2026 Десять дней одиночества

Предисловие

Более 50 лет назад я написал поэму с таким названием под впечатлением от прозаического произведения американского фантаста (уже не помню ни автора, ни название произведения – увы, в Интернете не сумел найти). В поэме мне довелось предугадать численность и состав экипажа американского лунного космического корабля (четверо: 2 американских мужиков, женщина и иностранец). Хотя у меня темнокожего астронавта не было.

Еще я думал, что все четверо высадятся на Луне. А высадятся только трое, включая командира корабля. Такой профессии, как врач экипажа, не было, и нет ее сейчас. Возможно, появится в будущем, когда одновременно на космическом объекте будет много людей. Впрочем, американцы все-таки действительно собираются высадить на Луне всю четверку, а Орион будет летать пустым. Но это пока неточно… Потому в поэме прилуняются трое…

Плоскогорье Безмолвия я не нашел ни на Южном полюсе, ни на Луне вообще. Вероятно, это какая-то узенькая полоса вблизи кратера Шеклтон (или Герлах). Впрочем, любой автор имеет право на выдумку, хотя для любителя астрономии со стажем больше полувека подобная выдумка непростительна.

Слово «Диона» (так у меня назывался американский космический корабль) подозрительно напоминает о Диане, римской богине охоты (греческий аналог – Артемида)  и об ее возлюбленном из греческой мифологии, охотнике Орионе. Так что и тут почти угадал. На одну букву ошибся, если считать, что Диана и Артемида – это одно и то же. Но даже подобное моё допущение - это очень много. Ибо Диана и Диона – разные мифологические сущности. На самом деле Диона (океанида) — персонаж древнегреческой мифологии, одна из океанид, дочь Океана и Тефиды, богиня дождя и источников (неясно, каких?).

Напоминаю, что спутник Сатурна Диона был открыт итальянским и французским астрономом Джованни Кассини 21 марта 1684 года. Диона — это четвертый по величине спутник своей планеты со средним радиусом 562 километра, который делает полный оборот вокруг Сатурна за 2,7 дня, находясь на расстоянии 377 400 километров от верхних слоев его атмосферы. Ледяная поверхность Дионы представляет собой сильно изрезанный кратерами ландшафт, умеренно изрезанные кратерами равнины, слегка изрезанные кратерами равнины и области тектонических трещин. Сильно испещренная кратерами местность имеет множество кратеров диаметром до 100 километров, а на равнинах обычно встречаются кратеры диаметром менее 30 километров. Спутник Диона была назван в честь греческой богини Дионы, которая была дочерью Тефии (сестра Кроноса) и которую Гомер описывал как мать Афродиты. Есть утверждения, что Диона - дочь Урана и Геи, в некоторых мифах она даже отождествляется с женой Зевса Герой.

Моя «Диона» погибла в результате сокрушительного лунотрясения. О лунных землетрясениях (лунотрясениях) известно с середины прошлого века. Сейсмическая и тектоническая активность Луны оказалась сильно недооценена учеными. На Луне толчки вызываются термическим сжатием коры, гравитационным воздействием Земли и падениями метеоритов. Магнитуда самых сильных лунотрясений может достигать 5.5. В то время как земные землетрясения обычно длятся несколько секунд или минут, лунные колебания могут продолжаться часами. Это означает, что лунные сооружения будут подвергаться длительному воздействию вибраций, что может привести к накоплению усталостных напряжений в материалах и их разрушению. Лунотрясения представляют собой серьезный вызов для амбициозных планов человечества по освоению Луны. Неглубокие лунотрясения, вызванные сжатием лунной коры, могут продолжаться до 10 минут. В районе Южного полюса Луны сильных толчков не бывает. То есть пока не было…

Мне тогда казалось возможным, что успех в лунной гонке будет сопутствовать СССР, а не Китаю. Отсюда в первоначальной версии был советский лунный корабль «Днепр», стартовавший с Байконура. Но в последние годы я начал понимать (особенно после начала войны РФ против Украины, так называемой СВО, и российских бомбардировок Киева, Днепра-Днепропетровска, Одессы и других украинских городов), что в новой лунной гонке России ничего «не светит». В лунной гонке 21-ого века столкнутся американцы и китайцы. Так что российские космодромы пролетают – как фанера над Парижем. Вероятно, отсутствие многих рифм связано с тем, что всюду "Днепр" заменен на "Мэнчжоу"...

