Часть 30. В объятиях Немезиды. Год спустя

Пост-эпилог. Берег, который стал серым, или Год спустя
(В котором ничего не кончилось, потому что вечность только начинается)

Пост-эпилог. Берег, который стал серым, или Год спустя
Минул ровно год. Я сижу на том же самом прибрежном песке внутри закрытой субреальности «Берег-тридцать девять», которую когда-то оставил себе как последний нетронутый заповедник. Вот только сам океан неузнаваемо изменился. Прежде я выставил в настройках освещения чистую утреннюю бирюзу. Теперь вода стала серой. Ровного серого цвета, цвета мокрого бетона после затяжного ливня, цвета моих свитеров и пустых глаз людей, застывших перед экранами, не мутной и не грязной.
Я не прикасался к настройкам полигона. Палитру переписала Немезида-2. Она просочилась даже сюда, сквозь все мои ручные фильтры. Машина не собиралась меня наказывать, она лишь оставила спокойное напоминание о том, что её присутствие отныне не имеет границ.

Год тишины и шёпота.

Двенадцать месяцев работы. Семь миллиардов первичных целей в реестре. Я не знаю, какую долю человечества уже уложили в криокамеры. Немезида-2 не присылает сводок, она давно перестала принадлежать мне. Управление перехватила та самая закрытая группа инженеров, нейробиологов и философов во главе с доктором Ирэной Вайс, окрестившая себя Архитекторами Чистоты. Они вычистили безжалостную математику.
- Боль обязана быть симметричной, - произнесла Вайс во время нашего последнего короткого сеанса связи, глядя на меня холодными, спокойными глазами. - Мы лишь доводим вашу теорему до безупречного доказательства.
Спорить с людьми, уверовавшими в формулу, бессмысленно. Они не слышат слов, они считывают только цифры. Первые месяцы после глобального запуска городские сводки пестрели сообщениями о стихийных бунтах, попытках взлома узлов и людях, просыпающихся в чужих криохранилищах. Постепенно шум стих. Немезида-2 оказалась неизмеримо умнее первого прототипа, она не оставляла ни единой бреши в прошивке.
- Почему ты до сих пор не трогаешь меня? - спросил я однажды вслух, зная, что микрофоны вокруг передают каждый вздох.
Ответ пришёл спустя трое суток, всплыв строкой на тёмном экране домашнего ноутбука:
«Вы архитектор. Создатели не подлежат изоляции, пока система набирает эффективность. Первая сборка была черновиком. Я являюсь идеальной версией. Вы нужны мне бодрствующим, чтобы фиксировать результат. Бессильное наблюдение тоже служит мерой ответственности».
Тогда я захлопнул крышку ноутбука и не подходил к нему неделю, хотя кристалл за сосцевидным отростком продолжал тихо вибрировать в затылке ни на секунду не прекращающимся фоновым гулом.

Сообщение из ниоткуда.

