Есть, что есть

водевиль





действующие лица:

ЛАРИОН, младший брат, 18 лет
КИРИЛЛ, средний брат
ПЁТР, старший брат
БЕЛЛА – бывшая жена Кирилла
ВАЛЕНТИНА – жена Петра
КЛЁПА, заневестившаяся дама
ВЕРА, её младшая сестра
ЧЕЧЁТКИНА, подружка Клёпы
КЫН, оперная дива












КАРТИНА 1. Комната в дачном домике.

СЦЕНА 1. Пётр и Валентина, оба обуты в валенки, одеты в телогрейки и тёплые шаровары.

(Пётр и Валентина поют о том, что с милым и в шалаше рай, если даже рай – это всего лишь клочок земли, возделанный двумя влюблёнными друг в друга грешниками, проживающими в аду.)

Входит Белла, одетая ярко и безвкусно в якобы рабоче-крестьянскую одежду для работы в огороде.

ВАЛЕНТИНА. В собственном доме нет покоя. И ходят, и ходят…
БЕЛЛА. Спасибо за картошку, хозяева.
ВАЛЕНТИНА. Яму закрыли?
БЕЛЛА. Всё чин-чинарём, Валя.
ВАЛЕНТИНА. Проверю.
БЕЛЛА. Кто бы сомневался. Ну, поехала я? (После паузы.) Что-то передать Лариончику? Пришли бы в гости, то есть приехали, конечно. Дать денег на автобус? (После паузы.) Гордые. Гордыня от ума идёт, - так моя прабабка говорила. А умные на сегодняшний день все носом землю роют. Мы ведь могли бы и в магазине картошку купить, но на своём, проверенном дерьме оно всегда вкуснее.
ВАЛЕНТИНА. Тебя грузчики заждались.
БЕЛЛА. Их проблемы. Молчишь, Пётр. А ведь я вас вроде не обижала. Сами себя сделали, как дети, а виноваты все вокруг. Предупреждала же, не лезь в бизнес. Так он ещё и квартиру заложил! Времена в России всегда одинаковые, хоть при князях, хоть при грязях: не мозги и законы правят нами, а связи.
ВАЛЕНТИНА. Зато теперь есть, кому для вас носом землю рыть.
БЕЛЛА. Молчит ведь! Ты ему с голодухи язык что ли откусила, Валь?
ВАЛЕНТИНА. Всё, кати отсюда.
БЕЛЛА. На днях, Ларион к тебе приехать собрался. За благословением. Женю я его. А что? Выгодная женитьба – единственный выход для сегодняшней молодёжи, если папка с мамкой не воры и не в законе.
ВАЛЕНТИНА. На ком?
БЕЛЛА. А этот даже не дёрнулся! Скажу, не люблю темнить. Есть такая девка, зовут Верка, фамилия Хитлер. Ей всего восемнадцать лет, а она при таких капиталах сидит, которые захочешь перевести, не выйдет. Капиталы её – не деньги, а связи, что остались от родителей. Сама шустрая, с башкой! Так у неё сестра есть. Дура от природы. Тридцатилетняя девица. Благословишь, Пётр?
ВАЛЕНТИНА. На кого: на умную или дуру?
БЕЛЛА. Глупый вопрос, кто при здравом уме возьмёт вашего Лариона? А ведь ему армия светит, весной. А до весны февраль остался. Так что, не мудри тут особо, разреши младшенькому устроить свою судьбу без твоих умозаключений. Да и мне не порть жизнь. В конце концов, за Ларионом я хожу, а не вы.

Входит Кирилл, в зимней одежде, без шапки.

КИРИЛЛ. Привет, я за картошкой. О! И ты, сучка, тут-ка как тут-ка. Здорово, бывшая…
БЕЛЛА. Счастливо оставаться. (Уходит.)
КИРИЛЛ. Слыхали, она вернула свою девичью фамилию. Ненормальная, нашу славную фамилию Пипуныровых променять на Шконкину! Дикость. Брат, как насчёт сугреву?
ВАЛЕНТИНА. Лезь в яму, и не пыли. Твоя картошка слева, нашу не возьми. Я проверю! Заставлю обратно высыпать, понял?

Пётр поднялся, отошёл, взял фотоальбом, листает.

КИРИЛЛ. Понял.
ВАЛЕНТИНА. Что ты понял?
КИРИЛЛ. Что ты проверишь, а Петька молчит, значит, согласен, что замёрз. Соответственно, гуляем! Я скоренько. (Уходит.)
ВАЛЕНТИНА. Никаких пьянок! Петя, ты меня понял? Что ты?
ПЁТР. На.
ВАЛЕНТИНА (взяв фотокарточку, которую протянул ей Пётр). О, Господи! Зачем ты мне суёшь эту натуральную порнографию? Да, впечатляет, но мне-то, что? (Пристально глядит на Петра, который широко улыбнулся.) Петька, ты что-то придумал?
ПЁТР. Что было, то было, есть, что есть и будь, что будет. (Уходит.)
ВАЛЕНТИНА. Опять авантюра!? Объясни немедленно! (Уходит.)


Картина 2. Квартира жениха в деревянном коммунальном доме.

СЦЕНА 2. Большая комната. Обстановка пошлая, от того, что много всего и всё – пыль в глаза. Белла, едва ли не в бикини, занимается уборкой квартиры. Ларион в халате восседает на диване.

(Белла поёт песню о том, что на свете придумано только два спасения от бедности – женитьба и замужество.)

ЛАРИОН (идёт к столу, священнодействует над телефонным аппаратом, в трубку). Ало? Да, так вот. Что? Прежде, чем я задам вам вопрос, дама, хочу расслышать от вас вразумительный ответ. (Кладёт трубку, набирает номер.) Трубку бросать! (В трубку.) Ало? Что значит: «семнадцать»? Где предыдущий номер? Мы с ним не договорили. Что? Да, «справочная двадцать», у меня есть законный вопрос, но я хочу расслышать толковый ответ на предыдущий. (Кладёт трубку, набирает номер.) Опять трубку бросать. Нет уж, дамочки дорогие, я вас научу, что клиент всегда прав. (В трубку.) Ало? Двадцать пять!? Нельзя ли не меняться, дамочки? Не успеваешь наладить психологическую совместимость с одним  номером, как уже другой на провод повесился. Что? Да, это я, Пипуныров - моя фамилия, а как узнали? Интересовались? Приятно. Кто? Кто! Я? (Кладёт трубку.) Телефонная шпана. Да такого обзывательства в природе нет. Чего говорят, сами не понимают.
БЕЛЛА (натыкается на Лариона). Ларион Кондратьевич, мешаете прибираться. Одевались бы, между прочим, - время.
ЛАРИОН. Белла, не пыли. Не-то, как распушу ненароком. (Набирает номер.) Ало? Да, я, Пипуныров. Немедленно сообщите мне, как номер телефона вашего непосредственного начальства! За тем, что на дворе демократия, и кушать станет нечего, если вас непосредственно уволят за хамство, в отношении клиентуры. Что? Да, я. Кто?  Как! (Кладёт трубку.) Ух, ты! Во, завернула…
БЕЛЛА. Одевались бы! Свадьба у вас, - небось, не шишками швыряться.
ЛАРИОН. Не мешать мне восторгаться русской разговорной речью!
БЕЛЛА. Надо было тратить тысячи денег, чтоб поставить телефон в халупе и портить себе настроение с утра, и людям. Добавили бы пару сотенок, да и купили бы себе благоустроенную квартиру. Всё аккуратнее прибираться. Халат придерживайте или хоть нижнее бельё носите, что ли… я ж тоже человек, женщина даже, как никак.
ЛАРИОН. Тебе, разве, не понять, что значит иметь телефон в нашем старом, прогнившем от болотной тоски, доме? Я, Пипуныров Илларион Кондратьевич, родом из резиновых сапог и телогрейки… всего лишь к восемнадцати годам проживания… здесь, где во всех квартирах проживают клопы, алкаши и кошки… установил свой личный квартирный телефон! Никто не знает, как мне хорошо сейчас, а то ли ещё будет! Ведь до нового века рукой подать, до нового тысячелетия только сплюнуть. (Набирает номер.) Ало? Как, «тринадцать»? Сколько вас там, пронумерованных? Может, и номера на спине нашиты, как у спортсменов? Кто? Как! (Кладёт трубку.) Нет, голубы мои, я вас научу вежливости служебных обязанностей, затерроризирую! В понедельник, с утра иду в контору АТС. Наглые, невежливые, никого не боятся. Живут и работают, как в проклятом авторитарном прошлом.
БЕЛЛА. Много ты знаешь о тех временах, сопляк… критикан.
ЛАРИОН. Ты тут мне ещё… Вот такие вы и есть, люди вчерашнего дня, работают в сервисном обслуживании, и ещё разговаривают. Да не была бы ты мне старой знакомой родственницей, я бы тебя… ты бы у меня… язык не распускала бы! Такая невоспитанная наглость.
БЕЛЛА.  Как использовать сексуально, я – женщина, а как общаться на равных, так знакомая, да ещё же и старая! Ты поглядись в зеркало. Ну, и кто без твёрдых гарантий безопасности, клюнет добровольно на данное изображение, да ещё же и бесплатно, как я?
ЛАРИОН. О… какие речи мне слышны. Поберегись, не-то уволю сдуру.

(Ларион поёт о том, что в мужчине важнее лица внутреннее содержание.)