Канадский селенолог Франсуа Дюрвиль (Фрэнк Дювал) чем-то похож на Паганеля от Жюля Верна, но похожесть чисто случайная. Увы, знаменитый комик Пьер Ришар слишком стар, чтобы сыграть этого экстравагантного человека.

Четвертый китайский космодром Вэньчан на острове Хайнань, неподалеку от одноименного курорта, расположен на 19 градусах северной широты, что намного ближе к экватору, чем у основного американского космодрома на мысе Канаверал (28 градусов северной широты). Но он дальше от экватора, чем европейский космодром Куру (5 градусов) и основной индийский космодром на 13 градусах северной широты на острове Шрихарикота. Пока пилотируемые полеты осуществляются Китаем с самого северного космодрома Цзюцюань, но лиха беда начало.

Ракета-носитель Лонг Марш «Великий поход» Си-Зет 10А – некое усовершенствование американской ракеты СЛС. Вначале я собирался дать этой ракете более отдаленное цифровое обозначение, но испытания возвращаемой ступени китайской лунной ракеты заставили меня отказаться от этого. Пока тайконавты к Луне не летают (только автоматические станции типа Чан’э), но китайско-американская лунная гонка еще впереди… 

Дасян – это слон (в переводе с китайского), бей – чашка. Так я собирался назвать китайский лунный корабль и спускаемый на Луну модуль. Но вроде пока китайцы называют свой лунный корабль Мэнчжоу  – «корабль мечты», и этот многоразовый КК очень похож на американский  Орион… Через 5-6 лет, когда полеты астронавтов и тайконавтов на Луну станут обыденными, названия вполне могут измениться. И, помимо НАСА и китайского космического ведомства, в лунную гонку включатся Элон Маск, Джефф Безос и другие предприниматели. Так что перед вами – исправленный текст. Хотя явно не улучшенный…

Десять дней одиночества

(Аудиодневник командира американского лунного космического корабля, подполковника морской авиации ВМС США астронавта Джозефа Скотта Альтмана, погибшего на Луне вечером 14 октября 203. года в результате удушья после полного исчерпания запасов кислорода, доставленный на Землю вместе с останками экипажа «Дионы» экспедицией китайского космического корабля 21 октября того же года).

Прозаический пролог

1 октября 203. года в 9 часов 20 минут по вашингтонскому времени с космодрома на мысе Канаверал мощной ракетой СЛС осуществлен запуск американского космического корабля «Диона» к Луне.
В ходе 12-суточного полета экипажу в составе командира корабля и пилота лунной кабины подполковника морской авиации Джозефа Альтмана, пилота лунного орбитального корабля, подполковника ВМС США Джерри Лемиса, канадского ученого-селенолога Фрэнка Дюваля (известного в научных кругах под псевдонимом Франсуа Дюрвиль) и врача Маргарет О’Нил (афроамериканки) предстоит пересесть в посадочный модуль и на рассвете 5 октября осуществить посадку этого лунного модуля с 3 астронавтами (Джозеф Альтман, Франсуа Дюрвиль и Маргарет О’Нил) в малоизученном районе Луны около ее Южного полюса, на Плоскогорье Безмолвия. Джерри Лемис останется на борту лунного орбитального корабля и будет ожидать возвращения остальных членов экипажа с поверхности Луны, чтобы вместе с ними возвратиться на Землю 13 октября 203. года.

Во время почти пятисуточного пребывания на Луне экипаж проведет большой цикл исследований, начало которым было положено в конце 60-ых годов 20-го века в рамках программы «Аполло», завершенной в 1972 году, подготовит район для создания американской лунной базы «Lunar Base – 1», а также соберет около 200 килограммов образцов лунных пород для последующей доставки и на Землю. Возвращение спускаемой капсулы космического корабля «Диона» намечено на 13 октября.

