на работу, обед по расписанию, ужин отдать врагу – день и ночь – сутки прочь! Росток – цветок – плод – семя. Яйцо – цыплёнок – курица – яйцо.

           Всё возвращается. Всё превращается: зелёная весна – в яркое лето, лето цветёт и не уходит, оно плодоносит осенью. Осень не кончается, она перетекает как вода подо льдом в зиму, зима не убивает холодом, она возрождается весной. Человек не покидает эту землю насовсем, он превращается в корни для внуков и правнуков, он сам становится сезоном.

          Кайрос повесил на матицу весы, откинул локон. Его дары не были похожи на листки календаря, они были похожи на кристаллы или звёзды – разной яркости, разного размера, их было немного, но они наполнили комнату и светом, и цветом, и запахом. Если вглядеться в каждую звездочку, то можно было и увидеть прыжок через лужу, и вдохнуть аромат яблоневого цвета, и услышать признание в любви в грозовую ночь, и полюбоваться красотой свадебного платья.

             Парение в невесомости после боли, сопровождающей появление новой жизни, и невыносимая лёгкость бытия от объятий детских ручек. Наслаждение музыкой на детском или недетском концерте, ощущение сыплющегося сквозь пальцы песка на волжском пляже, нехватка кислорода и бешеное сердцебиение на вершине, пусть это был только миг, когда он сказал «ты сделала это!»

            Это была алмазная россыпь внезапных озарений, сумасшедших идей, непредсказуемых шансов, мимолётных возможностей, счастливых случаев, мигов удачи. Мигов, происходящих независимо от календаря и от количества чередования часов, лет, столетий, когда Кайрос пальцем придерживал одну из чаш весов в твою пользу, когда ты успел схватить его за локон.

                Последняя песчинка в часах Хроноса упала тихим шепотом, который в абсолютной тишине избы прозвучал грохотом камня, брошенного в сухой колодец.

           Циклос разомкнул кольцо календаря, и его листки рассыпались цветным узором.

           Кайрос в последний раз взмахнул бритвой.

            — Отчитались, — сказал Хронос.
            — Откружились, — сказал Циклос.
            — Отрезали, — сказал Кайрос.

      Они исчезли, их призвало к себе Вечное Время.

           В этот миг хлопнуло и распахнулось окно. Комната наполнилась светом летнего понедельника, запахом свежескошенного сена и молока. Влетел ветер такой силы, что циклоном закружил все дары сыновей Времени вокруг постели. Светлые и тёмные листки Хроноса образовали сетчатый гиперболоид, внутри которого вращались и превращались друг в друга цветные листки Циклоса, алмазная россыпь Кайроса в узлах сетки календарей озарила нежным светом эту вращающуюся башню, уходящую в бескрайнюю высь.

         Женщина открыла глаза, непослушными пальцами потрогала упавший листок календаря, другую руку протянула вверх, откуда навстречу тянулась рука её матери, их ждала скорая встреча. Улыбка новорожденной тронула её губы.

      
           От звука захлопнувшегося окна вздрогнула мама, с беспокойством взглянула на малышку, но та сладко улыбалась во сне и крепко держала маму за палец. Мама тоже счастливо улыбнулась и, не отнимая пальца, другой рукой отложила в сторону листок календаря с датой рождения дочки.