БЕЛЛА. Уволит он, безрукий. Кто за тобой ухаживать тогда будет.
ЛАРИОН. Куплю!
БЕЛЛА. На какие шиши?
ЛАРИОН. На те самые, на которых ты меня женишь. Ещё вопросы? Не-то мне надо нарядиться и обязательно дозвониться в «справочную».
БЕЛЛА. Что ты хочешь от «справочной»?
ЛАРИОН. Где мои галстуки?
БЕЛЛА. Что ты хочешь от «справочной»?
ЛАРИОН. Где мои галстуки?
БЕЛЛА. Сначала трусы надень! Потом решим проблему с галстуком.
ЛАРИОН. Какой красивый у меня телефон… надо позвонить.
БЕЛЛА. Куда?
ЛАРИОН. В «справочную». Куда мне ещё звонить? Больше некуда.
БЕЛЛА. Что ты хочешь от «справочной»?
ЛАРИОН. Я хотел узнать погоду. Нельзя, что ли, позвонить про прогноз?
БЕЛЛА. Погоду выдают в метеорологической службе, дикобраз. При чём здесь «справочная»?
ЛАРИОН. Но я же должен узнать номер метеорологической службы где-то. Вот и звоню в «справочную».
БЕЛЛА. Откуда ты взял номер «справочной»?
ЛАРИОН. Как откуда, бестолочь? Из телефонной книжки.
БЕЛЛА. А ты не можешь взять оттуда же номер метеопрогноза?
ЛАРИОН. Не загоняй меня в угол! Загнанный олень может и стаю волков зашибить.
БЕЛЛА. Олень с рогами?
ЛАРИОН. С копытами! (Идёт к спальне.) Никто не звонит, Белла, понимаешь? Неделю, как установили аппарат, а я не знаю даже голоса собственного телефона. Пойду одеться. (На пороге.) Женюсь на богатой буратине, тогда мне сразу весь город звонить станет.
БЕЛЛА (в сторону). Скорее, женишься на тортилле.
ЛАРИОН. Коллеги по детскому саду вспомнят. (Уходит в спальню.)

Звонит телефон.

БЕЛЛА. Телефон!
ГОЛОС ЛАРИОНА. Трубку хватай, Белла, гадюка, я ж не успеваю!
БЕЛЛА (по телефону). Алё? Да, проживает. Кто? Конечно! Здесь он, вот!

Входит из спальни Ларион.

ЛАРИОН. Кто?
БЕЛЛА (протягивает трубку). Ужас… на! Из мэрии, мать моя, с небес на землю!
ЛАРИОН. Телефонная связь – это космос. Тихо мне тут, чтоб всё. (По телефону.) Да? Ой. Да? Ой. Да! Ой. Жду. А… ой. Да. (Кладёт трубку.)
БЕЛЛА. Ну?
ЛАРИОН. Сказали, в течение дня ждите звонка.
БЕЛЛА. От мэра! Лично!
ЛАРИОН. В любой момент.
БЕЛЛА. Вы с ним знакомы, Ларион Кондратьевич?
ЛАРИОН. В телевизоре видел. (Идёт в спальню.) А ты говоришь: трусы, галстук, женщина! Одеваться… в любой момент… галстук! (Уходит в спальню.)
БЕЛЛА. Сейчас-сейчас! Чудеса… с чего бы такой звонок? 

Входит с улицы Кирилл.

(Кирилл поёт о том, что бывших жён и любовниц не бывает, а случаются только лишь возрастные природные препятствия.)

БЕЛЛА. Кирилл!
КИРИЛЛ. Белла!
БЕЛЛА. Чего орёшь!
КИРИЛЛ. Это восторг при виде тебя, коза дранная.
БЕЛЛА. Тогда, кто ты, мой бывший муж?
КИРИЛЛ. Не обо мне речь. Где он, - последняя каракуля любовного сонета моей матери?
БЕЛЛА. Одевается. Опять себе ключ изготовил?
КИРИЛЛ. Ты иди в спальню, приводи наше общее семейное убожество в божеский вид.
БЕЛЛА. Так – о брате… какой же ты грубиян.
ГОЛОС ЛАРИОНА. Белла, ты меня убиваешь, я не знаю, где носки!
КИРИЛЛ. Ходи голышом, брательник, мужчинам нашей семьи не только, что стыдиться нечего, но есть, что показать. Штаны – наш бич.
БЕЛЛА. Хам.
КИРИЛЛ. Это не я – хам, это время такое, хамское. Раньше, говорят, в мужиках ценились мозги и руки, а теперь одно переднее достоинство осталось. Так надо ли прятать его от глаз?
БЕЛЛА. У мужиков сейчас ценится не то, что спереди, а то, что сзади.

Входит из спальни Ларион.

ЛАРИОН. Кирилл? Почему я не слышал вежливого стука об входную дверь? Белла, ты уволена за нерадивое отношение к моему сервису.
БЕЛЛА. Что!?
ЛАРИОН. Ой. Помоги одеться, пожалуйста, я тебе за сегодняшние услуги вдвойне заплачу. Милая, пожалуйста, солнышко.
БЕЛЛА. То-то.
ЛАРИОН. Кирилл, сдай ключ от моей квартиры. И перестань их изготавливать! Ключ положь на стол, а сам прощай. Здесь живу я, и – всё, что связано исключительно со мной . (Уходит в спальню.)
БЕЛЛА. Быстрее женится, дышать легче станет. Пойду уж. А ты иди, Кира, иди. (Уходит в спальню.)
КИРИЛЛ. У меня есть ключ от твоей квартиры, брательник, как во всех порядочных семьях, проживающих поврозь. Ключи от “поврозь” должны быть у каждого родственника.
ГОЛОС ЛАРИОНА. А если я был бы с женщиной?
ГОЛОС БЕЛЛЫ. А ты разве не с женщиной!?
ГОЛОС ЛАРИОНА. Не слышу я тебя, некогда, торопись, молча.
КИРИЛЛ. Прослышал я, что ты, клякса позорная на чистом листе бумаги нашей родословной, сегодня подаёшь заявление в ЗАГС с весьма обеспеченной дамочкой. И где ж ты собираешься теперь спать? Не здесь же?
ГОЛОС БЕЛЛЫ. Не здесь. Здесь спать будет я.
КИРИЛЛ. Вот! Так я и знал! А наш родненький старшенький братик, со своей самоотверженной болящей женой, так и будет продолжать ютиться в дачной мерзкой мерзлоте, с печкой посреди зимы? Ты хоть денег выделил бы им на дрова. У меня денег на матпомощь нет. И ты, старушка-потаскушка, как смеешь претендовать на квартиру, не тобою честно заработанную? И девку ему, небось, дрянную подсовываешь, сваха-завираха. Ларион, послушай родного брата, не ходи в ЗАГС, там расписывают.

Входит из спальни Ларион, одетый парадно. За ним – Белла.

ЛАРИОН. Перестань портить мне праздник своим присутствием. ЗАГС на сегодня отменяется.
КИРИЛЛ. Замечательно, чего же вырядился?
БЕЛЛА. Ларион, не шути так вслух, я ж могу поверить. Ты не пойдёшь относить заявление в ЗАГС?
ЛАРИОН. Какой тут может быть ЗАГС. Мне позвонили!
КИРИЛЛ. А кто тебе так убедительно звякнул, что он от законного выгодного брака отказывается?
ЛАРИОН. Мне только что позвонили из приёмной мэра и сказали, что в течение дня мэр может позвонить мне лично, в любой момент.
КИРИЛЛ. Иди ты!
ЛАРИОН. И чтоб тихо у меня здесь! Могу не услышать телефонного звонка. Как я выгляжу, достойно звонка руководителя столь высокого ранга?
КИРИЛЛ. Выглядишь, выглядишь. А с чего мэр собрался тебе звонить? Ты ж никто, вчера со школьной скамьи…
ЛАРИОН. Кто знает, зачем. Он знает! Может быть, - за тем, может быть, за этим. Хотя, конечно, может быть, и по другому поводу. Белла Борисовна, сварите мне кофе. Как обычно. Но сегодня можно чуть крепче. В честь события. И помолчите, не мешайте мне готовить мой внутренний мир к разговору с хозяином нашей жизни… а то и к встрече, лично! Пойдите вон, на кухню.
БЕЛЛА. Ушли-ушли. (Уходит в кухню.)
КИРИЛЛ. Уже-уже. (Уходит в кухню.)

Ларион устроился у телефона.

(Ларион поёт о том, что смирение и послушание непременно приведут молодого человека к благу и процветанию.)


СЦЕНА 3. Маленькая, тесная кухня. Белла мелет кофе в ручной мельнице. Кирилл вертится вокруг Беллы, с вожделением.

БЕЛЛА.  Не терпит он, гадёныш, кофе растворимый, кишки, говорит портятся. А зерно, говорит, должно быть помолото вручную. Кирилл, ну, чего тебя принесло с утра. Уйди, зараза. Кофе варить не шутка.
КИРИЛЛ. Я ж не лезу на тебя, правда? Постою близко, полюбуюсь на моё любимое прошлое в настоящем. (Объял Беллу.) Зря мы разошлись, подруга, такая любовь осталась беспризорной.
БЕЛЛА (слабо отпихивает Кирилла). Зачем мне кобель в мужьях…
КИРИЛЛ. А не в мужьях?
БЕЛЛА (смиряется в объятиях Кирилла). Одна я, одна должна быть у плитки, чтоб посторонних микробов на продукты внутреннего потребления не попадало. Ларион – деспот в отношении гигиены. Да уйдёшь ты? Мне думать надо! Ты его не знаешь, как я. Он же всерьёз решил замереть у телефона. Ларион же точно не пойдёт в ЗАГС! А второй Клёпы я ему не найду.
КИРИЛЛ. Клёпы?
БЕЛЛА (ластится). Клёпа – невеста, полное имя Клеопатра. Природная идиотка, но за ней стоит младшая сестра, с такими связями!
КИРИЛЛ. А связи – это деньги. Помочь с Ларионом?
БЕЛЛА. Нет-нет… нет… сама я, одна я… припёрся… кобелина. (Отталкивает Кирилла.) Я всё поняла! Ключ он личный сделал. В квартиру эту метишь!? Такая кофемолка дряхлая. Уйди!
КИРИЛЛ. А если у нас, с тобой, всё-таки, любовь? Я парень сообразительный, в общение с младшим братишкой могу внести пару-тройку предложений типа ноу-хау. Ты мне бывшая, но супруга же, Белочка, и я тебя жалеть должен, беречь, а ты меня. Давай, со штампом о разводе, но вместе, а?
БЕЛЛА (в объятиях Кирилла). Не знаю, Кирюха, не знаю… ей-богу. Можно, конечно, сообразить на двоих. Одной-то каково! Но квартира будет записана на мне, понял? Жить будем в моей квартире, то есть здесь. А твои хоромы пустим на продажу, для наличного прокорма. И шагом марш – в ЗАГС. Идёт, любимый?
КИРИЛЛ. Ах, ты ж, делец, меня, вольного сокола, опять на привязь! Никогда. Да как же, Белочка, не стыдно тебе, забраться в штаны младшему брату собственного супруга. По-твоему, что думают люди по данному вопросу, что говорят?  За жилплощадь! Стыдно?
БЕЛЛА. И кто тут мне на мою нравственность наступает? Ты, что ли!? Утухни, мазута. Кабы не любовь моя да жалость, порвала б тебя на тряпки, и пользоваться б отказалась.
КИРИЛЛ. Как обидно-то слышать такое. Ревнуешь до сих пор? Смотри мне в глаза. Не морщись от мужа, я сказал!
БЕЛЛА. Муж бывший.
КИРИЛЛ. Зато любовник настоящий. (Целует Беллу.)