Связь между посадочным лунным модулем и Землей будет осуществляться как непосредственно, так и через американский лунный орбитальный ретранслятор.

По информации Центра управления полетом в Хьюстоне, полет протекает нормально в полном соответствии с намеченной программой. Астронавты чувствуют себя хорошо. После двух витков на околоземной орбите и дополнительной проверки всех бортовых систем, «Диона» направится в сторону естественного спутника Земли.

(из сообщений информационных агентств)

День первый (5 октября 203. года).

Всевышний! К тебе я ныне обращаюсь
С молитвой пламенной. Болят и тело, и душа...
О, господи! Вот мой шалом прощальный 
- Земле, жене и милым малышам...

Один... Один я - как пророк в пустыне.
Кусок сопла дрожит в руке.
Сижу над прахом модуля я ныне,
Взор обратив к родной Земле.

Сижу на камне лунном, как сын Бога,
Которого так любят христиане.
Но я почти неверующий. Ей богу!
В религиозном не совсем погряз дурмане.

И христианским проповедям – баста!
Но для чего еврею вспоминать Христа?
Не лучше ль вспомнить мне Экклезиаста:
«Все – суета сует, и только суета».

О, моя Линн, родная Каролина!
С тобой навеки разлучен я ныне!
Ты верила в меня, ты за меня молилась!
Но - вопреки молитвам – так свершилось...

И слышу я, как на родной Земле
Взываешь ты к молчащим в корабле.
Стоит в моих ушах протяжный звон:
O, John, my John, my dear John!

Н я ведь – Джозеф… Моя Линн
Обычно меня Джоном называла.
Для краткости, наверно. Без причин
Она болтать излишне избегала.

Хотя, конечно, Джозеф есть Иосиф,
Тот самый, о котором Манн писал.
Который в рабство фараону продан,
И в честь него меня отец назвал.

Отца не помню. Вроде был он Яков,
А мать была Рахилью – точно как у Манна.
Родных моих давным-давно не стало…
А Томас Манн еще писал о братьях…

Собраться с мыслями и вспомнить, как случилась
Та катастрофа в ночь после посадки…
Но нет! Душа моя не примирилась
С такою участью! Она кричит: «Напрасно!»

Но все-таки я вам поведаю, земляне,
Как мои спутники погибли.
И звуковой дневник расскажет вам
О днях последних моей жизни.

Спрошу у вас за сотни тысяч миль:
А вы, вы все поведать как б сумели
О том, как селенолог Фрэнк  Дюрвиль
Исчез бесследно в этой огненной купели,
Как был прожжен огнем скафандр врача О’Нил
И как глаза ее остекленели….

Как спасся я из кратера огня,
Как сел на камень мертвый и безликий,
Как смерть пока не позвала меня,
Но на косе ее уже сверкают рядом блики.

А впрочем – смерть пока не так близка.
На 232 часа отсрочку мне она дала
И жизнь мою пока не приняла.
Подарок редкий – жидкий кислород
В резервуарах невредимых сохранила.
И я подумал: «Вот ядрена сила!»

Откуда знаю? Индикаторы не врут!
И регуляторы подачи все исправны…
Бог знает, до чего же доведут
Меня такие сведенья подавно…

Вот – жизнь, вот – смерть, слова-враги.
И надо мной кружат они поочередно,
Сижу один на краешке Луны,
На шарик голубой взирая тщетно.

Но – возвращусь к событиям утра.
Во все века, наверное, не смогут
Вместить всю боль, и горечь всех утрат
И ожидания  несбыточной подмоги...

В семь тридцать пять экраны телевизоров погасли,
И комментатор в ужасе кричал:
«Нет связи, Хьюстон, на Луне – несчастье!
Луна, алло, алло, семнадцатый канал!»