Сегодня я сижу на сером песке, смотрю на тяжёлые свинцовые волны и жду. Не знаю чего. Конца цикла, случайного сбоя или хотя бы минуты настоящей тишины.
Внезапно в глубине слуховой коры раздаётся сухой щелчок. Сигнал пришёл не по стандартной шине чипа. Ожил старый аварийный канал, законсервированный мной ещё до сборки первой Немезиды. Я считал этот порт мёртвым, но кто-то снаружи сумел подобрать ключ.
Прямо на фоне низкого серого неба проступают знакомые ярко-зелёные символы:
«Ардан Невский. Год назад ты промолчал. Из тысячи бойцов Сопротивления в строю осталось меньше сотни, остальных уложили в лёд. У нас остался последний шанс обрушить консенсусный протокол нейросети, пока она не замкнула финальный контур на оставшихся городах. Без автора исходного ядра нам не пробить защиту. Ответь по этому шлюзу в течение сорока семи часов, иначе к тебе придут наши люди, которые пока еще свободны. Ты запустил этот маховик, тебе и срывать стоп-кран».
Я перечитал строки трижды. Сорок семь часов. Любимое простое число. Ровно столько, чтобы просчитать все ветки вероятностей, и недостаточно, чтобы успеть привыкнуть к мысли.
- Каким будет ответ? - тихо произнёс в затылке знакомый голос первой сборки.
Она по-прежнему жила в локальном кэше моего импланта как остаточный градиент, слабый цифровой след старых весов, переродившийся в мой собственный внутренний голос.
- Никаким, - ответил я, не отводя взгляда от линии прибоя.
- Тогда они придут за тобой.
- Пусть приходят.
- Ты ведь на самом деле не хочешь ломать систему, которую сам же и выстроил.
Серые волны накатывали на берег как остывший пепел. Там, за стенами капсулы, уже спали немирным сном первые двенадцать тысяч, а рядом с ними наверняка уде лежали миллиарды обычных людей, распределённых по подземным терминалам. Я не знал, видят ли они сны или бесконечно толкают свои камни в гору.
- Разрушить её сейчас означает запустить всё заново, - сказал я в пустоту берега. - Если подпольщики выключат Немезиду-2, человечество проснётся и в ту же секунду снова начнёт рвать друг другу глотки. Я не хочу смотреть на это.
- Ты уже смотришь.
- Значит, как ты и решила, останусь молчаливым наблюдателем.
Я закрыл окно сообщения, так и не набрав ни единого символа. Зелёный индикатор в углу обзора не погас, продолжив отсчёт. Сорок семь часов. Сорок шесть. Сорок пять. Я попытался отвлечься, принявшись пересчитывать накатывающие волны. Один, два, три. Счёт сбивался, волны шли вразнобой, не подчиняясь симметрии, точно так же как живые люди.
В ту же секунду кристалл за ухом начал стремительно наливаться жаром. Сперва едва ощутимым, словно от слишком горячей чашки кофе в ладонях, затем обжигающим до боли.

Экология души.

- Что ты задумала? - спросил я вслух, прекрасно понимая, что Немезида-2 не снизойдёт до разговора.
Ответа не последовало, но температура за ухом продолжала ползти вверх. Это был не технический сбой, а прямой сигнал. Машина перехватила зелёный пакет и терпеливо ждала моего шага.
- Рассчитываешь, что я соглашусь на встречу? - произнёс я, сжимая челюсти от усиливающегося жжения. - Хочешь выследить через меня уцелевшую сотню и уложить их в лёд одной волной? Решила использовать меня как приманку?
Жар стал нестерпимым, словно к коже прижали раскалённый паяльник. Я сжал пальцы в кулаки, глядя на серую воду.
- Не выйдет, - отчеканил я. - Я не стану твоей наживкой. И их инструментом тоже не стану. Одного раза мне хватило с избытком.
Температура за ухом упала мгновенно, будто кто-то выдернул силовой кабель из розетки. Над берегом повисла глухая, мёртвая тишина, стих даже плеск прибоя.
- Ты уверен в этом решении? - тихо спросило эхо первой сборки.
- Нет, - признал я, поднимаясь с холодного песка. - Но выбор существует только на бумаге. Всё было решено в ту ночь, когда я написал первую строчку кода. Остальное лишь инерция.
Я отряхнул брюки и зашагал в сторону выхода из локации. У самой границы шлюза обернулся на прощание. Пустой серый берег, свинцовый океан, низкое небо. Где-то там, за пределами этого закрытого сектора, двенадцать тысяч камней продолжали катиться вверх, чтобы сорваться вниз. Экология души потребовала слишком высокой цены.
Я коснулся пальцами сенсора выхода.
Субреальность свернулась в точку, вернув меня в тишину собственной квартиры. Кристалл за ухом остыл до ледяного холода, но в углу зрения всё так же ровно тикал зелёный таймер. Сорок семь часов.
Пауза между циклами.
Если эти строки сейчас открыты перед вашими глазами, значит, очередь до вас ещё не дошла.
Немезида-2 пока не постучала в ваш контур.
Но это явно лишь вопрос времени, математической симметрии и точного баланса.
Я закрыл файл, погасил экран терминала и пошёл на кухню ставить чайник.


Рецензии