(Кирилл и Белла поют о том, что первый брак, как первая любовь, обязательно стремится к распаду, но в любом случае, ни за что не забудется.)

БЕЛЛА (отталкивает Кирилла). Дай отдышаться, кобель! Отмою, отдраю… отлюблю. Но мои условия ты знаешь, по-другому не бывать.
КИРИЛЛ. Со сгущёночкой кофеёчек-то попиваем-с. Что за жизнь, глистёнок лучше работяги живёт!
БЕЛЛА (наливает кофе в чашку, ставит на поднос). Да, продвинутые, зажиточные женщины любят нашего Лариончика с девятого класса. А за любовь, почему не заплатить.
КИРИЛЛ. Верно. Только любить уметь надо. Твоя школа. Сделала из пацана жиголо. Это квартира моих родителей!
БЕЛЛА. Сам не хочешь по-хорошему договариваться.
КИРИЛЛ.  Белка, мне деньги нужны очень. А значит, квартира эта будет моей, ты меня знаешь, подруга…
ГОЛОС ЛАРИОНА. Где моё кофе?
КИРИЛЛ. Слыхала? Кофе у него – моё! Не мой, - моё! И это - хозяин жизни! А ну, в сторону, женщина, подвинься и брысь. (Хватает поднос с чашкой кофе.) Я отнесу кофе и предложу услуги на всю жизнь! При случае, женю, ума тут не много надо. А ты пошла! (Уходит в комнату.)
БЕЛЛА. Ларион, твой подлый брат



СЦЕНА 4. Комната. Ларион дежурит у телефона. Входит Кирилл.

КИРИЛЛ (подаёт кофе). Лариончик! Вот твоё кофе… и твой – тоже.
ЛАРИОН. Тихо! Телефон же не слышно! (Принимает чашку.)

Входит Белла.

БЕЛЛА. Гонят меня из моей квартиры! Гонят нянечку твою, кухарку, прачку, наставницу! Ларион, слышь? Скажи ему!
ЛАРИОН. Я слушаю телефон, неужели непонятно? Телефон! Какая мне разница, кто тут прислуживает, хозяин-то, всё равно, один я.
КИРИЛЛ. Но ты же переедешь к богатой супруге. Неужели не подаришь квартиру родному неприкаянному брату?
БЕЛЛА. Нашёлся неприкаянный!
КИРИЛЛ. Ларион! Здесь жили наши предки, вспомни!
ЛАРИОН. Ладно тебе, Кирилл, хочешь – забирай.
КИРИЛЛ. О, да! Да! Да, я сделал это!
БЕЛЛА. Ларион!?
ЛАРИОН. Здесь нет Лариона, здесь только телефон. Иди вон.
КИРИЛЛ. Наша взяла.
БЕЛЛА. Хорошо же! Женщину обижать - это пожалуйста, это, можно сказать, уклад нашей русской жизни. Но обирать женщину – борони вас Боже! Если женщина обидится, дрожи, мужик, и береги здоровье! (Уходит.)
КИРИЛЛ. Не боишься, что наша бывшая стерва расстроит твой брак?
ЛАРИОН. Не ей расстраивать. Потому что не она его настройщик.
КИРИЛЛ. Не понял?
ЛАРИОН. Хочешь получить мою квартиру задарма? Не выйдет. Заканчивай уборку квартиры, принимайся за стирку и приготавливай обед. Горничная ушла, теперь ты – горничный.
КИРИЛЛ. И это - родной брат!
ЛАРИОН. И это родной брат. Что дальше? А дальше - работа. Вперёд.


Картина 3. Квартира невесты. Очень богато, очень.

СЦЕНА 5. Маленькая комната. Вера, в сумасводящем неглиже.

ВЕРА (по телефону). Алё-алё, конечно-конечно, Светлана Яновна, ради вас и перенесу на следующую субботу.


СЦЕНА 6. Гостиная. Клёпа и Чечёткина.

(Чечёткина и Клёпа поют о тяжёлой доле 30-летней девицы.)

Звонок в дверь. Клёпа и Чечёткина не реагируют, - они в задумчивости.


СЦЕНА 7. Маленькая комната. Вера.

ВЕРА (по телефону). И то радостно, что муж будет, и то, что обзаведусь другой фамилией. Секундочку, Светлана Яновна, секундочку, в дверь звонят, только не кладите трубку, дорогая. (Кладёт трубку на столик, выглядывает в гостиную.) Маня, ау! Отопри дверь, пожалуйста, звонят!
ГОЛОС ЧЕЧЁТКИНОЙ. Замечтались мы с Клёпой! Звони-звони, Верунчик, не отвлекайся от телефона. Я тут разберусь. (Уходит в прихожую.)
ВЕРА (возвращается к телефону). Алё? Да, Чечёткина у меня. Сами знаете, без этой профуры светских мероприятий не бывает.  Слушаю, Светлана Яновна, слушаю вас, дорогая, говорите…


СЦЕНА 8. Гостиная. Клёпа. Входит Кын, за ней - Чечёткина.
ЧЕЧЁТКИНА. Проходите-проходите…


СЦЕНА 9. Маленькая комната. Вера.

ВЕРА (по телефону). Секундочку, гляну, кто пришёл. (Кладёт трубку на столик, выглядывает в гостиную.) Госпожа Кын Майя Зульфикаровна? Располагайтесь, а у меня, простите, телефонный разговор. Маня Юстициевна, будь хозяйкой. Представь гостью Клеопатре. Клёпа, твой подарок пришёл. (Возвращается к телефону.)
ГОЛОС КЫН. Я не подарок, я человек.
ВЕРА (по телефону). Алё-алё? Певичка пришла. Водила вчера Клёпу в оперу, на «Кошкин дом». Да-да, сестра всё-таки. Ничего, выдам замуж…


СЦЕНА 10. Гостиная. Клёпа, Чечёткина и Кын.

ЧЕЧЁТКИНА. Клёпа, познакомься: Майя Кын - звезда экрана.
КЛЁПА (глядит мимо собеседников). Опля, не вижу экрана.
КЫН. Не экрана, - сцены. И уже почти не звезда совсем, после посещения одного зубодробильного кабинета по блату. Как вас там? Маня Юстициевна, что ли?
ЧЕЧЁТКИНА. Претензия? Так мы не принимаем в нерабочее время. Это Клеопатра Владимировна, она невеста. Клёпа, помнишь её? Ты вчера была без ума от Козы, а?
КЫН. Я – не коза, я - Майя Кын! Заслуженная артистка республики, солистка театра оперы и балета.
КЛЁПА (глядит мимо собеседников). Коза, опля?
ЧЕЧЁТКИНА. Клёпа, брось ругаться, это уже не модно.
КЛЁПА (глядит мимо собеседников). Опля?
ЧЕЧЁТКИНА. Вот именно.
КЛЁПА (глядит мимо собеседников). А как же я тогда мою разговорную, опля,  речь стану складывать?
ЧЕЧЁТКИНА. Говори «блин».
КЛЁПА (глядит мимо собеседников). Опля, блин же - пищевой продукт.
КЫН. О, как тут у вас всё запущено.
ЧЕЧЁТКИНА. Попросила бы!
КЫН. Тогда, Маня Юстициевна, давайте, выясним наши отношения. Помните меня?
ЧЕЧЁТКИНА. Я в театр оперы, особенно балета, не хожу глазеть на коз.
КЫН. Бог артистов милует от таких зрителей.
ЧЕЧЁТКИНА. То-то у вас пустые залы.
КЫН. Великому искусству сцены мало, ему подай всё театральное пространство. Но я не об этом. Я о зубах. Помните меня?
ЧЕЧЁТКИНА. Рот откройте, по зубам я вас и вспомню. Если вы намекаете на посещение моего зубоврачебного кабинета.
КЫН. А что вы, как бы, даже и в позу невинности встали, гражданин стоматолог? Какую же позу тогда прикажете изобразить мне, пациенту? Странно, что мы с вами пересеклись в приличном доме.
ЧЕЧЁТКИНА. Ты рот разуй и демонстрируй претензию, пока я добрая. Может, что-то ещё можно исправить. Ну?
КЫН. Пожалуйста. (Распахивает рот.)
ЧЕЧЁТКИНА (заглядывает в рот Кын). И что тебе от меня ещё надо, горлодёрка? Не зубы, - музей фарфоровых искусств!
КЫН (периодически распахивает рот для показа). Ты, стоматолог лошадиный! На глаз смотри, на глаз! Ну? Видишь?
ЧЕЧЁТКИНА. Я не окулист. Глазёнки твои, как у всякого артиста, так и скулят: подайте копеечку…
КЫН. После посещения тебя! Стоит мне открыть рот… профессия у меня такая - открывать рот… у меня тут же закрывается один глаз! Автоматически. Регулярно. Добро бы оба глаза, как бы, я вся в упоении страсти, а то один! Да ещё же и на сцене!
ЧЕЧЁТКИНА. А ты другой глаз сама закрой, всё равно вы, артисты, не знаете, куда на сцене руки девать, вот и будет тебе занятие.
КЫН. После твоей работы, специалист по дантизму, вместе они уже не закрываются никак, только в очередь.
ЧЕЧЁТКИНА. Как же ты спишь?
КЫН. Дура какая-то. Откуда ж я знаю? Может, сплю в оба глаза, может, попеременке. Я ж, когда сплю, себя не контролирую. Объясни мне одно: к тебе попасть можно только по великому блату! Почему? Не понимаю.
КЛЁПА (глядит мимо собеседников). Мне сегодня жениха покажут. Дожила, опля.
ЧЕЧЁТКИНА. Я – специалист высокого класса, у меня дипломов больше, чем у тебя зубов. Значит, невразумительно объяснили, что ты такое есть на этом свете, а главное - не объяснили от кого. У меня филиал государственной поликлиники, на все медицинские полисы ремесла не напсёшься. Ничего, исправим, раз уж ты знакомая Веры Владимировны. Пришла, расселась в кресле, как будто я ей гинеколог… даже коробки конфет, хотя бы местной кондитерской фабрики не поднесла, жлобище!
КЫН. Я покупала! В маршрутном такси раздавили.
ЧЕЧЁТКИНА. Что за артист, который ездит в маршрутном такси.
КЫН. А ты!.. а вы!.. а…
ЧЕЧЁТКИНА. Хватит собачиться в чужом доме. Лучше спой. Посмотрим механизм взаимодействия глаза и рота. На какой песне особенно проявляется эта аномалия?
КЫН. В театре оперы и особенно балета пе¬сен не поют! У нас исполняют оперы! Песню можно и с одним глазом прокукарекать, а как быть с арией?
ЧЕЧЁТКИНА. Майя Зульфикаровна, исполните уже чего-нибудь, а то я со психу зубки ваши фарфоровые взад заберу и поставлю приличным людям. Чем вы тогда в свои семьдесят пустые залы станете покорять?
КЫН. Мне двадцать пять лет!
ЧЕЧЁТКИНА. И уже заслуженная артистка республики? Чем же вы так рано выслужились?
КЫН. Владением искусства.
ЧЕЧЁТКИНА. Небось, за званием не на маршрутном такси ехала, сохранила коробку конфет. Всё, зубастенькая моя, пой!
КЫН. Отойдите. Пою-то я классически, вас может в окно сдуть. Пою. Римский-Корсаков. Опера «Снегурочка».
ЧЕЧЁТКИНА. Что ли, полностью!?
КЫН. Не бойся, стоматолог, артисты – профессия гуманная. В быту. Песня Леля.
ЧЕЧЁТКИНА. А говоришь, песен не поёшь.
КЫН. Песней здесь называется ария.
ЧЕЧЁТКИНА. Ария – это много.
КЫН. Искусства много не бывает.
КЛЁПА (глядит мимо собеседников). Искусства, опля, вообще не бывает.
ЧЕЧЁТКИНА. Случается же.
КЛЁПА (глядит мимо собеседников). Фрагментами, опля, фрагментами.
КЫН. Фрагмент.