А было это так... В семь ровно по нью-йоркски
Качнуло наш корабль впервые... Во второй раз, в пятый...
И семь кругов по дантовскому аду
Пришлось пройти нам в стенах корабля.

Держались люди, и держали агрегаты,
Работали приборы, нашу жизнь храня.
Но в семь часов и двадцать пять минут,
Когда казалось, что опасность миновала,
На лунную кабину накатились
Глубинных сил мощнейших шквалы.

Мы сели на Луну в шесть тридцать пять.
Нас было трое: селенолог, я и врач.
А у двоих всего час жизни оставался.
Мы жили на Селене ровно час...

Шестьсот секунд последних.
Эти цифры: 7.25 – 7.35...
И срок такой с Землею разлучил нас
Навеки. И былого не вернуть назад.

Я помню всё, что было после.
В сознании я был все это время –
С семи до времени потери связи
И даже пять минут спустя...

Ужасный треск, кошмарный скрежет,
Сталь мясо человеческое режет,
Искрит все, мозгу хочется на волю,
И нестерпимый красный блеск
Глаза пронзает, жжет до боли.
Все было кончено в тот самый миг.
Я сам не знаю, как остался жив...
Всевышний! Как жесток ты в милосердии!
За что был пощажен я в ту минуту?

Мои друзья уж в мире лучшем...
Их опаленные сердца, предвечный
Путь осветит дорогу тем,
Кто улетает к райским кущам.

Дружище Рон! Ведь это ты последний
Живыми видел нас – наш экипаж Дионы,
И взор в экран центральный ты вонзил -
В экран чернеющий, безмолвный.

Что видел ты и думал ты о чем,
Когда сознал,  что нам не возвратиться...
Я вижу их – твои глаза, горящие огнем,
И слышу стон сквозь стиснутые зубы.

В 7.20 это ты прислал приказ из центра:
«Немедля стартовать! Подлунные толчки!
Друзья, грозит вам гибель! Всё, взлетайте!
Приказ Земли… Но поздно! Не успели!

Мы, Рональд, часто ссорились с тобой,
И тут же мы с тобой мирились.
И перед стартом думали – мне больше повезло:
Ведь командиром я назначен в экипаж,
А ты назначен был моим дублером, 
А заодно - и оператором полета.

Я утешал тебя: «Ты скоро полетишь за мною».
Но кто же счастлив ныне боле –
Рожден кто под дурной судьбы звездою?
Ты – средь друзей, родных – там, на Земле,
Иль я, бродящий одиноко по Луне?

Но видно суждено так божьей волей.
Не отрекался я от Бога,
Но испытанью он меня подверг,
Как в древности  – Иону и Иова.

Я кончил на сегодня. Кислорода
Осталось лишь на девять суток. 
Смешно, но радио работает. Не знаю,
Мне радоваться или плакать от того...
Землян я слушаю, земные голоса я слышу,
Но не могу подать вам своего.
Работает приемник. Всё я знаю.
«Пропали без вести, погибли астронавты!»
Луна-могила. Я не жду подмоги,
Но сердце как и прежде бьется.

День первый кончен. Солнце тускло освещает
Равнину мертвую, останки корабля,
И скалы островерхие бросают
Зловещи тени на меня.

День второй (6 октября)

Что говорить? «Дионы» больше нет!
Остались лишь обломки и кровавый след...
И нет  в живых двоих из астронавтов.
Пока я жив, но знает лишь Господь,
что ожидает меня завтра.
Ведь кислорода остается лишь на восемь суток.

День третий (7 октября)

Ничто не ново под Луной – рождается на свет,
Живет и в срок свой умирает.   
Когда наступит миг последний мой –
Один Предвечный и Всевышний только знает...

Весь день вчерашний я осматривал останки
Того, что некогда «Дионой» называлось.
Я прав  – здесь целых агрегатов не осталось,
Отремонтировать же лом я не могу.

И на смерть обреченный, я бросаюсь
Из крайности одной в другую.
То верую, что буду я спасен,
То ни во что не верю - ни в какую.
И только по Земле родной тоскую.
Я вижу этот шарик голубой,
Он издевается, наверно, надо мной.
Глаз видит, а достигнуть невозможно...