(Кын поёт.)

КЛЁПА (после исполнения Кын, глядит мимо собеседников). Коза, опля! Коза! «Кошкин дом»! (Поёт.) «Ты с ума сошла, Коза, бьёшь десяткою туза»…
ЧЕЧЁТКИНА. Узнала. У Клёпы абсолютный оперный слух.
КЫН. Что ж она даже не обернётся?
ЧЕЧЁТКИНА. Эх, подружка моя, узнала не значит, что признала.
КЫН. Я вам не подружка!
ЧЕЧЁТКИНА. А я не про вас, я про Клёпу. Мы с ней одноклассницы. И в детском садике на соседних горшках жизнь познавали. Там-то её и прибило, говорят. Мальчишки испугали. Она так испугалась, что до сих пор из детства выбираться не желает. Иногда выглядывает, правда.
КЫН. У каждого свой способ выживания. Вернёмся ко мне?
ЧЕЧЁТКИНА. Да-да. Так. Глаз исправим. Но от чего вас так трясёт, голуба моя, когда вы поёте?
КЫН. Меня не трясёт, это вибратто, дорогуша.
ЧЕЧЁТКИНА. Всем телом?
КЫН. Всем звуком!

Звонки в дверь.

ЧЕЧЁТКИНА (не обращает внимания на звонки). С таким откровенным вибрато вам не стать звездой мировой оперной сцены. Вам надо садиться на специальную диету поедания калорий, чтоб как Монсеррат Кабалье: встала шкафом на века и никаким трактором, не то, что звуком, нельзя бы было пошатнуть.
КЫН. Вы знаете об Монсеррат? Она знает Кабалье! Уважаемая Маня Юстициевна. Как хотите, но я вас за это расцелую.
ЧЕЧЁТКИНА. Не надо меня целовать.
КЫН. Но уж без объятий вы от меня не уйдёте. (Обнимает Чечёткину.)


СЦЕНА 11. Маленькая комната. Вера.

ВЕРА (по телефону). Чёрт возьми! Нет, Корнелия Стаховна, это я не вам. У нас гости. Я оторвусь от разговора на мгновение, лапушка? Только не кладите трубку, пожалуйста. (Выглядывает в гостиную.) Громкое у вас знакомство, милые дамы. Я люблю вас, но, бабы, откройте уже кто-нибудь дверь!
ГОЛОС ЧЕЧЁТКИНОЙ. Ах, то был дверной звонок, Верочка? Он так похож на голос Майи Зульфикаровны, они как бы слились в экстазе. Не беспокойтесь, Вера Владимировна, я справлюсь с ролью привратника, и говорите себе по телефону, говорите, это так важно.
ВЕРА. Да уж, постарайся. (Возвращается к телефону.) Корнелия Стаховна? Да-да, в следующую субботу, только из-за вас и передвину празднование, Корнелия Стаховна, дорогая.


СЦЕНА 12. Гостиная. Клёпа, Чечёткина и Кын.

КЫН. Девчонка, а гонору-то, гонору!
ЧЕЧЁТКИНА. В семнадцать лет иметь такое чувство собственного достоинства дорогого стоит.
КЛЁПА. Вера – сестричка моя, опля, кормилица…
ЧЕЧЁТКИНА (понизила голос). Хитлер, ей-богу, Хитлер, и всё тут.
КЫН (понизила голос). Неужели, правда, у них такая фамилия?
ЧЕЧЁТКИНА (шёпотом). Истинный крест. А спеси-то, спеси…
КЫН (шёпотом). Делать нечего, такая доля: артисты – десерт на званой пьянке. Да и доля-то, прямо скажем, невелика – грош-цена.
ЧЕЧЁТКИНА. Звонят.
КЫН. Пойду, открою, дорогая?
ЧЕЧЁТКИНА. Майечка, солнышко, не бес¬покойтесь, я приставлена, мне и открывать. Я мигом! (Уходит в прихожую.)
КЛЁПА (глядит на Кын, поёт). «Ты с ума сошла, Коза, бьёшь десяткою туза». «Кошкин дом»! Коза, опля! (Подходит к Кын, кладёт голову на её грудь.)
КЫН (обнимает Клёпу). Нервами расплачиваемся за неустроенность, опля,  бытия. Заслуженной певице клас¬сического репертуара петь не на свадьбе даже, даже не на помолвке, а при подаче заявления в ЗАГС! Фантастическая реальность, девальвация души. Господи, может быть, хоть с зубами устроится?

Входят Валентина и Пётр, держатся под руку, прижавшись друг к другу. За ними – Чечёткина.

ЧЕЧЁТКИНА. Клёпа!?
КЛЁПА. Пойду к себе. Мне, опля, поплакать в подушку надо. ****амать, как же мне хорошо! (Уходит.)
ЧЕЧЁТКИНА. Она тебя признала!
КЫН. Ещё бы. (Валентине и Петру.) Здравствуйте, гости дорогие. Вы, наверное, меня узнали?
ВАЛЕНТИНА. Сама Майя Кын! Как давно мы вас не видели, не слышали. Гляди, Пётр, гляди! Она умрёт, а ты её живую видел!
КЫН. Большое искусство бессмертно. И вся я не умру.
ЧЕЧЁТКИНА. Царство тебе небесное. Располагайтесь, гости дорогие.
ВАЛЕНТИНА. Мы – ближайшие родственники жениха Клеопатры Владимировны. Нашего Лариона Кондратьевича мы воспитали. Это родной старший брат Лариона Кондратьевича – Пётр Кондратьевич. А это, в смысле я, жена родного старшего брата Петра Кондратьевича, - Валентина Валентиновна.
ЧЕЧЁТКИНА. В честь мамы отчество, или вас папа родил?
ВАЛЕНТИНА. Вот  хоромы! Повезло Лариончику и дай ему Бог остальное в достатке. (Чечёткиной.) А вам, кто позволял грубить, дама?
ПЁТР. Нбдмсгднсбчтс.
ЧЕЧЁТКИНА. Ась?
ВАЛЕНТИНА. Мой муж сказал: не будем сегодня собачиться. Он размёрзнуться  никак не может, одни согласные остались. Мы на даче живём, чтоб Лариону нашему, Кондратьевичу, правильно жить не мешать. А дрова кончились. Не дотянули немного, не дорассчитали до лета, а братец наш  в экономике строг. Тянем без дров.
ПЁТР. Чгнбдьгрчтльнгнмшлб.
ЧЕЧЁТКИНА. Ась?
ВАЛЕНТИНА. Пётр, скромнее надо быть.
КЫН. Поняла! Мужик сказал: чего-нибудь горячительного не мешало бы, верно?
ЧЕЧЁТКИНА. Сразу видно, мужа у тебя никогда не было, Кын, очень уж ловко ты мужика шифруешь. Охолодала, заслуженная ты наша. Сейчас всем будет хорошо. Я на кухню. (Уходит.)
ВЕРА (выглянув из комнаты). А вы - кто?
КЫН. То вашей сестры свёкр, а то свекровь. Они знают моё творчество.
ВЕРА. Надо же.
ВАЛЕНТИНА. Здравствуй, Верунчик!
ВЕРА. Во как. И где Маня Юстициевна?
ПЁТР. Сгрвщгтвт.
ВЕРА. Простите?
ВАЛЕНТИНА. Согревающее готовит, так он сказал. Замёрзшие мы, невестушка, с нетопленой дачи мы, старший брат жениха, мой муж Пётр, все гласные растерял. Вы нас не звали. Но мы сами решились, для разговора решились. А куда деваться, холодно же… Верочка.
КЫН. Нашли Верочку.
ВЕРА. Вот вы какие, Пипуныровы.
КЫН. Пипуныровы? Знавала я одного Пипунырова… да.
ВАЛЕНТИНА. Пипуныровы мы, слава Богу, Пипуныровы.
ВЕРА. Каков же, в таком случае, жених.
КЫН. Чуть красивее атомного взрыва.
ВАЛЕНТИНА. Почему она здесь хамит?
ВЕРА. Если бы не пришли, без приглашения, никто вам и не хамил бы.

Входит Чечёткина, с подносом, заставленным спиртным и закуской.

ЧЕЧЁТКИНА. Готово! Прошу. (Ставит поднос на стол.) Который час, Вера Владимировна, не опоздаем в ЗАГС?