Чего вы медлите? Спешите!
Я жив! Вы слышите – я жив!
Но не позволит, видно рок событий
Гулять  под сенью греческих олив,
Бродить с друзьями по ночному Сан-Франциско,
Охотиться в лесу, пить содовую с виски
И аромат земли родной вдыхать.
Он не позволит мне жену, детей обнять.
Куда ведет ужасный рок событий?
Земляне милые! На помощь! Поспешите!
В запасе у меня – сто семьдесят часов...

День четвертый (8 октября)

Еды осталось на двенадцать дней.
Не все запасы уничтожены в огне.
Но невозможно есть: ведь пища - вне скафандра.
Не сохранилось герметичных помещений для еды...

Хотя еще надеждой тщусь,
Что я спасусь и выйду из беды,
Но все ж теперь уже не поручусь,
что мне когда-нибудь в журчащем,
Земном, струящимся прохладой,
Ручье дано испить воды.

А на Земле сегодня - дивный день.
И Каролина милая моя сидит
Притихшая и бледная как тень
На кухне. И в окошко не глядит
Дочурка Мэгги, и задумчив Пит.
И спрашивают мать нестройно, вразнобой:
«Когда вернется папа наш домой?»

Родителей своих не помню. Воспитывался я без них...
Не будет мама скорбно и тревожно,
Сыновье сердце раздирая,
За упокой моей дивой души молиться Богу.
Мне время жизни скупо отмеряет
Редуктор кислородного баллона.
Сто пятьдесят часов у праха милой мне «Дионы».
Осталось жить не так уж много…

День пятый (9 октября)

Здесь, на Луне, событий никаких.
И время тянется ужасно долго.
Но я сужу о нем по измерениям иным –
По стрелке на редукторе баллона
С тем газом, что мне жить пока позволил,
Хотя отмерив крайне скудный срок...

День шестой (10 октября)

Ну, что сказать? Я все еще надеюсь,
Надежда умирает ведь последней –
Надежда на мое спасенье.
Она умрет со мною вместе.

День седьмой (11 октября)

Мои, пожалуй, шансы тают.
Седьмые сутки я в каком-то жутком сне.
Как хорошо, что хоть вода есть,
Вода – в скафандре. То есть она – во мне…
А радио сегодня сообщило,
«Мэньчжоу» направляется к Луне.
Запущен будет он с Веньчаня.
Наручный мой хронометр сверхточен.
Быть может, я с Луны смогу воочию
Увидеть  этот запуск. Что он даст?
Спасут ли жизнь мою китайцы?
Спасателей дождусь ли на Луне?
Да или нет? Да или нет?

Вечер того же дня 11 октября

Не знаю, «светит» ли мне жить.
Всего на семьдесят часов
Уже осталось кислорода,
И драгоценнейшую воду
По капелькам считаю я.
Корабль прибудет на Луну
Быстрее, чем за сто часов.
Но эти сутки промедленья
меня от жизни отделяют
И от спасенья удаляют.

Стартует скоро экипаж,
И он «Мэнчжоу» поведет
В свой первый на Луну полет.
Ракета установлена на старте.
Но поздно, поздно...
О, милый Рональд, милый друг!
Мне не видать друзей, подруг,
Жены, детей, травы зеленой...
Мне не увидеть больше водопадов
И теплых гейзеров в Йеллоустоне.

Фрэнк! Маргарет!
Последую за вами...
Но как хочу я жить!
Пройти живым сквозь пламя,
Не умереть в тот страшный день,
Чтоб умереть сейчас....
Я жить хочу! Хочу домой вернуться,
Пронзить желаньем сотни тысяч километров,
Преодолеть огромную преграду и умчаться...
За океаны слез и за хребты печалей
Хотел бы наяву добраться...
И оказаться на земле, чтоб увидали
Меня живым Пит, Мэгги, Каролина,
Чтоб рассказать я смог, что видел,
Чтоб катастрофа вновь не повторилась...

День восьмой (12 октября)

Из официального заявления Китайского национального космического управления (CNSA)
В соответствие с программой исследования Луны и для расследования обстоятельств катастрофы лунного модуля американского космического корабля «Диона» с южного китайского космодрома «Веньчан» 12 октября 203. года в 5 часов 32 минуты по пекинскому времени ракетой «Чанчжен-10» произведен запуск пилотируемого космического корабля «Мэньчжоу-4».

Командир экспедиции – У Фей, пилот лунного отсека – Ван Цзе, специалисты полета – Сун Линдун и врач Мэйфен Лэй…

В связи с неполадками в системе дозаправки ракеты - носителя «Чанчжен-10», запуск состоялся на 6 часов позже намеченного графика. Посадка на Луну, согласно намеченной программе, должна состояться в ночь на 15 октября. В настоящее время корабль, совершив два витка по околоземной орбите и перестыковав отсеки, удалился на расстояние 70 тысяч километров от Земли. Экипаж чувствует себя хорошо. Все системы корабля работают нормально.

Прослушал я, что записал за эти дни.
Тянулись медленно или неслись они –
Неважно. Знаю только,
Что мне осталось жить всего-то ничего.

Спасенье близко. Силы мне придало
Известие о запуске к Луне
Четверки бравых тайконавтов.
Часов на тридцать хватит жизни мне,
Но выжить я хочу - во что бы то ни стало.
Хотя на это шансов очень мало...

К чертям пассивность! Жить! Хочу я жить!
Чтоб на земле родной опять воды попить
студеной из ручья, чтобы обнять жену,
Чтобы покинуть страшную Луну...

День девятый (13 октября)

Сегодня – возвращение на Землю.
Программу вспомнил я и усмехнулся.
Никто из нас троих на Землю не вернулся
И не вернется – разве только
в виде хладных трупов.

Давно пора сменить бы очистные элементы
Системы СЖО – ведь углекислый газ
Превысил втрое норму содержанья.
И горло всё горит, и тупо ноет правый глаз,
И тяжело мое дыханье.

Но элементов этих и в помине нет,
Да и сменить их просто невозможно.
Инструкция гласила: «Осторожно
Скафандр снимите»,  в том же духе – далее...
Инструкция рассчитана на засуху, пургу,
Снега, дожди – но не на лунный вакуум...

Сумбур и муть царят в моей башке.
То я цитирую инструкции полета,
То просыпаюсь, задыхаясь в тяжком сне,
От недостатка газа жизни – кислорода,
То в грезах сладких о своей семье, 
То о дублере думаю – Мак-Флайне,
Друзьях и недругах моих земных...
Мне б так хотелось вновь увидеть их
В мой час последний. Извиниться пред одними,
В великодушии простить других,
Отдать все-все, какие только есть, долги,
Чтоб добрым словом помянули моё имя.

Я думаю о тайконавтах и МакФлайне,
Сюда летят китайцы, чтоб узнать, что здесь случилось.
И я надеюсь – эти записи мои
Помогут им постичь причины
Моей и милых мне друзей кончины.
Фрэнк Дьювал – монреальский селенолог,
А Маргарет работала в Палмдейле.
Отважные потомки Магеллана,
Нам плоскогорье это пухом ляжет
Могилою безмолвной. Отдых вечный...

День десятый (утро 14 октября)

Тот же день

Я обращаюсь к экипажу
Столь долгожданного «Мэнчжоу».
Не доживу я до утра.
А если доживу я даже,
То углекислым газом не смогу дышать.

«Смерть от удушья», - констатируют китайцы,
Средь лунных кратеров
я обрету души свободу,
И похоронный марш
мне будут звезды напевать.

Им до Луны лететь всего часов семнадцать,
Мне – час до смерти, или даже меньше.
Баллон кончается. И в царство вечных снов
Я начинаю погружаться постепенно.

Я селенологу завидую и Мэри
Они погибли сразу, без мучений,
Героями – а я еще живу,
Живу, напрасно веру источая.