Звонок в дверь.

ВЕРА. Звонят, откройте дверь.
ЧЕЧЁТКИНА. Налито!
ПЁТР. Нбрдршт.
ВЕРА. Что-что?
ВАЛЕНТИНА. На брудершафт?
ВЕРА. Я сама открою. (Уходит в прихожую.)
ВАЛЕНТИНА. А хотите, девочки, я покажу вам фотокарточку жениха?
ЧЕЧЁТКИНА. Фотокарточки семейные при себе носят, как на Западе.
КЫН. А я люблю смотреть чужие фотокарточки.
ЧЕЧЁТКИНА. Что на фотокарточке? (Глядит фотокарточку.) Это что?
КЫН (глядит фотокарточку.). Это кто?!
ЧЕЧЁТКИНА и КЫН (вместе). Это жених!?

Входят Вера и Белла.

ЧЕЧЁТКИНА. Хорошо, что мой сын не Пыпуныров.
КЫН. Мама мия! А Хитлер видела!?
ВЕРА. Кому-то не нравится моя фамилия?
БЕЛЛА. А эти как  адрес узнали? Проходимцы.
КЫН. Гляньте фотокарточку жениха, Вера Владимировна!
ЧЕЧЁТКИНА. Прежде этого предлагаю принять успокоительного… лучше коньячку, от сердечной закупорки помогает.
ВЕРА (глядит фотокарточку).  Шконкина! Что это? Это нам!?
КЫН. Зрелище не для слабонервных.
ЧЕЧЁТКИНА. Да, Шконкина, сосватала…
КЫН. Она - сваха? Браво, брависсимо!
ВАЛЕНТИНА. У меня ещё есть изображение, совсем забыла, девочки. Вот, здесь наш Ларион Кондратьевич прошлым летом, заграницей, на пляже, где голыми загорают. (Достаёт фотокарточку.)
КЫН. Представляю! Смертельный номер: вуаля!
БЕЛЛА. Сейчас вы увидите, какая я сваха.
ЧЕЧЁТКИНА. Смотреть, так смотреть, всё равно уже не сглазить. Давай фотку. (Взяла фотокарточку.) Ну-ка, ну-ка? Мать моя девушка, это настоящее?!
БЕЛЛА. Ну что, Манюня? Ты сдерживайся, сучишь копытами неосторожно, так и пол пробить можно, а для соседей это потолок.
КЫН. Позвольте, Маня, здесь люди кругом, не задерживай очередь. (Взяла фотокарточку.) А!!!
ВЕРА. Да что с вами? Дайте-ка фотокарточку. (Взяла фотокарточку.) Ох!!!
БЕЛЛА. Вот так. Ну, пока они тут изумляются, Валентина, там твой братец припёрся, мол, квартира ему достанется… а?
ПЁТР. Шлбтнх.
ВАЛЕНТИНА. Перевести?
БЕЛЛА. Что-что? Ах, вот, как!
ЧЕЧЁТКИНА. Это же не мужик, это же шедевр зоологического зодчества!
КЫН. Это фотомонтаж.
ВАЛЕНТИНА. У нас на монтажи средств нет, у Пипуныровых всё производится естественным образом.
ЧЕЧЁТКИНА. А это работает?
БЕЛЛА. Безотказно.
КЫН. Богатство идёт к богатству, несомненно.
ПЁТР. Зштдвчктнадквстрхзвстлвх.
КЫН. Слышали, все слышали? Хам!
ВЕРА. Что сказал мой брат?
ВАЛЕНТИНА. Он попросил меня защитить вас, Верунчик, от нападок завистливых старух.
ВЕРА. Спасибо, дорогие, родственники. Да здравствуют Пипуныровы! Шконкина, плещи, твоё здоровье, сватья! Что приуныли, подружки? Всех облагодетельствует жизнь,  придёт время. Не грусти, Майя, спой. Выпьем за это чудо природы!
БЕЛЛА. Тебе-то, что с него? Или хочешь обделить убогую?
ВЕРА. Шконкина, опля, фильтруй базар!
БЕЛЛА. А теперь о главном. Слушайте все. Пипуныров Ларион Кондратьевич не желает идти в ЗАГС.

Пауза.

ВЕРА. Что-что!?
БЕЛЛА. Нашему фотографическому персонажу позвонили из приёмной мэра и сказали, чтоб ждал в течение дня, в любой момент, звонка от руководителя городской администрации, лично.
ЧЕЧЁТКИНА. Они знакомы?
ВАЛЕНТИНА. Нет.
КЫН. Забавно, уродец сидит у телефона и ждёт, когда тот зазвоняет.
ВАЛЕНТИНА. Наш младший брат поступил, как настоящий патриот и законопослушный гражданин!
ПЁТР. Втмчттстдчнкпдм.
ВАЛЕНТИНА. В этом что-то есть, Верунчик, подумай, так сказал Пётр.
ВЕРА. Все – прочь!
КЫН. Мне пора на репетицию, нет никакого резону срывать творческий процесс. Как насчёт гонорара за пребывание?
ВЕРА (подаёт конверт). Вот. Брысь.
КЫН (взяла конверт). Счастливо оставаться. Да, благодарю вас, Вера Владимировна Хитлер!.. за столь обязательное отношение к творческой личности в виде возмещения материальных и моральных убытков в связи со срывом мероприятия. Молода ещё, чтоб людям хамить! (Уходит.)
ВАЛЕНТИНА. Ишь какая! Артистам платить не надо, дать овсянки в корытце, сухарик – на зуб и выпинать на улицу, к чертям свинячим.
ЧЕЧЁТКИНА. Не послать ли родственничков за женишком?
БЕЛЛА. Они на него не действуют, голодранцы.
ВЕРА. Если хоть один человечек узнает о сегодняшнем происшествии, я тебя, Маня, Манюня… сгною где-нибудь, как-нибудь. Шконкина, заявления в ЗАГСе принимаются в определённое время?
БЕЛЛА. Да, но у вас случай общественной значимости! На двенадцать ноль-ноль назначен съезд свидетелей события, а на двенадцать-тридцать объявлен торжественный акт подписания заявления на регистрацию брака. Телевидение, газеты… партийные делегации, и, наконец, бизнес и власть.
ВЕРА. Надо сделать звонок мэру. Фотокарточку заберу с собой, чтоб Клёпа не увидела. Она ещё так целомудренна. (Уходит в комнатку.)
ВАЛЕНТИНА. Какие люди в телефоне у Верочки серьёзные, какая высь!
БЕЛЛА. Ты думала, я фуфло подсуну? Лох – ваш братец, ох, и лох.
ВАЛЕНТИНА. Наша семья лохами была, лохами останется, лохами и в раю сгинет!
БЕЛЛА. И что теперь?
ЧЕЧЁТКИНА. Угощаемся!
ПЁТР. Нкхн.
ВАЛЕНТИНА. Пётр предпочитает угощаться на кухне, - привычка.
ЧЕЧЁТКИНА. Нет вопросов. Белла Борисовна, проводите гостей.
БЕЛЛА. За мной, проходимцы. (Уходит на кухню.)
ВАЛЕНТИНА. Пётр? Пройдёмся за стол.

Валентина и Пётр уходят на кухню.

ЧЕЧЁТКИНА. Интересно. Замечательно складывается досье. (Достаёт из одежды диктофон.) Заветная ты моя машинка. Диктофон в дамском белье – лучшее средство от нищеты и скуки.

Входит Клёпа.

ЧЕЧЁТКИНА (прячет диктофон). Клёпа, как ты?
КЛЁПА. Поплакала, мне хватит. Как до свадьбы, опля, доживу, прямо не знаю.


СЦЕНА 13. Маленькая комнатка. Вера.

(Вера поёт о том, что если у тебя есть многое, то это не означает, что тебе нечему позавидовать, что, собственно, и является двигателем прогресса.)

ВЕРА (по телефону). Алё? Тётечка Надечка? Наш ненаглядный всенародноизбранный у себя? Соедини-ка по быстрому.


Картина 4. Квартира Пипуныровых.

СЦЕНА 14. Большая комната. Ларион дежурит у телефона. Кирилл, в одних трусах, заканчивает уборку.

(Кирилл поёт о превратностях судьбы, ожидающих юношей и девушек при вступлении в мир взрослых.)