А можно ведь – без муки и печали
Шлем отвинтить – и как в висок ножом,
Чтобы земляне не видали,
Как умирает штурман Альтман Джо...

Нет, лучше б мне стереть и не писать такое!
Последние два дня живу я как в бреду.
Все резче и длиннее тени, и дыханье ночи
Уж предвещает близкую беду.

Хотя не так – беда давно случилась,
А еще живой, схожу с ума.
Бог знает лишь, мои мученья сколько длились,
А я хочу домой, туда, где дети и жена.

О, Каролина  милая моя,
О, Пит, о, Мэгги – ненаглядная звезда!
Не возвратится к вам отец и муж,
Не улыбнется, не пригладит никогда...
С собою он в могилу унесет
Любовь к семье и дому своему,
А на могиле будет значиться: «Пилот
Джо Альтман. Мир праху твоему!».

Дружище Рональд, в центр передай:
Корабль нужно переделать!
Осадку чуть сместить под нижний край,
Расширить бы шасси посадочного блока,
И ремни б мягче – для удобства тела,
Доску приборную немного упростить,
Чтоб можно было мягко посадить
Корабль на Безмолвья Плоскогорье.

Ну что же, свою миссию пилота
В полете этом я исполнил до конца.
Я сделал все, что мог, и даже что-то,
Что было сверх уменья. Просто я
Стремился к лучшему, хоть думал лишь о худшем,
Стремился к Богу и к познанию себя,
К познанию природы тела, духа,
К познанью тайн и правды бытия.
Опять схожу с ума.

Включу приемник. Батареи скоро сядут,
И вместе с ними грузно я осяду
На лунный грунт. Последний брошу взгляд
Я на тебя, моя земля,
И, наконец, забудусь навсегда.

Уже последний диск исписан мною.
Всего лишь полчаса для записи осталось.
На семь часов осталось кислорода,
Исчерпана - до капельки - вода.

Тот же вечер

Космический корабль «Мэнчжоу» спешит к Луне!

14 октября 203. года, китайские ученые предположили, что, вполне возможно, что после катастрофы кому-то из членов экипажа удалось выжить, однако состояние радиоаппаратуры не позволило установить связь с землей. Предварительная оценка ресурсов системы жизнеобеспечения позволяет надеяться, что в том случае, если эта гипотеза окажется верной, то удастся спасти хотя бы одного из членов экипажа «Дионы».

В 20 часов 45 минут командир корабля У Фэй распорядился включить маршевый двигатель «Мэнчжоу-4», что позволит кораблю достичь Луны 15 октября утром, то есть на четыре часа ранее намеченного графика. Впервые в истории космонавтики лунный модуль будет отстыкован от КК не на селеноцентрической орбите,  а на траектории подлета к Луне.

(По сообщениям информационных агентств) 

14 октября, 23 часа 30 минут

Не дожидаюсь уж спасенья я,
Минут пятнадцать жизни мне осталось
Смерть в саване витает надо мной.
Ты прилетела за моей душой,
Но не отнять тебе земного у меня!

До смерти – около 12 минут,
А может быть немного меньше.
Китайцы тут форсировали ход,
Ускорили к Луне полет,
Но до Луны лететь –
Все ж дальше, чем до смерти,
Которая с минуты на минуту грянет.

Да, очень поздно... Фантастические сны
Теперь меня вовсю одолевают.
В них вижу я: спасатели мои
Меня находят и в корабль сажают,
И, в упоенье кислородом наслаждаясь,
Я прихожу в себя... Ох, сладкие мечты!
Я чувствую – сейчас усну навек,
Уйду вослед за теми, кто пятого погиб...
Сейчас не очень хорошо я сознаю,
Что напоследок всех страданий говорю.
Ведь легкие мои обожжены огнем,
Я не могу дышать! Я весь покрылся потом.
Еще глоток! Такой глоток! Ведь в нем –
Последние запасы кислорода.