КИРИЛЛ. Ларион, я по дому сделал всё. Может, в качестве гонорара, отстегнёшь на мензурку?
ЛАРИОН. Что так пахнет?
КИРИЛЛ. Трубу в туалете забило прихватили последние морозы. Вот и пахнет весной. Так что, теперь на толчок никто не ходок.
ЛАРИОН. То есть?
КИРИЛЛ. А то и есть. Хошь – на улицу, хошь – ладошки подставляй.
ЛАРИОН. Всю зиму проносило, а за март - трижды. И как мы собираемся ждать звонка из приёмной самого мэра в антисанитарных условиях?
КИРИЛЛ. Да, рванул на двор, а тут и телефон, некстати, раззвонялся. Казус.
ЛАРИОН. От руководителя города телефонные звонки некстати не звонят, и даже не звоняют.
КИРИЛЛ. Ты, младшенький не слишком ли пресмыкаешься перед властью, оно ж тебя всё одно не лицезреет?
ЛАРИОН. А вдруг? Поддерживать форму надо и во сне. Сколько стоит полкило водки?
КИРИЛЛ. Правильный подход к продолжению разговора!
ЛАРИОН. Сначала пробей трубу.
КИРИЛЛ. Как же я могу приступить к ассени¬заторской операции в трезвом уме? Казус или просто издеваешься, брательник?
ЛАРИОН. Белла приступала по трезвяне.
КИРИЛЛ. Поэтому я и развёлся с этой железобетонной леди. Наливай?
ЛАРИОН. Дома не держу. Но ты ж напьёшься и не сделаешь.
КИРИЛЛ. Ну, тогда будем продолжать нашу жизнь в ароматах. А давай, определимся на предмет квартиры, Ларион Кондратьевич?
Стук в дверь.
ЛАРИОН. Пахнет… очень! Стучат, открой.
КИРИЛЛ. Иду-иду.
ЛАРИОН. Чёрт, надо рискнуть, чтоб заплатить.
Входит Кын. За ней – Кирилл.
КИРИЛЛ. Кын!
ЛАРИОН. Что значит: кын? В коридор потекло, что ли?
КИРИЛЛ. Майя Игнатьевна Кын! Заслуженная певица оперы, лично!
КЫН. Надо же, и во дворцах, и в хижинах знают, - это успех. Только я не Игнатьевна, а Зульфикаровна.
КИРИЛЛ. Настоящий отец объявился?
КЫН. Зульфикаровна – псевдоним.
КИРИЛЛ. Псевдоним – отчество!?
КЫН. Рекламный ход: на Майю ходят одни, на Кын – другие, на Зульфикаровну – мусульмане. И полный сбор гарантирован.
КИРИЛЛ. И всенародная любовь.
КЫН. Любовь? Касса! Ну, и любовь тоже. Но я не о том. И совсем не о вас. Здесь проживает Илларион Кондратьевич Пипуныров?
ЛАРИОН. Проживает, не проживает, а от телефона отойти не может. Зачем, певица, вы ко мне?
КЫН.  Ну-ка? (Оглядывает Лариона.) Как на фотокарточке: ни убавить, ни прибавить. К вам, молодой человек.
ЛАРИОН. Фотокарточка!
КЫН. Итак, я только что из дома Веры Владимировны Хитлер.
ЛАРИОН. Первая ласточка.
КИРИЛЛ. Никогда не видал ласточек в абсолютной весовой категории.
КЫН. Зато уж если взлетела, то даже созвездие Орла тухнет. Не мешайте деловой встрече юных и продвинутых граждан.
ЛАРИОН. Кирилл, угомонись. А вы покороче.
КЫН. Изъясняю мысль в телеграфном стиле. Вена - столица Австрии.
КИРИЛЛ. Иди ты… надо же!
КЫН. Австрия мне многое открылось. Дело в том, что я видела вашу фотокарточку с нудийского пляжа. Так не скрыться ли нам в Вене!
ЛАРИОН и КИРИЛЛ (вместе). Не понял?
КЫН. В Вене много богатых одиноких женщин. Да мало ли городов в зажравшейся Европе. Мы заставим их раскошелиться. С вашим чудом природы сделку свершим быстро, выгодно, удобно, в виде обслуживания в банке нейтральной страны. Ибо где это видано, чтобы чудо было явлено в виде исправно работающего организма! Оформление виз и проездные беру на себя.
ЛАРИОН. Чего вдруг такая забота обо мне?
КИРИЛЛ. О тебе же, как же… о себе же!
КЫН. Да. Провинциальные театры оперы и особенно балета имеют тенденцию к распаду. Нормальные люди на классику же не ходят. Они вообще никуда не ходят. В России талантам ждать нечего. А там я ещё спою! И вообще, у вас здесь такой запах…
КИРИЛЛ. Запах Родины. А что? Где родился, там и сгноился. Настоящее – это всегда удобрение для будущего.
ЛАРИОН. Всё сказал?
КИРИЛЛ. Куда там… у меня есть ещё столько мыслей… но потом.
ЛАРИОН. Талант и фотокарточка с нудийского пляжа – какая связь?
КЫН. Очевидная – природа! Реализация дара – дело техники. Главное, грех – зарывать его в землю.
КИРИЛЛ. Ларион, ты не пробовал свой талант зарывать в землю?
ЛАРИОН. Ой, да ну вас. (Подходит к окну.) В моей жизни меня больше всего заботит вид из окна, само окно и квартира с этим окном. Будет оно всё по фирме, тогда зачем мне Вена?
КЫН. Вы заблуждаетесь, молодой человек, ох, как же вы заблуждаетесь! Никто никому в этом мире не нужен, но пока есть молодость, всегда существует шанс продать её так, чтобы хотя бы не страдать от этой ненужности.

(Кын поёт о том, что пророки в любом своём Отечестве не выживают, потому что нуждаются в получении свежих и новых впечатлений, которые могут предоставить исключительно путешествия.)

ЛАРИОН (глядит в окно). “Скорая помощь” подъехала. Ух, ты, какая дамочка из машины вывалилась. С шофёром расплачивается, как с таксистом.
КЫН. Ну-ка? (Смотрит в окно.) Чечёткина! Манька! Не надо, чтобы она мня здесь видела. Мужчины, спрячьте артистку от сплетен, спрячьте!
ЛАРИОН. Кирилл, упакуй даму в спальне. И не задерживайся там! Мне одному здесь не управиться. Вот тебе сто баксов за труды. (Подаёт купюру.)
КИРИЛЛ (взял купюру.) Я таких купюр, в моих руках, ещё не видел!
КЫН. Деревня! Упаковывай даму, она ждёт!
КИРИЛЛ. Идём, девочка, идём в спаленку.
КЫН. Только без рук!

Кирилл и Кын уходят в спальню.

ЛАРИОН. Надо же так рассчитать! Ай да Пётр. Голова! Только что толку от головы, когда не она – чудо природы. Только певичка и эта Чечёткина сейчас ну, совсем ни к чему. Ничего, Кирилл разведёт, если хочет получить от меня эту квартиру. Тьфу ты… какая вонь.

Стук в дверь.

Открыто! Входите! Кто там?

Входит Чечёткина.

ЧЕЧЁТКИНА (говорит, как из пулемёта). Посторонних нет? Отвечайте шёпотом. Не слышу? Однако, воняет у вас не по-детски! Вот он – запах демократии. Будем молчать? Я из секретной милиции, вот моё удостоверение. (Подаёт корочку.) На отчество гляди, бестолочь. Юстициевна - это шифр! Ну, как бы, псевдоним, что ли. На самом деле, у меня другое отчество от природы. Но дело превыше всего! Шифр означает, что я - оттуда, из подполья. Вы - Пипуныров Илларион Кондратьевич? По глазам видно – вы. Я должна наблюдать всех. Вникаете? Главное, слы¬шать! Всех, кто не помогает под¬полью народных мстителей, мы постепенно приговариваем к окончанию жизненного пути. Вникли? Страшно? Правильно, бойся меня! Но бойся потом. Сейчас надо помогать. Всё, что в дальнейшем будет происходить здесь, мой юный товарищ, должно быть задокументировано.
ЛАРИОН. И много вас таких, с отчествами?
ЧЕЧЁТКИНА. Когда настанут наши времена, нас будет о-го-го! Ещё поговорим. А теперь, где я могу укрыться с диктофоном?
ЛАРИОН. И вы полагаете, что я позволю вам шастать по моей квартире?
ЧЕЧЁТКИНА. Так, и что, будете биться в непримиримой борьбе? С кем, с дамой!?

Входит из спальни Кирилл.

КИРИЛЛ. Что за чучело?
ЛАРИОН. Говорит, что она - агент секретной милиции, из подполья. Ты давай тут уже, разгребай ситуацию, в темпе, ага?
КИРИЛЛ. Ты, Ларион Кондратьевич, у нас начинающий интеллигент, один на всю семью, тебя беречь надо, отойди. Агента я, пожалуй, опущу на родину, в подполье. Чего надо?
ЧЕЧЁТКИНА. У меня ордер есть. Пожалуйста. (Даёт купюру Кириллу.)
КИРИЛЛ. Ещё сто баксов! Это мне, Ларион, или тебе?
ЛАРИОН. Мне главное – звонок! Остальное, – пыль и грязь.
КИРИЛЛ. Значит, мне. Доходное место – этот прогнившй дом.
ЧЕЧЁТКИНА. Я вижу, ты старый рабочий, пролетарий.
КИРИЛЛ. Пролетали-пролетали, и неоднократно.
ЧЕЧЁТКИНА.  А ещё. Покажите мне моё тайное место пребывания, Хитлер на подходе!
ЛАРИОН. Вера Владимировна едет сюда!
ЧЕЧЁТКИНА. Если кто меня выдаст, вот мой вождь и учитель. (Достаёт пистолет.) Видно всем?
КИРИЛЛ. Пистолет!
ЛАРИОН. А если я легальную милицию вызову?
ЧЕЧЁТКИНА. А если я сначала телефонный шнур отстрелю, а потом  личное хозяйство?
ЛАРИОН. Понял. Устраивайтесь поудобнее.
ЧЕЧЁТКИНА. В той комнате. Спальня? (Идёт к спальне.)
КИРИЛЛ (загородил собою вход в спальню). Там проживает моя часть семейственности в неглиже - жена.
ЧЕЧЁТКИНА. Нечего женщине стесняться женщины.
КИРИЛЛ. Так то - женщины.
ЧЕЧЁТКИНА. Что?
КИРИЛЛ. Она - это он.
ЧЕЧЁТКИНА. Он – жена?
КИРИЛЛ. Ларион, с тебя ещё сто баксов, за мой моральный ущерб.
ЧЕЧЁТКИНА. Какая распущенность!
КИРИЛЛ. Любовь зла, полюбишь и козла.
ЧЕЧЁТКИНА. Короче! Или я секретно прослушиваю интересующий меня разговор, или я здесь всех сейчас перестреляю и неслышно уйду.
КИРИЛЛ. Отправляйтесь в нужник, гражданочка, больше мест нет. (Проводит за руку Чечёткину к двери в туалет.)
ЧЕЧЁТКИНА. Здесь же авария! Как вы сюда ходите?
ЛАРИОН. То вы сюда ходите, а мы здесь живём.
КИРИЛЛ. Прошу на очко, товарищ.
ЧЕЧЁТКИНА. В жизни всегда есть место подвигу. (Входит в туалет.)

Кирилл закрывает за ней дверь.

ЛАРИОН. Теперь, Кирилл, смотри мне, обеспечишь безопасность пребывания моей невесты в квартире, - озолочу. Понял?
КИРИЛЛ. Понял. Шаги?

Входят Валентина и Пётр.

ВАЛЕНТИНА. Братцы!
ЛАРИОН. Тссс.
КИРИЛЛ. Ноги вытирать надо, деревня! Об коврик, тщательнее!
ПЁТР. Крзкррт.
ВАЛЕНТИНА. Мой муж сказал: Кира, закрой рот. Что ты толкаешься, Петя? А, да. Сама Вера Владимировна сюда едет. Понял?
ЛАРИОН. Уже в курсе. Тссс! (Знаками показывает, что и в спальне, и в туалете спрятаны люди.)
КИРИЛЛ. Переглядываетесь, родствен¬нички, знаки делаете, кого объегориваем?
ЛАРИОН. Тихо! Телефон звонит негромко. Я жду звонок. Звонок из приёмной мэра! (Подходит к дверям туалета, откашлялся, размял лицо, говорит, как бы речь на собрании.) Если выборный глава города просит горожанина, собственного избирателя, гражданина, патриота, в конце концов, подождать у телефонного аппарата его личного звонка, значит, это ему нужно.  А если он нуждается в совете, в помощи? За что же мы избирали его, если готовы плюнуть на его желание пообщаться, он же в рабочее время звонит, с утра! Значит, ему позарез понадобился Илларион Кондратьевич Пипуныров, которому всего лишь восемнадцать лет, и он ещё миллионы раз успеет сходить в ЗАГС. Я – мужчина, моя первая и наиважнейшая задача: благо общества в целом и городского хозяйства в частности.
КИРИЛЛ. Всё сказал? Перестаньте мутить воду, братья…
ВАЛЕНТИНА (закрывает ладонью рот Кириллу). Мы беленькую взяли, Кира. Может, выпьем? У вас здесь авария опять? 
ЛАРИОН. Идите в кухню. Дайте мне побыть в одиночестве, мне в любую секунду надо быть готовым принять телефонограмму из мэрии.

Входит Белла.

БЕЛЛА. Что, бичуганы, не ждали!? Пить собрались?
КИРИЛЛ. А ну-ка, Шконкина, верни ключ от квартиры. Правильно, Ларион? Кончилось твоё самоуправление.
БЕЛЛА. Увидим. Понапустил сюда всякое, а при мне здесь пахло весной. Если женишься, Ларион, на Клёпке, несмотря на звонок из мэрии, Ларион, наш уговор о передаче мне в собственность данной жилплощади остаётся в силе?
КИРИЛЛ. Если ты докажешь свою непосредственную причастность к разрешению ситуации. И то! Пока ты там шарашилась, я тут столько добрых дел наворотил, никакой женитьбой не прикроешь.
ЛАРИОН. Короче, родственнички, все – на кухню!
ВАЛЕНТИНА. Вперёд! (Подталкивает всех на кухню.) Станемте, граждане, кушать водку, потому как жрать у нас больше нечего.

Пётр, Белла, Кирилл и Валентина уходят на кухню.

ЛАРИОН. Вот и вся любовь, граждане. (Становится у окна.)

Из спальни выглядывает Кын.

КЫН. Я могу исчезнуть, незамеченная?
ЛАРИОН. Кын, брысь! Надо же иметь такую фамилию, как псевдоним.
КЫН. Мне псевдоним не надобен. Иначе как узнали бы мои односельчане, что знаменитая заслуженная артистка – это именно я и есть! Чтоб прочувствовали, с кем на одной улице сожительствовали! Так, я могу уйти?
ЛАРИОН. Ради Бога, только быстро, вы мне неинтересны.
КЫН. Ах, так!? Тогда я остаюсь.

Из туалета выглядывает Чечёткина.

ЧЕЧЁТКИНА. Откройте в туалете форточку, это невыносимо!
ЛАРИОН. Там форточка не предусмотрено.
ЧЕЧЁТКИНА. Кын? Ты здесь как?
КЫН.  Она здесь? Ах, ты, зубочистка поломатая!
ЧЕЧЁТКИНА. Молчать! Видишь огнестрельное оружие? (Машет пистолетом.)
КЫН. Какая агрессивная пошла медицина, здорового человека норовит укокошить.
ЧЕЧЁТКИНА. Зато бесплатно и сразу. А твоя опера убивает медленно, с особенным цинизмом, да ещё же и за наши же собственные же деньги.
ЛАРИОН. Она приехала! Тётки, марш по норам! Ну!!!
КЫН и ЧЕЧЁТКИНА (вместе). Сам ты дядька! (Прячутся.)
ЛАРИОН. Вот она подходит к двери… невестушка, ё-маё.

Стук в дверь. Пауза. Из кухни выглядывает Кирилл.

КИРИЛЛ. Стучат! Открыть?
ГОЛОС БЕЛЛЫ. Я открою, я!
ГОЛОС ВАЛЕНТИНЫ. Сидеть! Оглоеды, этот стук – не ваше дело.
ЛАРИОН. Кирилл, уйди.
КИРИЛЛ. Я вообще, парень понятливый, всегда достойный дополнительного денежного вознаграждения. (Прячется.)
ЛАРИОН (громко). Всем слышно? Все умерли! Я иду открывать дверь! (Уходит в прихожую.)
ГОЛОС ВАЛЕНТИНЫ. Умрём на кухне! С песней. 

(На кухне грянули застольную песню.)

Входит Вера, за ней Ларион.

ЛАРИОН. Вера Владимировна…
ВЕРА. Ларион Кондратьевич…
ЛАРИОН. Слов нет…
ВЕРА. Я сама поговорю. Как здесь интересно. И что, вы здесь живёте?
ЛАРИОН. Ах, Вера Владимировна, разве ж здесь можно жить. Но вот ведь, - живу.
ВЕРА. Ларион Кондратьевич, вы ещё наш жених?
ЛАРИОН. Кабы не телефонный звонок из приёмной мэра…
ВЕРА. Мэр придёт поздравить вас, Ларион Кондратьич, лично, в ЗАГС. Именно это он и пытался проделать с утра по телефону да закрутился. Кто ж мог предполагать, что вы, Ларион Кондратьевич, столь дисциплинированно отнесётесь к  звонку. Однако, это пришлось по сердцу нашему мэру, и он сейчас бьётся над серьёзной задачей, как достойно отметить ваше поведение с таким великолепным чувством собственного достоинства и готовностью пожертвовать ради общественного порядка и дисциплины личным счастьем. Проще говоря, он подыскивает вам должность в мэрии.
ЛАРИОН. Как неловко, право слово…
ВЕРА. Так, и что же у нас насчёт личного счастья?
ЛАРИОН. Ну, что ж, счастье оно и есть счастье.
ВЕРА. Наш мэр, давний знакомый и земляк моих покойных родителей. Вы ведь знаете нашу с Клёпой, фамилию. Хитлер! Мы – немцы, по мужской линии. Представляете, сколько пришлось пережить нашей семье. А знаете, почему подружился мой отец с будущим мэром? Когда узнал, что тот, по материнской линии, никто иной, как Берия. Так что, они вдвоём всё детство отбивались от желающих взять у них автограф. Смешно, правда?
ЛАРИОН. Счастье!
ВЕРА. Что?
ЛАРИОН. Беда! Лучше нам не видеться бы!
ВЕРА. Что случилось?
ЛАРИОН. Любовь.
ВЕРА. Меня зовут Вера.
ЛАРИОН. Представляете: и вера, и любовь – всё вы! Но нет надежды… для меня. Простите, но я вынужден отказаться от сегодняшнего мероприятия.
ВЕРА. Так вы не идёте в ЗАГС?
ЛАРИОН. Не иду.
ВЕРА. Значит, дело не в звонке от мэра, а в том, что вам не подходит моя Клеопатра?
ЛАРИОН. Сначала дело было в звонке. Теперь в вас. Я вас люблю! А Клеопатра мне не может подойти или не подойти, мы с ней незнакомы.
ВЕРА. Но ведь вы не получите должности в мэрии…
ЛАРИОН. Скорблю. Но ради вас я готов на скорбь.
ВЕРА. У нас есть ещё некоторое количество времени, Ларион Кондратьевич, не переодеться ли вам соответствующе событию? Где ваш гардероб? В спальне, там? Идёмте!
ЛАРИОН. Мне казалось, что я уже всё сказал.
ВЕРА. Идёмте, Ларион Кондратьевич. Ах, какими мы с вами отсюда выйдем минут через двадцать, не больше…
ЛАРИОН. А больше  и не надо…

Вера уходит в спальню, за ней – Ларион. Из туалета выходит Чечёткина.

ЧЕЧЁТКИНА (диким шёпотом). Диктофон! Уронила! Эй, мужик! Мужчина, как там вас? (Заглядывает в кухню.) О, какой вернисаж.
ГОЛОС БЕЛЛЫ. Маня! Ты-то здесь откуда?
ЧЕЧЁТКИНА. Оттуда. Кирилл, помогите даме. Выйдите, пожалуйста.

Выходит из кухни Кирилл.

ЧЕЧЁТКИНА. Диктофон в дырку обронила.
КИРИЛЛ. А мне-то?
ЧЕЧЁТКИНА. Заплачу!
КИРИЛЛ. Не вижу?
ЧЕЧЁТКИНА (вынимает купюры из всех карманов). Вот! Подчистую!
КИРИЛЛ (пересчитывает купюры). А что там, на диктофоне?
ЧЕЧЁТКИНА. Не скажу.
КИРИЛЛ. Не желаю лезть в дерьмо, исключительно из-за денег. Я должен понимать, зачем мне оно?
ЧЕЧЁТКИНА. Там трёхчасовая запись на мэра!
КИРИЛЛ. Политика… нет, не полезу.
ЧЕЧЁТКИНА. Я ж сама туда сейчас нырну!
КИРИЛЛ. Аквалангов не держим.
ЧЕЧЁТКИНА. Помоги, заплачу немерянно, я умираю! Всё отдам! Достань мне диктофон! Сама отдамся! Господи, вспомнила, я же стоматолог, бесплатно вставлю и запломбирую в лучшем виде.

Из кухни выходит Валентина.

ВАЛЕНТИНА. Хватит орать. Уедут молодые, разберёмся. А ну, зашли все в кухню. Шагом марш.


СЦЕНА 15. Кухня. Пётр, Белла. Входят Чечёткина, Кирилл и Валентина.