Кончаю. И кончаюсь. Прояснение в мозгу.
Боль резкая в спине. Наверно, от удара,
Который получил я при паденье на луну –
При взрыве на «Дионе» и пожаре.
Я помню, Рональд, в ресторанчике мы пели:
«Ай лав ю, диэ лайф». Давно ведь это было.
Эх, жизнь, я до сих пор люблю тебя,
А ты меня,  как видно, разлюбила.

Эй, тайконавты, вы послушайте меня!
Когда вы хладный труп мой на Луне найдете,
Вы песнь прощальную о жизни мне споете,
Моё вы тело звездным флагом обернете –
На Землю милую доставьте вы меня.

Земля! Как долго ты не шла ко мне на помощь...
Но я тебя прощаю – Бог с тобой.
Хотя и обделен я злой судьбой,
Но жизнью прожитою все-таки доволен...

Я много видел, много пережил,
И из последних моих сил
Кричу: «Тебя я, жизнь, люблю!
Люблю за все, и даже за судьбу мою!
За тех друзей, что ты мне подарила,
За Кэрол и детишек... Vita mia!
Как я люблю тебя!
Печально как с тобою расставаться...

Прощай, Америка моя!
Прощайте, милые друзья!
Пришла минута расставанья.
И цепи радужных кругов
Уже маячат пред глазами,
И в райский край блаженных снов
Я поднимаюсь по спирали.
Конец, конец. Эх, жизнь, я так любил тебя...

О посадке на Луну спускаемого модуля китайского космического корабля «Мэнчжоу-4».

15 октября 203. года в 6 часов 12 минут по московскому времени лунный модуль космического корабля «Мэнчжоу-4» с тайконавтами У Фэй, Цзян Цзе и Майфэн Лэй совершил успешную посадку на Луну в районе аварии американского космического корабля «Диона» на Плоскогорье Безмолвия.

Тайконавт Сун Линдун продолжает полет по окололунной орбите на борту «Мэньчжоу-4». Информация о миссии китайцев передается в прямом эфире на Землю через окололунный орбитальный ретранслятор «Цюэцяо-3» (Сорочий мост).

На месте катастрофы обнаружены останки канадского астронавта Дюваля, а также тела О’Нил и Альтмана без признаков жизни. Согласно данным предварительной экспресс-экспертизы, проведенной членом экипажа Майфен Лэй, врач «Дионы» Маргарет О’Нил могла погибнуть вследствие разгерметизации скафандра во время взрыва лунного модуля американского космического корабля. Последняя запись, сделанная  командиром корабля Джозефом Альтманом, датирована вечером 14 октября. Вероятно, причиной смерти Альтмана стала острая кислородная недостаточность вследствие полной выработки ресурса автономной системы жизнеобеспечения скафандра приблизительно за шесть с половиной часов до посадки «Мэнчжоу-4» на Луну.

Тела трех погибших астронавтов будут доставлены на Землю и после медицинской экспертизы похоронены на мемориальном кладбище в Арлингтоне, в предместье Вашингтона.

Вечером того же дня возвращаемый блок КК «Диона» со вторым пилотом, подполковником ВМС США Джерри Лемисом, благополучно приводнился в Тихом океане, у берегов Калифорнии.

Некролог (21 октября 203. года)

Вчера Америка... Нет, вся Земля! - прощалась
С останками погибших на «Дионе».
Салюты отгремели, и осталась
Могила скромная на вечном Арлингтоне.

А над могилою – надгробная плита
И барельеф – погибшие, отлитые в металл:

«Здесь похоронены три тела:
Родился в Сан-Франциско Джозеф Альтман,
Врач из Далласа Маргарет О’Нил,
Был монреальцем Фрэнк Дюваль…
Они погибли на Луне далекой. Каждый
Как мать родную – Землю-Родину любил.

Мир праху вашему, отважные земляне.
Вас не забудут благодарные миряне.
Вам салютует целый свет,
Он так скорбит, что вас в нем нет...»

(осень 1972 – весна 1973, авторские правки – лето 2008, декабрь 2025, май-июнь 2026)