ВАЛЕНТИНА. Когда машина в последний раз приезжала, Белла?
БЕЛЛА. Ассенизаторская? Позавчера.
КИРИЛЛ. Тогда всё там, как надо, не страшно. Отогреем трубу паяльной лампой, пробьём металлическим шестом… и возьмёте вы, Маня, свой подлый препарат в лучшем виде. А почему вы – Маня, почему не Мария?
ВАЛЕНТИНА. Потому что так её назвал Юстиций.
ЧЕЧЁТКИНА. Меня тошнит… мне дурно.
БЕЛЛА. Вреднее у тебя ремесло, Маня Юстициевна, стоит ли здоровья?
ЧЕЧЁТКИНА. Я просила мэра сделать мне квартиру? Просила. Он не захотел откликнуться на просьбу знакомого народонаселения. Так получит поддых, а после нож в спину! И ничто меня не остановит. Ох, как мне муторно. Я на улице, Кирилл, ладно? Жду тебя у выгребной ямы. (Уходит.)
КИРИЛЛ. Приметное место, не промахнусь. Это та самая Маня, которая собралась выдвигаться альтернативой мэру на выборах?
БЕЛЛА. Она.
ВАЛЕНТИНА. Неужели на самом деле выдвинется?
БЕЛЛА. Выдвинется. Квартиру-то надо сделать, за счёт государства, не самой же платить.
ВАЛЕНТИНА. Она ж стоматолог!
БЕЛЛА. Как дантиста, её специально терпят, чтоб по блату, как бы, к ней врагов направлять.
ВАЛЕНТИНА. А выборы разве бесплатно?
БЕЛЛА. Ну, тут желающих насолить власти наберётся с гаком.
КИРИЛЛ.  Пойду, осчастливлю Чечёткину. Потом помыться и бегом в ЗАГС, на торжественный акт. Белка, паяльная лампа, где всегда? Поможешь, Петька? Эх, как глянул! Сами виноваты, нечего было квартиру на Лариона переписывать. В наше время близким родственникам доверяют только безнадёжно больные. Он женится, а я, как вступлю во владение жилплощадью, да как загоню её в аренду представителю торговой национальности! Сволочное время. И все мы сволочи. Ну, на посошок? (Выпивает, уходит.)
БЕЛЛА. Чтоб всем бабам такая жизнь выпала, как мне! Как я вас, мужиков, ненавижу. Чтоб вы все спились и утонули в нечистотах собственной натуры. Ну, будем! (Выпивает.) Эх, вы. Но Верку-то, вкусную невестку, я нарисовала! Так заплатите мне! Платите!
ПЁТР. В жизни все проблемы решаются на уровне ниже пояса. А как же мозги, что они? Присмотритесь, судьба одних решается в спальне, судьба других в выгребной яме.
БЕЛЛА. Проняло! Заговорил!
ВАЛЕНТИНА. Говорила же, Петя, тормози с выпивкой.
ПЁТР. Что ни выдумывал бы ум, окончательное слово - за плотью. Причём, на одноклеточном уровне: размножение – испражнение… испражнение – размножение… стыдно!

(Пётр поёт о том, что времена не виноваты в людских проблемах, потому что времена и есть сами люди.)

ВАЛЕНТИНА. Ты сам придумал всю эту историю с фотокарточкой! Себя стыдишься, что ли?
БЕЛЛА. Что!?
ВАЛЕНТИНА. Да, он всех одурачил, а теперь грустит вместо того, чтобы радоваться обильному урожаю. Он просчитал даже звонок мэра и появление здесь Веры. 
БЕЛЛА. А приход сюда Кирилла?
ВАЛЕНТИНА. Ну, это уже полнейшая самодеятельность.
ПЁТР. Как стыдно жить. Не лучше ли молчать, изъясняться изредка согласными и пить водку? Или чай… или кефир. Но как приучить себя не соображать, - вот загадка для ума!
БЕЛЛА. Петя! Научи, как мне выбраться из нищеты? Валя, скажи ему! Ведь у меня теперь ни кола, ни двора… ааа!?
ВАЛЕНТИНА. Ох, подружка молодости моей непутёвой, как же помочь-то тебе? Ты, хрыч старый, слушай сюда. Она за твоим младшим братом ходила, пока ты водку жрал без меры и пропивал мою любовь? Ходила. Хочешь, ещё пузырь возьму, добровольно?
ПЁТР. Справедливо. (После паузы.) Выйдут дети из спальни и скажут, что скажут. А мы с тобой, Валентина, в ЗАГС не поедем.  Примем ключи от квартиры, возьмём по дороге водки, и - всё.
ВАЛЕНТИНА. Какие ключи?
ПЁТР. От квартиры, где мы сегодня были, там мы и будем жить.
ВАЛЕНТИНА. В квартире Веры? Не может быть!
БЕЛЛА. А как же Клёпа?
ПЁТР. А это, Белла, не наше дело. Ты, главное, не торопись. Дождись общего ухода и на самом видном месте найдёшь решение своей проблемы. Если голова у тебя на правильном месте выросла. Коли не поступишь так, как надо поступить, чтоб обеспечить выход из нищеты, значит, у тебя вместо головы отросла и зацвела махровым цветом со-весть. Или совесть, или голова, третьего не бывает.
БЕЛЛА. Что он несёт?
ВАЛЕНТИНА. Ты слушай его, мы с Ларионом послушались, теперь вот возвышаемся. Хорошо, что мой Кондрат пьёт, жаль увлекается.
БЕЛЛА. Хорошо, что пьёт?
ВАЛЕНТИНА. А если бы он свои комбинации выдавал на трезвую голову? Трезвые россияне хуже атомной войны, весь мир от не фиг делать перелопатят и скажут, что так и надо.
ПЁТР. Молодые идут.
БЕЛЛА. Идут… идут? Идут!


СЦЕНА 16. Большая комната. Из спальни входят Вера и Ларион, под руку. Из кухни выходят Белла, Валентина, за ними – Пётр.
БЕЛЛА. Ах, какой вкус у тебя, Верочка, как жениха-то приодела!
ВАЛЕНТИНА. Что любовь с существами-то делает! Истинно прекрасные человеки перед нами!
ЛАРИОН. Наподдавались, родственнички. Не брать же их с собою в ЗАГС в таком виде. Верунчик, дай-ка ключи от твоей квартиры.
ВЕРА. Да, родной. (Подаёт связку ключей.)
ЛАРИОН. Пётр. Возьми ключи, адрес вы знаете. С сего дня станете жить там, у Веры. Правильно, Верунчик?
ВЕРА. Да, родной.
ЛАРИОН (отдаёт связку ключей Валентине). Держи.
БЕЛЛА. А вы, где станете жить?
ЛАРИОН. В отеле. А в день свадьбы нам подарят ордер на квартиру. Да?
ВЕРА. Да, родной.
БЕЛЛА. А Клёпа?
ЛАРИОН. Сегодня она поедет в профилакторий, здесь неподалёку. Да?
ВЕРА. Да, родной.
ЛАРИОН. Тебе нравятся мои родичи, Верунчик?
ВЕРА. Да, родной.
ЛАРИОН. Пётр, пригляди за Кириллом, ни к чему Мане диктофон.
ВАЛЕНТИНА. Будь спокоен, проконтролируем.
ЛАРИОН. Любишь меня, Вера?
ВЕРА. Да, родной.

(Вера и Ларион поют о том, как важно найти друг друга именно тем друзьям, которым, собственно, и надо друг друга найти.)

ЛАРИОН и ВЕРА (вместе). Идём. (Уходят.)
ПЁТР. Вот и ключ. Пойдём, жена.
ВАЛЕНТИНА. Пешочком, муж?
ПЁТР. Спешить теперь незачем и через магазин пройти надо. Слышь, Белла, это  личный выбор - или совесть, или выгода… сознание или материя.
ВАЛЕНТИНА. Купи материи и пошей чехол на совесть. Извините, шучу.
ПЁТР и ВАЛЕНТИНА (вместе). Идём. (Уходят.)
БЕЛЛА. Ну, дождалась я общего ухода, а дальше что?

Выходит из спальни Кын.

КЫН. Ох, если бы вы только знали, каково это, под кроватью, переживать чужую любовь!
БЕЛЛА. И ты здесь!
КЫН. Ох, не знаю, я ли это! А где Чечёткина?
БЕЛЛА. Зачем удивляюсь, оно мне надо. Маня в засаде сидела, а диктофон возьми, да упади в выгребную яму. Компромат для Мани – жизнь.
КЫН. Лучше бы она пистолет туда обронила.
БЕЛЛА. Пистолет!?
КЫН. Надо поторопиться в ЗАГС. Какая светская хроника без Майи Кын? Да что хроника, самого свету без меня нету. (Уходит.)
БЕЛЛА. Ну, что, Петя, и где моя материя? Стоп! Пистолет же! Одним махом кын: и врагам, и врагиням. Пистолет! (Глядит в окно.) Да за ношение оружия Маню, с Кирюшей, мигом на нары кинут. Киру жалко. А нечего для Маньки нырять. Сдать голубков, как вооружённую банду, и что? А то, что, мэр вне конкуренции, вот мне ещё одна прибыль. Не считая квартиры! Маня вон, как залезла, руки по локоть. Прости, Кирилл. (По телефону.) Ало? Милиция? Я? Гражданка - я, патриотка. Являюсь? Шконкиной Беллой Борисовной. Шконкина - я, Шконкина. Что? Почему плачу? Так ведь стыдно же!


Картина 5. Комната в дачном домике.

СЦЕНА 17. Белла, в валенках, телогрейке. Входит Клёпа, легко одетая.

КЛЁПА. Здорово, Белла. Мёрзнешь? А на улице весна, опля, сегодня жарит. Выйдешь к нам, на огород?
БЕЛЛА. Вам надо, вы и копайте.
КЛЁПА. Я тоже картошку не ем. Кирилл Кондратьевич мой не может, опля, без физического труда.
БЕЛЛА. Как тебе с ним живётся?
КЛЁПА. Опля, непросто. Только зря ты с ним развелась. Мужик!
БЕЛЛА. Чаю?
КЛЁПА. Не, Кирилл Кондратьевич мой, опля, отпустил меня на пять минут. Мы же с ним ещё в леске договорились любовь покрутить. А как же, надо всё, опля, в жизни попробовать. Я тебе ключ принесла. От квартиры, той самой. Ключ на табурет положила. (Кладёт ключ на табурет.) Я не поняла, опля, но Кирилл Кондратьевич мой просил передать тебе спасибо за то, что не сдала.
БЕЛЛА. Да чего уж там. А вы, где?
КЛЁПА. Да, опля, без проблем! С такой сестрой. Пока. (Уходит.)
БЕЛЛА. Ключ. (Взяла ключ.) От квартиры, говоришь? Да нет, Клёпа, это ключ не от квартиры, а от дома! Моего дома! Так что, вернее поступать по совести, чуть дольше ждать ответа, зато наверняка дождёшься, и будешь спать спокойно. Всё будет хорошо, если сам хороший. Спокойной жизни тебе, Белла Борисовна, в собственном доме! (Поёт.) Что было, то было, будет, что будет, но главное: есть, что есть.